Но коварная жена уже успела изложить свекрови свои события в своей версии.
- Знаешь, сынок, ты сам виноват, – устало сказала Антонина Викторовна. – И выкручиваться будешь без моей помощи. После твоего сегодняшнего выступления в школе дорога одна – на развод. Жить с тобой и позориться дальше Лидочка не станет. И я её понимаю.
Кстати, ты не забыл, что дом вы покупали вместе? Готовься делить.
- Да что вы все сегодня с этим домом! – вспыхнул Тимофей. – Хватит уже, мам. Ты вообще на чьей стороне?
- Я на стороне правды, – спокойно ответила она. – А она такова, что лучше бы мне и не знать.
Мать положила трубку. Тимофей понял: и здесь поддержки не будет.
Целый день он бродил по дому, то и дело натыкаясь на пустые места, где раньше лежали вещи жены, замечая пыль на подоконниках, но даже не подумал её стереть – этим занималась Лида. К вечеру у него созрел план.
Требовалась лишь консультация опытного друга, который недавно развёлся с выгодой.
- Лёх, как ты свою мегеру на дом кинул? – без предисловий спросил он. – Наверняка какая-то хитрость была.
- Ну конечно, не за красивые же глаза она мне его оставила, – усмехнулся приятель. – Я сначала документы якобы потерял, а потом «нашёл» уже подделанные. Знакомые помогли оформить. В новых бумагах – ни слова о жене и год покупки до брака. Так и обошлось, получила моя бывшая шиш с маслом.
- А не раскроют? Это же подсудное дело, – обеспокоился Тимофей.
- Ты идиот? – хмыкнул Лёха. – Их сейчас как дубликат выдают, в реестре всё меняют. Пусть потом бывшая доказывает. У тебя всё ровно будет.
- Сведи меня с этими умельцами, – попросил Тимофей.
- Ого, решил пополнить ряды разведённых, – одобрительно хмыкнул приятель. – Ладно, пришлю контакты.
То, что жена ушла сама, Тимофей предпочитал не вспоминать. Он почти убедил себя, что это он оставил надоевшую женщину, которая не оценила «широту души настоящего мужчины». Унизительные моменты дня вытеснялись, хотя тяжёлая рука дворника на плече всё ещё будто физически ощущалась – словно вмятина осталась.
Он достал документы на дом, сфотографировал, отправил умельцам. Те попросили исходные данные, пообещали всё сделать за три дня. Старые бумаги предложили уничтожить.
Тимофей охотно взялся за дело. Сумма, которую запросили за услугу, вселяла уверенность – «раз дорого, значит надёжно».
Утром ему сообщили, что новые документы готовы. Тогда Тимофей решил избавиться от прежних.
Внутри дома у окна он сложил небольшой костёр из бумаг – всё устроил так, чтобы потом можно было сказать, будто «случайно загорелось от ароматической палочки». Лида любила такие палочки, вот и легенда нашлась.
Аккуратно разжёг огонь, долго и методично сжигал оригиналы. Только когда пламя лизнуло занавеску, спохватился и вызвал пожарных.
Те приехали, посмеялись над перепуганным хозяином, посоветовали купить огнетушитель и уехали.
Тимофей же торжествовал – план сработал. Любопытная соседка из дома напротив уже устала дёргать штору – значит, до Лиды обязательно дойдёт и про пожар, и про пожарных.
Он лёг спать, не обращая внимания на запах гари и совершенно не заметив, что импровизированный костёр подпалил оплётку проводов, идущих к потолочным лампам. Такие мелочи его мало интересовали.
- Лида, Лидочка, что у вас там случилось? – взвизгнула в трубку соседка Тамара. – Дом, что ли, сгорел?
- Тамара, вы о чём? – устало спросила Лида.
- Как о чём? У вашего дома пожарная машина стояла минут двадцать, – возмущённо шепелявила соседка. – Тимофей, что, ничего не сказал?
