Зайдите на любой мехдвор в Ростовской области в конце смены. Раньше там пахло новой краской и солидолом от свежих «Кировцев» или «Ростсельмашей». Сегодня запах другой — старого железа, сварки и безнадеги. Мужики по локоть в мазуте латают трактора, которые давно пора сдать в чермет. И делают это не от хорошей жизни, а потому что новое «железо» стало стоить как крыло от самолета.
Цифры за 2025 год по нашему региону вышли такие, что хочется протереть глаза и пересчитать заново. На всю огромную Ростовскую область — житницу страны — аграрии купили всего 112 комбайнов и 160 тракторов. На всю область! Это не просто спад, это фактически остановка обновления парка. Если сравнить с сытым 2021 годом, то закупки тракторов рухнули в 7,3 раза, а комбайнов — в 5,2 раза.
Мы катимся в прошлое на старых гусеницах, и это не преувеличение.
Куда делись пять из шести тракторов?
Давайте вспомним 2021 год. Тогда на поля Дона вышло почти 1200 новых тракторов. Почти шестьсот комбайнов начали молотить зерно. Это была нормальная жизнь, нормальная работа. Техника изнашивается, её надо менять, иначе в один прекрасный день ты просто не выйдешь в поле.
А теперь посмотрите на график падения: в 2022-м купили 862 трактора, в 2023-м — уже 1005 (был небольшой просвет), в 2024-м цифра упала до 567. И вот — финал: 160 штук. Это даже не смешно. У нас в одном крупном районе техники требуется больше, чем купили на всю область.
Совладелец «Ростсельмаша» Константин Бабкин прямо говорит: прошлый год стал худшим для нашего машиностроения за десятилетие. И его можно понять. Завод стоит за забором, техника на площадках есть, а покупателя нет. Потому что сельский трудяга, на котором держится вся продовольственная безопасность, сегодня считает каждую копейку и понимает: кредит под бешеный процент он просто не вывезет.
Ценовые ножницы: зерно по дешевке, техника — в космос
Почему так вышло? Ответ знает любой фермер, который утром заводит свой старенький «Дон». Глава Зернового союза Аркадий Злочевский бьет в набат: у людей просто нет денег. Сложилась абсурдная ситуация. Цены на солярку растут, запчасти дорожают каждый месяц, удобрения — отдельная больная тема. А зерно? А за зерно дают столько, что едва хватает покрыть долги и выдать зарплату работягам.
Когда трактор стоит 15–20 миллионов, а то и больше, а тонна пшеницы торгуется по цене, которая едва покрывает затраты, математика не сходится. Фермер смотрит на новенький комбайн, вздыхает и идет покупать сварочные электроды. Будем варить старое, пока не развалится пополам прямо в борозде.
Самое страшное здесь — это «погодные окна». В сельском хозяйстве день год кормит. Если у тебя мощная, новая техника, ты убрал урожай за неделю и успел до дождей. Если у тебя три «инвалида» на поле, которые ломаются через каждые сто метров, ты растягиваешь уборку на месяц. Зерно осыпается, гниет, теряет качество. В итоге мы теряем хлеб просто потому, что его нечем вовремя собрать.
Технологический тупик или возвращение к сохе?
Лично мне страшно за то, что будет через пару лет. Техника не вечна. Металл устает. Сейчас мы выезжаем на тех запасах, что сделали три-четыре года назад. Но ресурс вырабатывается. И когда эти 112 комбайнов на всю область окончательно станут единственными рабочими машинами, что мы будем делать?
Это какой-то технологический парадокс. Мы гордимся рекордами по сбору зерна, но при этом аграрий — главный герой этих рекордов — не может позволить себе купить инструмент для работы. Это всё равно что требовать от хирурга делать операции кухонным ножом, потому что на скальпель денег не выделили.
Мы много говорим о продовольственной независимости, но она начинается не с отчетов, а с конкретного трактора, который должен выйти в поле весной. А если их в семь раз меньше, чем нужно, то о каких перспективах мы вообще рассуждаем? Пока что мы просто проедаем то, что было закуплено раньше. А дальше — тишина и ржавчина.
Как вы считаете, на сколько еще хватит ресурса старой советской и купленной в «жирные» годы техники, прежде чем поля начнут зарастать бурьяном?
Подписывайтесь на наш телеграмм: