– У тебя неправильная дача, – отрезала свекровь, словно ставя жирный крест на всем моем дачном бытии.
– В каком смысле? – удивилась я, чувствуя, как привычное спокойствие начинает трескаться.
– В прямом! – воскликнула Нелли Петровна, взмахнув рукой, словно сметая пыль с какой-то важной истины. – Все здесь – кривое зеркало, пародия на нормальную жизнь!
Я попыталась подобрать слова, чтобы защитить свой маленький мир, но в голове билась лишь одна фраза: «Мне нравится».
– Вот именно – нравится! – подхватила свекровь, будто прочитав мои мысли. В глазах ее мелькнул упрек. – Вы, молодежь, как бабочки-однодневки. Сегодня порхаете над одним цветком, завтра – над другим. А жизнь? Жизнь – это река, несущаяся вскачь! Не успеешь оглянуться, как песок посыплется…
Я бросила взгляд на мужа. Толик, поймав мой взгляд, закатил глаза к небу и беспомощно пожал плечами, всем видом показывая: «Держись».
«Ладно, – подумала я, смиренно склонив голову, – посмотрим, что будет дальше».
– Нужно же что-то после себя оставить! – гремела свекровь, словно оглашала приговор. – Что вы детям своим оставите? Этот газон, на котором кошки справляют нужду? Эти жалкие цветочки, которые вянут от одного взгляда?
– А что оставить-то нужно? – осмелилась спросить я, предчувствуя бурю.
– Что-нибудь основательное, – изрекла Нелли Петровна, прищурив глаза.
По ее победоносному выражению лица я поняла: сейчас начнется великий передел моего маленького, неправильного, но такого любимого дачного мира. Что-то нехорошее задумывалось в недрах ее деятельной души.
Дачу, купленную задолго до замужества на отцовское наследство, я холила и лелеяла. Каждый уголок, каждый штрих был пропитан моим вкусом, моей душой. И я не собиралась ничего в ней менять.
Мужу здесь тоже было вольготно, он с удовольствием любовался моим газоном и розами. Но свекровь… Свекровь с порога заявила, что на моей даче "все не по-людски".
— У людей картошка, огурчики, клубничка… — сетовала она, заламывая руки. — А у тебя что? Цветочки? Не-е-ет, так не годится.
В эти выходные она снова гостила у меня. Знала бы я тогда, какую садовую революцию она затеет в мое отсутствие, ни за что бы не пустила на порог…
На следующей неделе меня вызвали в срочную командировку. Ключи от дачи, разумеется, остались дома.
Через несколько дней после возвращения я почувствовала неладное. Свекровь не приезжала, не звонила. Обычно она трезвонила Толику чуть ли не каждый день, а тут – тишина…
– Зачиталась, небось, или сериал какой залипчивый нашла, вот и вылетело у нее все из головы, – пожал плечами муж, но в его глазах мелькнула какая-то странная, ускользающая тень.
Этот ответ прозвучал фальшиво. Обычно Толик сам обрывал телефон, стоило мамочке слегка закапризничать, или мчался к ней, словно рыцарь на белом коне. А тут – такое равнодушие…
Спустя час, собираясь на дачу, я ощутила неприятную пустоту в кармане. Ключ!
– А где ключ? – спросила я, уже с предчувствием беды.
Толик втянул голову в плечи, словно черепаха, и потупил взгляд.
– Маме отдал… – пробормотал он, едва слышно.
Холодок пробежал по спине.
– Зачем?
– Ну… она попросила… очень нужно было…
– А мне позвонить? – Я прожигала мужа взглядом, в котором уже зрела буря. – Толик! Неужели нельзя было просто позвонить?!
– Да что ты на меня смотришь, как на врага народа? Будто я твою фазенду цыганам на откуп отдал! – пробурчал он, отводя глаза. – Там же мама, а не полчище варваров! Чай, уследит за порядком!
– Не знаю, что и хуже, – процедила я сквозь зубы, уже представляя худшее.
Разумеется, я сорвалась с места и помчалась на дачу, как на пожар. И там… Моим глазам предстала апокалиптическая картина разрушения и хаоса.
Посреди двора, словно бравый генерал на смотре, возвышалась свекровь, отдавая четкие указания двум копателям-землекопам. В этих "тружениках кирки и лопаты" я с грустью узнала Костьку и Андрона, местных завсегдатаев "винных паров". Они, уже изрядно потрудившись, зияли черными проплешинами на изумрудном газоне, и теперь, ведомые железной рукой Нелли Петровны, принимались за его вторую половину.
– Нелли Петровна! – не выдержала я, приближаясь.
Заметив меня, свекровь как-то виновато и робко улыбнулась.
– А-а-а… Вика! Приехала, значит?
– Что здесь происходит? – мой голос прозвучал резко и требовательно.
– Да ничего особенного, решила помочь немного, – невинно заметила она.
– Помочь?! А я вас просила об этой "помощи"?
Нелли Петровна окинула меня снисходительным взглядом.