- Я там больше не живу, – спокойно ответила Лида. – Так что все вопросы к нему.
- Как это – не живёшь? Неужто расстались? Да вы же такая пара были... – затянула Тамара, но Лида уже попрощалась.
Ей не хватало ещё слушать уличные сплетни.
Неделя пролетела незаметно. Лида привыкала к общежитию, к соседям-учителям и работникам столовой.
С Глебом они виделись почти каждый день: он подметал двор, мыл лестницы. Она неизменно здоровалась; дворник молча кивал.
В один из выходных она встретила Глеба у магазина. В руках у неё было две неподъёмные сумки. Дворник без слов забрал их у неё, глянул осуждающе на логотип дорогого супермаркета и молча понёс к общежитию.
Лиде ничего не оставалось, как идти следом.
У её двери он не ошибся ни на секунду – отлично знал, где она живёт. Втащил сумки в комнату, поставил на подоконник, потом нашёл глазами блокнот и ручку, при этом не выпуская пакеты из рук.
Написал крупно:
«Вы с ума сошли? Это дорогой магазин. За углом вдвое дешевле».
- Ой, я ещё плохо тут ориентируюсь, – оправдалась Лида. – А откуда вы номер моей комнаты знаете?
«Наблюдательность. И Маша просила присматривать за вами», – выводил он.
- Вот как... Так вы и Машу знаете, – улыбнулась Лида. – Вы давно здесь?
«Мы с ней в этом общежитии выросли, – появилась новая строчка. – С детства знакомы».
- А почему вы не говорите? Это врождённое? Простите, если вопрос неуместен, – Лида смутилась. – Я просто медик, мы обычно прямолинейные.
«Не врождённое. Последствия травмы, – аккуратно написал Глеб. – Работал в такси. После смены напали, ударили по голове битой, ограбили. Очнулся в реанимации. С тех пор говорить не могу».
- Жаль, – тихо сказала Лида. – Но мне кажется, это может быть поправимо. Врачи что говорят? Это психосоматика или речь центр пострадал?
«Речевой центр в порядке, – ответил он. – Не могу преодолеть барьер, не могу услышать свой голос. Жена через месяц ушла, сына забрала. Говорит: зачем ребёнку такой отец, который говорить не умеет».
- А язык жестов вы не пробовали? И инвалидность оформляли? – профессионально уточнила Лида.
«Оформлял. Физически я здоров. Немота приобретённая, психологическая. Врачам неинтересно. Всех неврологов обошёл – толку ноль. Бессмысленная трата времени и сил. Простите, мне пора».
Глеб положил ручку на стол и быстро вышел, плотно прикрыв дверь.
Лида осталась в недоумении, а потом позвонила Маше.
- Маш, а Глебушка из сорок седьмой – это тот самый? – спросила она.
- О, наш Глебушка? – обрадовалась Маша. – Хороший парень, только невезучий. Совсем отчаялся. Ты его сильно не дёргай – ему и так сложно.
- Маш, ты его медкарты не видела? – Лида говорила уже деловым тоном. – Я бы показала нашим врачам. Вдруг процесс обратим?
- Нет, не видела, – задумалась Маша. – Но могу попробовать достать. Он же в нашей первой городской лежал.
- Сделай, пожалуйста, копии или фотки, – попросила Лида.
На следующий день она получила снимки и выписки и прямиком отправилась к бывшим коллегам.
Врачи в реанимации повидали всякое, поэтому вопросам Лиды не удивились. Посмотрели вместе снимки, заключения и почти хором сказали:
«Немота нетравматическая. Речевые центры целы. Человек боится говорить. Психосоматика».
Лиду это вдохновило. До суда с мужем было ещё два месяца – времени достаточно.
Она стала штудировать методики восстановления речи: от старых до самых современных, революционных. Делала конспекты, выписывала упражнения, купила пару книг в букинистическом.
Потом перехватила Глеба на лестнице и попросила зайти к ней.
- Смотрите, – оживлённо объясняла Лида, показывая разноцветные листы на стенах комнаты. – Тут всё, что есть на сегодня: восстановление речи после инсультов, травм, логопедические упражнения... Я уверена – если мы всё попробуем, обязательно что-то сработает.
Глеб взял блокнот.
«Да делать вам больше нечего?» – написал он и устало покосился на неё. – «Врачи не помогли. Зачем вам это?»
- Считайте это экспериментом скучающей женщины на пороге развода, – улыбнулась Лида. – Вам что, жалко попытаться?
«Я не подопытная крыса. Вы слишком многого хотите. Пожалуйста, оставьте меня в покое».
Он шагнул к двери.
- Ведёте себя как трус! – выкрикнула Лида ему в спину. – А ещё про любовь к сыну рассказывали! Другой бы за любой шанс цеплялся, а вы просто себя жалеете!
Глеб остановился. Кулаки сжались. Он вернулся к столу, снова взял ручку.
«Я устал пытаться», – вывел он.
- Вы пробовали один. А теперь нас будет двое, – спокойно ответила Лида. – Что мешает хотя бы попробовать?
Глеб долго смотрел на неё, потом вздохнул.
«Ладно. Похоже, вы не отстанете. Когда начнём?»
- Прямо сейчас, – Лида удовлетворённо кивнула.
С этого дня они занимались каждый вечер. Лида выбирала очередную методику, придумывала упражнения. Иногда Глеб лишь мычал, иногда вообще отмалчивался, зацикливаясь на страхе. Однажды и вовсе не пришёл.
Тогда Лида сама отправилась к нему, вспомнив номер комнаты, который называла Маша. Постучала, потом ещё. Наконец дверь распахнулась.
На пороге стоял Глеб, прижимая к груди крошечного щенка.
Он молча впустил Лиду, нашёл бумагу и карандаш, не выпуская зверька.
- Похоже, причина опоздания уважительная, – усмехнулась Лида. – Где ты её взял?
«Нашёл у помойки. Пока отмыл, накормил – счёт времени потерял», – написал он. – «Только не говорите, что надо назвать её Му-Му. Меня и так Герасимом дразнят».
- Так вот откуда у директора это «Герасим», – рассмеялась Лида. – Это девочка?
Глеб кивнул.
- Может, Плюшка? Или Пушинка? Такая мягкая шерсть...
«Плюша подойдёт. Спасибо. Может, завтра позанимаемся у меня? Не хочу надолго её оставлять».
- Ладно, давай. Обживай свой питомник, – улыбнулась Лида.
На следующий день в школе она случайно услышала разговор двух учительниц. Они тоже жили в общежитии, но Лида знала их только в лицо – всегда просто здоровалась.
Теперь же выяснилось, что её персона этих дам очень даже интересует.
- Видела? Наша медсестричка ещё не развелась, а уже на дворника запала, – шептала одна.
- Ага. Поговаривают, муж её за шашни и бросил, – вздохнула вторая. – Приходил скандалить, а её любовник его за ворота выволок. Прям сериал.
- Ой, такие страсти, – драматично выдохнула первая. – Без слёз не взглянешь. Моль белёсая, а туда же.
- Так ещё и конкуренцию нам составляет, – хихикнула подружка. – Может, у неё другие таланты. По части личной жизни, нам с тобой и не снилось.
- Ты лучше скажи, видела, как дворник к ней в комнату шастает? И не на пятнадцать минут, – прицельно уточнила первая. – Может, мы не там женихов ищем?
- Да не будет немой с тобой спорить, – отмахнулась вторая. – Он же псих, по голове стукнутый. Аккуратней надо.
- Вот ещё, – фыркнула подруга. – Мне такое счастье даром не надо. Пусть свою медсестру окучивает.
Лида тихо проскользнула мимо. Было горько и стыдно. Ей и в голову не приходило, что со стороны они с Глебом выглядят как пара.
Народная молва уже успела не только поженить их, но и уложить в одну постель.
Она чуть не расплакалась в кабинете, но взяла себя в руки: свои проблемы и так горой.
Вечером, когда она сидела у Глеба и они пытались отрабатывать произнесение клички Плюши, позвонил Тимофей. Лида удивилась, но трубку взяла – после публичного унижения просто так звонить он бы не стал.
- Ну что, разводимся, – без предисловий сказал Тимофей. – Уведомление получил. Давай по-человечески, без идиотской делёжки. Я хочу всё оформить мирно. Если будешь упираться – будут проблемы. Сама посуди: твоя зарплата медсестры и мои доходы от бизнеса – вещи несопоставимые. Какая ещё половина?
- Тим, а что у вас там горело? – перебила Лида. – Тамара звонила из дома напротив.
- Бумаги, – раздражённо ответил он. – Как-то странно загорелись от твоих ароматических палочек.
- От моих? – Лида холодно усмехнулась. – Ты их терпеть не мог. Всегда орал, что они воняют. С чего вдруг соскучился?
- Ой, что ты прицепилась! Захотел – зажёг. В своём, между прочим, доме! – сорвался Тимофей. – Так что, согласна на быстрый развод?
- В принципе да, – удивлённо сказала Лида.
- Ну и отлично, – обрадовался Тим и тут же бросил трубку.
Лида посмотрела на телефон с недоумением и продолжила занятие. Казалось, с появлением щенка Глеб стал стараться больше – как будто захотел быть для кого-то сильным.
Но дальше мычания пока дело не шло.
На следующий день Лиду пригласила в гости свекровь. Антонина Викторовна жила на даче, любила свежий воздух и грядки.
Лида поехала с охотой – она всегда относилась к свекрови тепло.
У калитки её встретила подтянутая, ухоженная женщина, распахнув руки.
- Ну как ты, милая? – вместо приветствия сказала она. – Сын мой – дурак. Как такую женщину можно упустить – ума не приложу.
- Скажите, он вам ничего не говорил про суд? – осторожно спросила Лида. – Вчера звонил. У меня ощущение, что он что-то скрывает.
- Я уверена, что будет хитрить, – вздохнула Антонина Викторовна. – Но если что – я на твоей стороне.
- Спасибо, – тихо ответила Лида. – Ох, побыстрее бы всё закончилось… Может, дом продадим, я хоть комнату куплю. Вы же помните – я бабушкину квартиру продала, деньги в этот дом вложила. Теперь жалею.
- Поспешила, конечно, – кивнула свекровь. – Но кто ж знал...
Она помолчала, а потом вдруг сказала:
- Лидочка, а у тебя случайно нет знакомого мастера? У меня тут на даче беда: забор покосился, парник старый хочу убрать, новый поставить, крыльцо шатается – того и гляди рухну. Тимку просила сто раз, но ему вечно некогда. А у меня уже возраст, суставы шалят. Соседкам сыновья помогают, зятья. А я одна-одинёшенька.
- Возможно, есть, – Лида сразу подумала о Глебе, который за это время успел ей в комнате всё починить: полки повесил, дверь смазал, шатающийся стол укрепил. – Только он не мой, – честно добавила она.
- Ну, это мы ещё посмотрим, – загадочно улыбнулась Антонина Викторовна. – Познакомь меня с ним.
В следующие выходные Лида привезла Глеба на дачу. Щенка оставлять он не хотел, так что Плюша ехала за пазухой.
Работы было много. Антонина Викторовна даже предложила остаться с ночёвкой, чтобы Глеб утром спокойно всё доделал. Он не возражал – привычно молчаливый, сосредоточенный. Плюша носилась вокруг, путаясь под ногами.
Глеб уже починил забор и перешёл к крыльцу, работал голый по пояс – солнце припекало. Лида с интересом наблюдала за точными, уверенными движениями мужчины, который явно умел обращаться с деревом.
На их беду, в этот день на дачу решил заглянуть Тимофей. Он приехал «проведать мать», а на деле – разузнать, как там Лида, к чему готовится.
Вместо тихой беседы он увидел картину: дворник в рабочем поту укрепляет крыльцо, свекровь подносит ему блюдо с пирожками, Лида стоит рядом, что-то объясняет.
- Это что здесь происходит? – взвился Тимофей. – Мам, ты кого в дом впустила?
- Хорошего человека, – гордо ответила Антонина Викторовна. – Смотри, сколько всего сделал. От тебя-то не дождёшься. Как заговорю про ремонт – сразу исчезаешь. А Лидочка позаботилась, привезла помощника.
- Мам, ты с ума сошла? Это бандит! – зашипел Тимофей. – Вот увидишь, ещё дачу обнесёт. Убирайтесь отсюда оба, ваши услуги больше не нужны!
- Знаешь, что, – поднялась во весь рост свекровь. – Не тебе решать. Глебушка, продолжайте, пожалуйста. Давайте сегодня всё закончим.
Она царственно прошла мимо сына. Тот побежал следом, пытаясь её переубедить, а потом решил действовать иначе – подставить дворника, которого считал туповатым амбалом.
Он вытащил кошелёк из материнской сумочки и незаметно сунул в карман куртки Глеба. Потом с удовольствием устроился под яблоней наблюдать за развитием событий.
Когда пришло время расплачиваться, Антонина Викторовна полезла за деньгами – кошелька в сумке не оказалось.
Тимофей помолчал, наслаждаясь, а потом ядовито посоветовал:
- А ты карманы своего золотого человека проверь.
- Да вы что! – Лида вспыхнула. – Глеб такого не сделал бы. Это точно.
- А давайте посмотрим, – усмехнулся Тимофей и вывернул куртку Глеба. На пол вывалился женский кошелёк, монеты, фантики, шелуха от семечек.
- Глебушка, когда же вы успели? – ахнула Антонина Викторовна. – Неужели правда?
- Да вы что! – Лида прищурилась. – Это ваш сын его подсунул. Видите, как ухмыляется?
- А что мне плакать теперь? – развёл руками Тимофей. – Сразу сказал – ворюга тупой и наглый.
Глеб угрожающе занёс кулак. Плюша залаяла, защищая хозяина. Лида повисла у него на локте, удерживая от драки.
Она горячо зашептала, что не стоит опускаться до его уровня, да и на электричку уже пора.
Глеб поднял куртку, натянул её прямо на голый торс, подхватил щенка и, не глядя на присутствующих, вышел за калитку.
Лида посмотрела на свекровь с укором, на Тимофея – с такой ненавистью, что тот невольно дёрнулся.
Затем подлетела к нему и с размаху ударила по щеке.
- Ну всё, – прошипел Тимофей, потирая лицо. – Теперь даже не мечтай о спокойном разводе. Я тебе такое устрою...
- Связываться с тобой – всё равно что в мусоре копаться, – спокойно ответила Лида. – Как я вообще столько лет с тобой прожила?
- А может, Тимочка прав, – растерянно пробормотала свекровь. – Кошелёк-то в кармане был...
- Вы просто обидели хорошего человека, – холодно сказала Лида. – Поверили оговору. Я думала, пожилому человеку нужна помощь. Но после такого я к вам больше не приеду. Ждите, когда сыночек по великой нужде заглянет на дачу.
- Лидочка, постой, может, я погорячилась... – попыталась удержать её Антонина Викторовна. – Давай поговорим...
Но Лида уже не слушала. Подхватила сумку и побежала к станции.
Глеб ушёл довольно далеко. Лида нагнала его почти у самой платформы, схватила за рукав.
Он был в таком смятении, что лицо дёргалось от нервных тиков, а из горла вырывались звуки, больше похожие на попытку речи, чем всё, что она слышала раньше.
- Ну что, – тихо сказала Лида. – Ты правда украл этот кошелёк? Отвечай прямо сейчас.
- Да иди ты! – чётко, отчётливо выговорил Глеб и уставился на неё.
- Получилось! – Лида едва не подпрыгнула. – Давай ещё раз! Я же знала, что ты его не брал. Это шоковая терапия, и она сработала!
- Ну да, – осторожно улыбнулся Глеб. – Только ты ещё предлагала в прорубь меня кинуть. Может, не будем?
Он провёл рукой по горлу, будто не веря себе.
- Господи... я уже забыл, как звучит мой голос, – прошептал он. – Представляешь?
- Представляю. И очень рада, – Лида потянула его за рукав. – Пойдём, а то электричку пропустим. С утра на работу.
- Думай что хочешь, – сказал он, когда они устроились в вагоне. – Но твой бывший муж ни одного доброго слова не заслуживает.
- Я и не спорю, – вздохнула Лида. – Тут уже ничего не изменишь. Столько лет прожито... Ещё и суд впереди. Чую, какую-то пакость приготовил.
- Только на мать его не сердись, – неожиданно сказал Глеб. – На её месте я, честно, тоже сыну поверил бы, а не чужому мужику.
- Всё равно она была не права, – нахмурилась Лида. – Но если сможешь – прости их. Я тебя об этом прошу.
- Я тебе вообще спасибо сказать хотел, – смущённо улыбнулся Глеб. – Ты не представляешь, насколько я тебе благодарен, что ты за меня взялась.
В общежитии он поразил всех встречных громкими «здравствуйте». Дамы из столовой и учительницы не сразу поняли, что происходит, а потом начали перешёптываться: «Дворник-то заговорил!»
Лида, усталая, но довольная, вернулась в свою комнату, быстро приняла душ и легла спать. Авантюра с «лечением немоты» увенчалась успехом – пусть и неожиданным.
Заговоривший дворник вскоре стал главной достопримечательностью школьного двора.
Теперь его признали «интересным мужчиной». Директор, радуясь, что нашёл собеседника, предложил ему должность завхоза. Глеб согласился и вскоре уже распивал чай в кабинете начальства, обсуждая ремонты и закупки.
Карьерный взлёт привлёк внимание женщин. Да и раньше он, если честно, был симпатичным – высокий, хорошо сложенный, темноволосый. Просто никто не приглядывался.
Теперь же завхоз с бархатным голосом был буквально нарасхват. Его то и дело просили достать что-то с верхней полки, помочь с переносом мебели, починкой жалюзи.
Разведённая учительница Леся сразу перешла в наступление – и прямо пригласила его на свидание.
На Лиду стали смотреть с жалостью: «дважды брошенная женщина». Сначала муж, теперь, мол, и дворник не её.
Лида не мучилась ревностью. Напротив, радовалась: хороший человек наконец-то устраивал личную жизнь.
Это мало кто понимал, даже сам Глеб. Он зашёл к ней и, почти краснея, попросил «разрешения» сходить на свидание.
Лида лишь усмехнулась и благословила, чувствуя себя почти Купидоном, соединяющим сердца.
Вскоре у Глеба начался роман с Лесей. Та буквально не отходила от него, дежурила у проходной, приносила пирожки, а потом и вовсе перевезла свои вещи в его комнату.
Плюша новой хозяйке не обрадовалась: регулярно портила ей обувь и игнорировала команды, слушаясь только Глеба и Лиду.
Счастье оказалось недолгим.
Однажды поздним вечером в дверь Лиды постучал встревоженный Глеб.
- Прости, что так поздно, – смущённо сказал он. – Мне совет нужен.
- Ну, в вопросах любви я профан, – попыталась пошутить Лида.
- Да не в этом дело, – замялся он. – Вероника приезжала. Моя бывшая. Сказала, что уезжает за границу со своим... ну, ухажёром.
