— Опять там свет, — произнесла Анна в темноту спальни.
Она стояла у окна второго этажа, придерживая рукой край занавески. В дальнем углу участка, за грядками смородины, светилось окно беседки. Точнее, того, что Виктор упорно называл беседкой. Анна различала силуэт мужа — он расправлял простыню на диване, методично заправляя углы. Движения были неторопливыми, домашними. Такими же, какими он заправлял их супружескую постель тридцать с лишним лет.
Анна отпустила занавеску. Села на край кровати, провела ладонью по пустой половине. Прохладная, нетронутая. Третью ночь подряд.
И только сейчас, наблюдая за привычными жестами Виктора в чужом пространстве, она поняла с пронзительной ясностью: эта постройка никогда не предназначалась для семейных праздников. Она была задумана для жизни. Отдельной жизни.
***
Анна Сергеевна и Виктор Павлович поженились молодыми. Он — инженер с местного завода, она — учительница начальных классов. Дом достался от родителей Виктора — просторный, с высокими потолками и скрипучими половицами. Анна сразу взяла хозяйство в свои руки: переставила мебель, сменила занавески, завела строгий распорядок.
Виктор не сопротивлялся. Он вообще редко сопротивлялся — разве что пожимал плечами, когда Анна в очередной раз переделывала то, что он починил не так, как надо. Со временем он перестал что-либо делать без спроса.
— Витя, сегодня картошку копаем, — говорила Анна за завтраком.
— Хорошо.
— И забор подкрасить надо со стороны Петровых.
— Понял.
Так прошло тридцать два года. Дети выросли, разъехались. Дочь Марина жила в областном центре, сын Павел — в Москве. Приезжали редко, звонили по воскресеньям.
В апреле, когда сошёл снег и земля подсохла, Виктор неожиданно заговорил за ужином:
— Думаю беседку поставить. В конце участка, где старые яблони.
Анна подняла взгляд от тарелки:
— Беседку? Зачем?
— Летом хорошо будет. Дети приедут — посидим.
— Дети раз в год приезжают.
— Вот и посидим, — Виктор отодвинул тарелку. — Чертёж уже набросал. Фундамент залью, каркас из бруса.
Анна хотела возразить — яблони жалко, да и денег лишних нет. Но что-то в голосе мужа остановило. Не просьба — утверждение.
— Делай, как знаешь, — она встала, начала убирать со стола. — Только меня не втягивай.
***
Виктор начал на следующий день. Привёз доски, цемент, рубероид. Разметил площадку, выкорчевал две старые антоновки. Анна смотрела из кухонного окна, как он орудует топором, и что-то сжималось в груди. Эти яблони сажал ещё его отец.
Фундамент вышел основательным — не для лёгкой беседки, а для настоящего строения. Анна промолчала. Виктор работал по вечерам после завода и все выходные. Раньше он смотрел телевизор в гостиной, пока она вязала. Теперь в доме стало тихо.
Сначала Анна радовалась. Никто не переключает каналы, не гремит в ванной, не оставляет кружки на журнальном столике. Она могла спокойно почитать, посмотреть сериал, поговорить по телефону с подругой.
Но к концу мая тишина стала давить. Анна ловила себя на том, что прислушивается — не идёт ли Виктор. Выглядывала в окно — горит ли свет на стройке. Ужинать он приходил, но сразу после еды возвращался к беседке.
— Может, помочь чем? — спросила однажды Анна.
— Не надо, сам справлюсь.
Каркас рос быстро. Виктор обшил его вагонкой, покрыл крышу металлочерепицей. Поставил окна — настоящие, стеклопакеты. Анна молча наблюдала, как беседка превращается в маленький дом.
***
В середине июня стройка закончилась. Виктор позвал Анну посмотреть.
Внутри пахло свежим деревом и краской. Вдоль одной стены — кухонный уголок с мойкой и плиткой. У окна — стол и две табуретки. В углу — диван, застеленный пледом.
— Это что, кровать? — спросила Анна.
— Диван. Раскладывается, если кто задержится.
— Кто у нас задерживается?
Виктор не ответил. Достал из сумки бутылку вина, два бокала.
— Давай обновим.
Они сидели за новым столом, пили вино, смотрели через окно на закат. Виктор рассказывал, как трудно было провести электричество, Анна кивала. Потом стемнело, и она поднялась:
— Пойдём в дом.
— Иди, я ещё посижу.