– В наше время, – изрекла она туманно, – все друг другу помогали, не дожидаясь просьб. Когда у соседа дом в огне, разве будешь спрашивать, помогать ему или нет? Побежишь как миленькая и воду таскать, и скарб спасать…
– Нелли Петровна! – едва не сорвалась я на крик. – У меня дом не горит! У меня все прекрасно… Вернее, было прекрасно, пока вы не приехали "помогать"! Зачем вы…
– К чему тебе эта трава? – перебила она, махнув рукой на изуродованный газон. – Здесь будет грядка под картошку, тут – помидоры, а вон там, где яблоня, поставим тепличку. Я, между прочим, уже договорилась, завтра привезут!
– Тепличку… – эхом отозвалась я, утопая в ужасе. – Завтра тепличку…
Я смотрела на растерзанный газон, на взрыхленную черную землю и чувствовала, как внутри поднимается волна отчаяния, граничащая с безумием. Ещё немного, и я совершу что-то ужасное.
Я набрала в грудь воздуха, словно ныряльщик перед погружением, отсчитала про себя до пяти, пытаясь обуздать бушующий внутри шторм. С трудом взяв себя в руки, я двинулась к Костьке с Андроном, которые украдкой поглядывали в нашу сторону.
– Уходите, – процедила я сквозь зубы. – Немедленно.
Они обменялись испуганными взглядами, вопросительно посмотрели на Нелли Петровну. Та едва заметно кивнула, словно призывая их к непослушанию. И они, словно заводные куклы, снова принялись копать! Тут мое терпение лопнуло.
– Вон! – заорала я так, что стайка воробьев, испуганно вспорхнув, сорвалась с ветвей соседской вишни. – Вон отсюда!
Мужики, словно ошпаренные кипятком, бросили лопаты и, пятясь, поплелись к калитке. Нелли Петровна побагровела, ее раздуло от ярости, словно индюшку.
– Ты чего разоралась?! – прохрипела она, задыхаясь от негодования.
– Да потому что, если не кричать, до вас не достучаться! – рявкнула я в ответ. – Кстати, к вам это тоже относится! Немедленно покиньте мою территорию!
– Ты не можешь меня вот так выгнать! – взвизгнула она, переходя на ультразвук.
– Еще как могу!
Тогда она, словно опытный игрок, решила разыграть козырную карту – авторитет Толика.
– Я мать твоего мужа!
– Мой муж, – парировала я, с трудом сдерживая ядовитую усмешку, – к этой даче не имеет ровным счетом никакого отношения!
– Как это не имеет?! – в глазах Нелли Петровны застыло неподдельное изумление.
– А вот так! – отрезала я. – Это моя дача! Я приобрела ее задолго до замужества на деньги, унаследованные от отца! И не надо мне заливать про то, что в семье все общее, и прочую ерунду! Уверена, даже в советские времена вы не раздавали ключи от своей квартиры кому попало. Ведь так?
Несколько долгих секунд она буравила меня молчаливым взглядом, прежде чем произнести дрогнувшим голосом:
– Я… хотела как лучше!
– А получилось как всегда, – горечь сочилась в каждом моем слове.
Я вновь окинула взглядом останки моего некогда прекрасного газона, и слезы, предательски обжигая щеки, хлынули потоком. Плевать, что она подумает. Сил спорить больше не оставалось. Неуверенно, словно боясь обжечься, она коснулась моего плеча.
– Вика… – пробормотала она, – Ну что ты так убиваешься из-за… какой-то травы?
– Это был не просто газон, Нелли Петровна, – прошептала я, захлебываясь от обиды, – Это был английский газон! Моя мечта!
– Ну вот еще! – взорвалась свекровь, – Только английского газона нам тут и не хватало для полного счастья!
Глубокий вдох, резкий выдох. Нужно успокоиться.
– Итак, Нелли Петровна, – процедила я, стараясь сохранить ледяное спокойствие, – либо вы сейчас же возвращаете мне ключ от моей дачи и уезжаете, либо…
– Что, либо? Толику побежишь жаловаться? – скривилась она в насмешливой улыбке.
– В суд подам, – огрызнулась я в ответ, – Дача моя, документы в полном порядке. И свидетелей того, как именно вы тут "улучшали" мой участок, предостаточно. Так что, если не уйдете по-хорошему, будьте добры возместить ущерб.
Нелли Петровна уставилась на меня, словно впервые видела.
– Ты… серьезно?! В суд?! На родную свекровь?!
– Да.
Она еще долго буравила меня взглядом, прожигая насквозь, прежде чем, развернувшись, словно разъяренная фурия, скрылась в доме. Через пару томительных минут зазвонил мой телефон. Это был Толик.
– Вика, что случилось? – голос его сочился недовольством. – Зачем ты выгоняешь мою мать?
– Твоя мать натворила дел на… – и я с горечью озвучила сумму. – Если она не уедет, я обращусь в суд. А возмещать ущерб, поскольку она пенсионерка, придется тебе. Готов?
Толик, разумеется, не был готов.
Нелли Петровна исчезла из моего дома уже через полчаса, оставив после себя выжженную землю и пепелище надежд. Я принялась отчаянно спасать то немногое, что еще подлежало спасению. Вечером, измученная и опустошенная, я услышала сухой, отстраненный голос мужа в трубке: он сообщил, что поживет у матери. В ответ я бросила, что он может вовсе не возвращаться. И он не возвращается вот уже третью неделю. Я подала на развод.
Читать еще ->