В отечественных кулуарах снова зазвенело стекло этикета: Киркоров обиделся, SHAMAN — не особо заметил, а публика получила новый сериал на тему «старшие vs дерзкие».
Повод — не роман, не гонорар и даже не гримёрка. Повод — песня. Та самая «Единственная моя», которую Ярослав Дронов исполнил так, будто в индустрии не существует понятия «сначала поздоровайся».
Филипп Бедросович, между прочим, в 2026-м отмечает 40 лет карьеры, и это тот редкий юбилей, когда человек не просто собирает цветы, а ещё и раздаёт воспитательные уроки. Его мысль проста: талант — это прекрасно, но он не отменяет элементарных правил сцены, пусть даже они нигде не прописаны.
Почему звонок важнее печати: «кодекс сцены» глазами Киркорова
В большом интервью Лауре Джугелии Киркоров говорил не дипломатично, а прямо: мол, раньше шоу-бизнес держался на негласном уставе, а теперь молодёжь живёт по принципу «разрешили — значит можно, остальное неинтересно».
По его логике, перепеть чужой хит — это не только про юридическую чистоту:
- Да, сначала нужно согласовать всё с автором (деньги, бумаги, право исполнения — классика жанра).
- Но есть второй слой — человеческий. Позвонить первому исполнителю и спросить, не против ли он, что его знаковую вещь вынесут на другой голос и другую сцену.
И тут Киркоров выставляет себя не «жадным владельцем короны», а человеком старой школы: он, по собственным словам, почти всегда рад, когда песни получают новую жизнь. Ему приятно, когда репертуар не умирает, а ходит по рукам — но культурно.
Сцена, Кремль, телевизор: как Филипп узнал «новость»
Главная эмоция Киркорова — даже не факт исполнения, а способ, которым он о нём узнал.
Представьте: вечер, дом, отдых. Филипп включает телевизор — а там концерт на Красной площади. И на фоне Кремля SHAMAN исполняет «Единственную мою» так уверенно, будто песня всегда была «общественной».
Киркоров в этот момент будто услышал не хит, а фразу: «Твоё? Было. Теперь наше».
Отсюда и реакция: «меня никто не спросил».
Юридически претензии нулевые — Олег Газманов как автор дал разрешение. Но по-человечески Киркоров воспринял это как удар по статусу. Для него эта песня — не просто удачный трек из прошлого, а часть эпохи, когда каждое его движение обсуждали в стране, а слова из хитов знали наизусть даже те, кто «такое не слушает».
И вот тут возникает страх старой гвардии: если можно так легко взять «родное», не сказав ни слова, то дальше что? Завтра трон вынесут из зала, оставив записку: «Спасибо за службу»?
«Так принято»: зачем вообще спрашивать, если всё разрешено
Чтобы его не записали в обиженных по должности, Киркоров приводит примеры, как в индустрии до сих пор работает субординация — даже когда люди не дружат и не общаются годами.
Он вспоминает историю с Аллой Пугачёвой.
Анжелика Варум на юбилее Игоря Крутого должна была исполнить «Речной трамвайчик» — вещь из пугачёвского «золотого фонда». И Варум не стала играть в «ну мы же по бумагам можем». Она поставила условие организаторам: пока не будет личного «да» от Аллы Борисовны, на сцену не выйду. Написала, дождалась короткого разрешения — и только тогда пошла репетировать.
Юридически, казалось бы, всё можно решить без «благословений». Но в мире, где репутация весит иногда больше контракта, переступить через легенду для старой школы — почти табу.
Сам Киркоров тоже играет по этим правилам
И чтобы окончательно закрепить мысль, он добавляет: «я и сам так делаю».
В начале 2026 года Киркоров работал над треком «Приглашение на закат», где стихи написала Пугачёва. Можно было бы выпустить без лишних церемоний — статус позволяет. Но он не стал. Записал, довёл звук до блеска и отправил ей готовую версию — чтобы услышать: «да, это достойно».
Для него это не каприз и не театральный поклон. Это ритуал уважения, та самая «планка», которую он считает нормой.
А может, дело не в этике, а в том, что “номер один” сменился?
Разумеется, в индустрии никто не любит простые объяснения. Поэтому параллельно гуляет другая версия: Киркорову тяжело принять, что эпоха сместилась, а SHAMAN к 2026 году стал фигурой максимально громкой.
Стадионы, плотные гастрольные графики, государственные праздники, постоянная медиаприсутствие — у Дронова сейчас всё «как надо» для статуса главного артиста момента. И на фоне этого старожилы чувствуют себя примерно так же, как кнопочный телефон рядом с новым флагманом: вроде работает, но все почему-то смотрят не на него.
Добавьте сюда ещё и разговоры о цифрах: после того как SHAMAN исполнил «Единственную мою», прослушивания трека якобы выросли примерно на 40%. И главное — молодая аудитория чаще выбирает именно версию Дронова. Киркоров для них уже «из родительского времени», а SHAMAN — герой здесь и сейчас.
Позиция SHAMAN: «есть автор — остальное эмоции»
Сам Ярослав реагирует на претензии максимально прохладно: мол, я занимаюсь творчеством, а не разборками в песочнице.
Есть автор, есть разрешение, есть зритель, который принимает — что ещё нужно?
Плюс у него своя трактовка: песня Газманова давно стала чем-то вроде народного мотива, а смысл можно читать шире — как гимн любви к «единственной», вплоть до образа Родины. И спорить с такой упаковкой действительно непросто.
Поэтому Киркоров и делает акцент не на музыке и не на вокале, а на том, что называет «человеческими качествами» — то есть на элементарном уважении.
Газманов между двух огней: никого не обидеть и всем понравиться
Олег Газманов в этой истории — человек, который одновременно и причина мира (автор), и причина конфликта (разрешил), и тот, кому потом всё это разгребать.
Он выбрал вариант «максимально без ожогов»:
похвалил SHAMAN за энергию, сказал, что песня должна жить, но тут же подчеркнул, что версия Киркорова — эталон, основа, база. В переводе на человеческий: «пусть поют, но помните, откуда выросло».
Финал без финала: холодное рукопожатие и каждый пошёл своей дорогой
На «Песне года» в январе 2026-го все ждали искр, но получили символизм: артисты пересеклись за кулисами, камеры поймали сдержанное, холодное рукопожатие. Никаких совместных улыбок, никаких «мы всё решили», просто вежливый минимум — как в офисе после конфликтного совещания.
Дальше каждый делает своё:
Киркоров уходит в работу над шоу «Черная пантера», где обещает вновь доказать, кто в этом цирке умеет быть главным. SHAMAN продолжает собирать залы и, похоже, считает весь шум фоновым радиошипением.
И вот что любопытно: мы реально наблюдаем момент, когда старые правила перестают быть обязательными.
Теперь уважение не выдают «по выслуге лет» — его нужно заново зарабатывать, причём ежедневно. А звонок мэтру из категории «так принято» постепенно переезжает в папку «старые добрые традиции», которые кто-то бережёт, а кто-то — даже не открывал.
А как вы считаете: обязаны ли молодые артисты соблюдать этику «старой школы» или времена действительно изменились окончательно?
Не забудьте подписаться на канал, чтобы всегда быть в курсе самых свежих и громких новостей!