- Ого. А как же ваш сын? Её же согласие на выезд нужно, и твоё тоже, – прищурилась Лида.
- Вот, – Глеб сглотнул. – Она сказала, что сдала Сеню в интернат. Мол, зачем ей ребёнок, мешаться будет.
- Что?! – Лида сжала кулаки. – А ты что?
- Я... – он развёл руками. – Не знаю, справлюсь ли. Леся категорически против чужого ребёнка. Говорит, она не готова воспитывать сына другой женщины.
- Интересно, – сухо заметила Лида. – В школе она, значит, целыми днями с чужими детьми, а тут вдруг «не готова». Скажи прямо: она не хочет конкретно твоего ребёнка, а не «вообще чужих».
- Ну... короче, она ревнует меня к Веронике, – признался он.
- И что тебе важнее – сын в нормальных условиях с отцом или посторонняя женщина? – Лида не понимала.
- Я... правда не уверен, потяну ли всё.
- Глеб, ребёнок не виноват, что его родители не договорились, – устало сказала она. – Забирай его. Остальное решите по ходу.
Наутро Лида шла на работу сердитая и тревожная.
На лестнице она заметила мальчика помладше школьников – сидел на ступеньке, растерянно озирался. Увидев её, уткнулся в колени.
Лида присела на корточки.
- Ты к кому? Заблудился? – мягко спросила она.
Мальчик поднял глаза. На неё смотрели те же ярко-синие глаза, что и у Глеба.
- Вы что, фея? – серьёзно уточнил он. – Всё про меня знаете? Меня Арсений зовут.
- А я Лида, – улыбнулась она. – Я знакомая твоего папы. Ты к нему пришёл? Разве не должен быть в интернате?
- А я сбежал, – почти весело сказал Арсений. – Всю ночь шёл. Мы раньше по этой дороге только на машине ездили. А сейчас я забыл, какой этаж и какая дверь.
- Понятно... – Лида тяжело вздохнула. – Ладно, пойдём, отведу тебя. Только больше так не делай, это очень опасно.
- А меня обратно заберут? – спросил он тихо. – В интернат?
- Думаю, да, – честно ответила она. – Но очень надеюсь, что папа тебя заберёт насовсем.
Она сама не была в этом уверена.
Вскоре они уже стучали в знакомую дверь. Открыла заспанная Леся и, увидев Лиду с мальчиком, скривилась.
- Идите отсюда, – процедила она. – Сейчас же.
За её спиной появился ошарашенный Глеб. Он уставился на сына, словно увидел призрак, потом подхватил его на руки. Арсений обнял отца за шею и заплакал.
- Мне в опеку позвонить или сам его обратно отвезёшь? – холодно спросила Леся.
- Вы о чём вообще? – Лида смотрела на неё как на сумасшедшую. – Ребёнок всю ночь шёл. Он голодный. Накормите его хотя бы.
- Лид, давай мы сами разберёмся, – отодвинул её Глеб.
- Пап, это же добрая фея... – всхлипнул Арсений. – Почему ты на неё ругаешься?
Лида развернулась и ушла, дав себе слово больше ни в чью жизнь не вмешиваться. Свои проблемы и так через край.
Тем более, что круг её общения стремительно редел: она поссорилась со свекровью, теперь вот и с Глебом.
Через три дня от школьных сплетниц Лида узнала, что Леся сбежала от завхоза почти сразу, как он принял решение забрать сына из интерната. В планы молодой учительницы чужой ребёнок действительно не входил.
Зато Глеб проявил себя как ответственный отец. Арсений был с ним везде: гонял с Плюшей, сидел тихо в кабинете, ходил в продлёнку.
Лида делала вид, что её это не касается.
Однажды Глеб попытался заговорить с ней в коридоре и между делом пригласил в гости.
- Ты что, – резко ответила Лида. – Я что, у тебя последний вариант? На замену между учительницами, которые вокруг тебя вьются?
- Ну зачем ты так, – обиделся он. – Между нами изначально была симпатия, чувство...
- А потом ты при первой возможности сбежал к молоденькой училке, – спокойно сказала Лида. – Чем ты лучше моего мужа?
Если мне нельзя будет на тебя опереться, даже по-дружески, зачем нам вообще отношения?
- Я не такой, как он, – покраснел Глеб. – Ты слишком строгая.
- Мне не нужны отношения, в которых человеку нельзя доверять даже на уровне дружбы, – отрезала Лида. – Ты сам сказал: «Мы сами разберёмся». Вот и разбирайся.
Глеб смотрел ей вслед с отчаянием, но возразить толком не смог.
С этого момента он снова стал замыкаться. А затем и вовсе потянулся за бутылкой.
Сидел в комнате и пил. Арсений в ужасе пытался отнять у него стаканы, плакал, но Глеб не отталкивал сына – просто молчал и темнел лицом.
Мальчику было по-настоящему страшно.
Всю следующую неделю Лида не видела Глеба.
Он ушёл в запой, перестал выходить на работу. Директор по старой дружбе ещё прикрывал его, но терпение было на исходе.
В пятницу днём в медкабинет ворвался Арсений – с распухшими от слёз глазами и Плюшей на поводке.
- Ты же добрая фея! – выпалил он. – Помоги, пожалуйста!
- Что случилось? – Лида схватила его за плечи.
- Папа, – прошептал мальчик. – Он опять не говорит. И всю неделю пьёт. Сказал, что пойдёт к реке. А ещё просил передать тебе записку.
Он протянул сложенный листок.
Лида пробежалась глазами по строчкам – Глеб назначал ей «последнее свидание» на высоком берегу.
Она схватила Арсения за руку, другой подняла Плюшу.
- Похоже, надо очень торопиться, – сказала она.
- А что он там написал? – испуганно спросил мальчик. – Я только печатные буквы пока читаю.
- Написал, что ждёт нас у реки, – коротко ответила Лида. – Всё, бежим.
Они почти летели. Ветер хлестал по лицу.
На высоком обрыве над рекой стояла мужская фигура и покачивалась на краю.
Лида прибавила шагу. Глеб не обернулся.
Она добежала, остановилась, перевела дыхание и закричала, перекрывая шум ветра:
- Ты их зачем приютил – чтобы потом на меня скинуть? Сын осиротеет, Плюша останется одна? Ты о чём думал?
Глеб оглянулся. Увидел Арсения и щенка у неё на руках. Взгляд потеплел, но он лишь печально сказал:
- Что я могу им дать?
- Как минимум – свою любовь! – перекричала ветер Лида. – А то, что ты сейчас делаешь, – поступок труса!
- И что ты предлагаешь? – спросил он глухо, обнимая сына. – Какой у меня выход?
- Как минимум – быть мужчиной, – твёрдо ответила Лида. – Всё остальное будем решать по дороге.
- Не бросай нас, пожалуйста, – неожиданно тихо сказал Глеб. – Мы одни точно пропадём. Я даже не сомневаюсь.
- Только попробуй ещё раз написать мне такую записку, – Лида подошла ближе, обняла их обоих – и Арсения, и Глеба, и прижала к себе Плюшу. – В следующий раз сама скину в реку.
- А если хлеб дома закончится – тоже нельзя? – неуверенно попытался пошутить Глеб.
- Тогда возьмёшь деньги, пойдёшь в магазин и купишь, – фыркнула Лида. – И больше не будешь перекладывать свои проблемы на других.
Запомни: в этой семье все общаются только словами. Писанина отменяется.
- А как же Плюша? – испуганно спросил Арсений. – Она не умеет разговаривать.
Взрослые переглянулись и расхохотались.
- Ей одной разрешаем без слов, – сказала Лида.
Следующая часть рассказа уже совсем скоро на канале)