Анна ушла одна. Легла, долго ворочалась. Виктор пришёл за полночь, тихо разделся в темноте.
На следующий вечер он снова засиделся в беседке. На третий — остался там ночевать.
— Поздно уже, не хочу тебя будить, — объяснил утром.
Это вошло в привычку. Два-три раза в неделю Виктор ночевал в беседке. По утрам приходил бриться и переодеваться, как будто жил в другом доме.
***
В июле приехала Марина с внуками. Обрадовалась беседке, устроила там чаепитие. Дети бегали по участку, Виктор показывал им, как он всё строил. Анна молча накрывала на стол.
Когда гости уехали, она не выдержала. Пришла в беседку, где Виктор читал газету.
— Скажи честно. Ты строил это, чтобы уйти от меня?
Виктор отложил газету. Долго молчал, глядя в окно.
— Не уйти. Отдохнуть.
— От чего отдохнуть? Я тебе что, жить мешаю?
— Ты всё контролируешь, Аня. Как есть, как спать, что смотреть, куда ставить чашку. Тридцать лет я живу по твоим правилам.
— Я забочусь о тебе!
— Я знаю. Но я устал от заботы. Мне нужно место, где я могу просто быть. Не муж, не отец, не тот, кто всё делает неправильно. Просто быть.
Анна села напротив. Руки дрожали.
— Почему ты раньше не сказал?
— Говорил. Ты не слышала. Помнишь, я хотел в гараже мастерскую устроить? Ты сказала — слишком грязно. Хотел на рыбалку ездить по выходным — ты сказала, дома дел полно.
— Это было давно...
— Это было всегда, Аня. Ты решала, что мне нужно, а что нет. Что правильно, а что неправильно. И я молчал, потому что любил тебя. Люблю. Но больше не могу так жить.
***
Анна вернулась в дом. Села на кухне, смотрела на потемневший сад. Злость поднималась волнами — хотелось пойти и разнести эту беседку, выкинуть диван, разбить окна. Как он смеет? После всего, что она для него делала?
Но злость уходила, оставляя пустоту. Она вспоминала, как переделывала всё, что делал Виктор. Как объясняла, почему его способ неправильный. Как закатывала глаза, когда он забывал её указания.
На следующий день, когда Виктор ушёл на работу, Анна пошла в беседку. Села на диван, огляделась. На полке — несколько книг, которые она считала глупыми детективами. На столе — блокнот с какими-то чертежами. В углу — удочки, которые он не доставал годами.
Всё было аккуратно, по-своему уютно. Не так, как сделала бы она, но... правильно для него.
Анна взяла с полки книгу, открыла наугад. На полях — пометки карандашом. Виктор что-то подчёркивал, ставил восклицательные знаки. Она никогда не знала, что он делает пометки в книгах.
Тридцать два года вместе, а она не знала таких простых вещей.
***
Август выдался жарким. Анна научилась не ждать Виктора к ужину — он приходил, когда хотел. Иногда они ужинали вместе на веранде, иногда он брал тарелку и шёл в беседку.
По выходным он начал ездить на рыбалку. Первый раз Анна чуть не сорвалась — хотела напомнить про забор, про картошку. Прикусила язык.
Виктор вернулся к вечеру, загорелый и довольный. Принёс несколько окуней.
— Почистишь? — спросила Анна.
— Конечно.
Они вместе жарили рыбу. Виктор рассказывал, как клевало, Анна смеялась над его рыбацкими байками. Потом сидели на веранде, пили чай.
— Останешься сегодня? — спросила Анна.
— Останусь.
Он остался. А через два дня снова ушёл в беседку. Анна больше не смотрела из окна. Она знала — он там, читает свои детективы или чертит что-то в блокноте. И он вернётся, когда захочет вернуться.
В сентябре приехал Павел. Удивился:
— Пап, у тебя теперь отдельный кабинет?
— Вроде того.
— Мам, а ты как?
— Нормально, — Анна поставила на стол пирог. — У каждого должно быть своё место.
Павел переглянулся с отцом. Виктор улыбнулся — впервые за долгое время Анна увидела эту улыбку. Не вежливую, не усталую, а настоящую.
Беседка стояла в конце участка, крепкая и основательная. Не символ разрыва, не крепость одиночества. Просто место, где можно быть собой. И этого оказалось достаточно, чтобы снова найти дорогу друг к другу.
Рекомендуем к почтению: