И куда это ты собрался? – Лида перехватила мужа за плечо.
Тимофей, не оборачиваясь, молча укладывал вещи в чемодан. Он будто не слышал её голоса.
- Твоя мама, между прочим, просила помочь ей на даче, – напомнила Лида. – Ты же сам обещал.
- Ай, да она вечно страдает и чего-то просит, – раздражённо бросил он. – Обойдётся. Поезжай сама, если такая жалостливая.
- Тим, так ты куда? – Лида понизила голос. – На курорт с любовницей?
- А хоть бы и так, – ухмыльнулся он. – Я, знаешь ли, хотел по-человечески отдохнуть. Но ты меня уже давно не вдохновляешь.
Он захлопнул чемодан и, повернувшись к жене, смерил её тяжёлым взглядом.
- Тебе никакие курорты не светят, – с ядовитой усмешкой произнёс он. – Рожа не вышла. А у меня есть красивая женщина, с такой не стыдно куда-то выйти. А ты так и сгниёшь в своём школьном кабинете.
- Это... это же нечестно, – Лида захлебнулась обидой. – Ты знаешь, как я мечтала поехать на море...
- Вот и мечтай дальше, – уверенно отрезал Тимофей. – А поедет туда женщина, которая этого достойна. А не деревенщина без ума и фантазии.
Он подхватил чемодан и пружинистым шагом вышел из дома.
Детей у Савельевых так и не появилось. Сначала Тимофей не хотел – всё «не время». А потом уже и не получалось. Он занимался бизнесом: гонял грузы, подписывал бумаги, получал прибыль. Лида в это не лезла.
Когда они познакомились, Лидия работала реанимационной медсестрой. Жила в постоянном напряжении, на грани жизни и смерти чужих людей. Со временем выгорела, устала от бесконечного адреналина и перешла в школьные медсёстры – на спокойную должность, с предсказуемыми буднями.
Семейная жизнь к тому моменту давно скисла, превратилась в прокисший кефир.
А ведь когда-то муж ею восхищался, «куколкой» называл. Даже особый подарок сделал – заказал у мастера куклу, точную её копию. Тогда действительно было сходство: те же волосы, глаза, причёска-каре. Сейчас их роднил разве что цвет волос да привычное каре. От весёлой, восторженной девушки почти ничего не осталось.
Лида услышала, как со скрипом закрылись ворота – муж уже давно не смазывал петли. Через минуту взревел мотор мотоцикла – игрушки, на которую Тимофей решился примерно полгода назад. Наверное, тогда же и завёл ту самую любовницу, с которой «не стыдно на курорт».
И тут вспомнился их медовый месяц в Анапе.
Тогда Лида впервые оказалась на море. Ей всё казалось чудом: и медовые абрикосы, которыми Тим кормил её с рук; и катание на банане, которого она боялась до дрожи; и продуваемый насквозь номер в отеле – но она всё равно была безмерно счастлива.
Она выходила замуж за мужчину почти на десять лет старше, но тогда это казалось неважным. Всё было красиво и ярко.
С чего же всё покатилось под откос?
Она тяжело вздохнула. Их история действительно начиналась почти как сказка.
Тимофея привезли в реанимацию с остановкой сердца. Первой, кого он увидел, когда пришёл в себя, была молоденькая медсестра с внимательными глазами.
- Да вы просто ангел, – выдохнул он.
- Я просто медик, – улыбнулась Лида. – Лежите спокойно. Только капельницу не разорвите.
После выписки Тимофей начал активно ухаживать: приносил цветы, заказывал ту самую куклу, потом сделал предложение со связкой воздушных шаров. Девчонки на работе завидовали такой романтике. Лиде тоже нравилось его мальчишество.
Со свекровью они поладили быстро. Антонина Викторовна когда-то была врачом, а теперь была на пенсии, жила дачей и иногда вела приём у знакомых в частной клинике. Зарабатывала неплохо и баловала невестку подарками. В шкатулке до сих пор лежали серьги и кольца, подаренные свекровью.
Теперь Лида решилась. Она высыпала украшения на стол. Добавила к ним и подарки мужа – вышла внушительная горка золота. Лида отобрала несколько колец и одни серьги, которые ни разу не надевала, остальное ссыпала обратно. Шкатулку решила взять с собой.
Потом она собрала дорожную сумку – самое необходимое. Гардероб у неё был скромный, много времени это не заняло.
Напоследок она окинула взглядом комнату. В гостиной на пианино сиротливо сидела та самая кукла-копия. Лида взяла её, поставила на стол и в кармашек белого халатика куклы вложила записку: «Прощай. Не ищи меня».
После этого Лида перекрыла газ и воду, выключила электричество на щитке, подхватила сумку и вышла прочь из дома, который когда-то они выбирали вместе – с большой любовью и радостью.
На улице она обернулась и тихо махнула дому рукой – словно тот был живой и всё понимал.
Со своими драгоценностями Лида отправилась в скупку. Денег дали даже больше, чем она рассчитывала: золото снова подорожало, а она и не следила за ценами – муж уже год как не водил её в ювелирные. Вырученную сумму она положила на карту – не хотелось таскать с собой наличку.
Потом набрала номер, который знала наизусть – подруги, с которой дружила ещё с медучилища.
- Марусь, привет! – весело сказала Лида. – Слушай, твоя комната в общаге свободна?
- Ну... смотря для кого, – осторожно протянула Маша. – Сдавать её не хочу. С прошлыми квартирантами намучилась, мы только ремонт закончили – Владькино будущее.
- Для меня, – спокойно ответила Лида. – Я от Тимофея ушла, представляешь? Он уже со своими бабами на курорт собирается, даже не стесняясь.
- Ух, это он зря, конечно, – вздохнула Маша. – И что, будешь разводиться?
- Ну конечно, – твёрдо сказала Лида. – Дом продадим, я себе хоть комнатку куплю. Не жить же с Тимом под одной крышей.
- А ты не спешишь ли? – Маша, как всегда, была осторожна. – Прибежит он потом, а ты снова растечёшься лужицей и забудешь, что мне сейчас говоришь.
- Нет, в этот раз всё мрачно, – отрезала Лида. – Хватит с меня его выходок, у меня больше нет терпения. Пусть живёт как хочет.
- Ну ладно. Приезжай за ключами, – согласилась подруга. – Кстати, если что, его драгоценный мотоцикл тоже совместно нажитый. Имей в виду.
- Ой, да ты что, – усмехнулась Лида. – Тимку кондратий хватит, если он об этом узнает.
Она помолчала и вдруг добавила:
- Слушай... может, развод – это ещё не приговор. Мне ведь тридцать восемь. Может, ещё кого-нибудь встречу. Вдруг и ребёнка успею родить.
- Да давно я говорю – бросила бы ты своего бесплодного, – фыркнула Маша. – В мире есть нормальные мужики, на твоём Тимофее свет клином не сошёлся. Его как раз на пороге пятидесятилетия накрыло: мотоциклы, моря, любовницы... Эх, нам с тобой до такого полёта мысли ещё далеко.
Лида отправилась к подруге, забрала ключи, а потом поехала в маленькую комнатку общежития. Главным её плюсом было то, что школа располагалась прямо напротив – теперь можно было законно спать на час дольше, а не вскакивать в тёмном, плохо протопленном доме.
На лестнице общежития Лида столкнулась с немым дворником из их школы – кажется, его звали Глебом. Она по привычке поздоровалась. Тот, как всегда, промолчал – говорить он не мог.
В это время Тимофей уже сидел в самолёте. Рядом с ним устраивалась в кресле красавица Яна – яркая, ухоженная, амбициозная. Вёз он её совсем не в Анапу, а в Дубай, правда всего на неделю.
Лиде он, конечно, об этом не сказал. Пусть мучается и думает, что он улетел надолго. Он был уверен: привычная «клуша» никуда не денется, а в холодильнике с её помощью всегда будут супы, полы сиять, окна сверкать. Порядок она наводить умела – тут спорить было трудно.
О ссоре с женой любовнице он ничего не рассказал. Яна и так всё чаще намекала, что пора бы узаконить их отношения. Но до такой степени Тимофей ещё не лишился рассудка.
Через три дня он входил в здание дубайского аэропорта, отплёвываясь от песка. Эмираты накрыла песчаная буря: отдых оказался смазан, шопинг не удался, Яна вымотала ему все нервы.
В самолёте их трясло, так что на землю Тимофей сошёл с зеленоватым лицом. К тому же письмо от авиакомпании добило: в компенсации за сданные билеты отказано. Эх, зря купил самые дешёвые.
Домой Тимофей мчал на мотоцикле под проливным дождём, промок до нитки, но предвкушал горячий ужин и тёплую ванну. Вместо этого его встретили тёмные окна.
Это было неожиданно. Он даже оставил мотоцикл во дворе под навесом, не загнав в гараж, и влетел в дом бегом.
В голове роились мысли: Лида уехала к матери? Засиделась у подруги? Рано легла спать?
Он щёлкнул выключателем – свет не включился. В доме было промозгло, отопление не работало. Тимофей прошёл в бойлерную, где находились вентили и электрошиток. Быстро понял: на горячий ужин рассчитывать не стоит – воду и газ Лида перекрывала только перед отъездом.
Он грязно выругался, включил свет, запустил котёл и пошёл в комнату. На столе сидела та самая кукла – ранняя копия Лиды. Тимофей взял игрушку в руки. Из кармана халата на пол спикировал сложенный листок.
Прочитав записку, Тимофей тихо застонал.
Выходило, что это не он бросил надоевшую жену, а Лида оставила его. Причём так, что даже шанса объясниться ему не дала.
Наутро в восемь часов Тимофей уже стоял у двери школы. Он прорвался мимо охранника и почти бегом понёсся к медкабинету на первом этаже, по дороге едва не сбив с ног директора.
- Лидка, выходи! Поговорить надо! – орал он, шатающийся, пропитанный алкоголем. Всю ночь заливал уязвлённое самолюбие.
- Успокойся. Здесь дети, – Лида выглянула из кабинета и сразу опять закрылась.
- Не тебе мужу указывать, как себя вести! – продолжал Тимофей. – Сказал, чтобы дома сидела и ждала – так и надо было делать!
- Я тебе не рабыня, – спокойно ответила Лида из-за двери. – И вообще, я подаю на развод. Готовься делить имущество. В том числе свой мотоцикл.
- Ты не посмеешь! – взвыл он и начал выламывать дверь. – Лидка, я сказал – марш домой, пока муж добрый! А не то всю твою школу разнесу, не расплатишься!
- Тимофей, хватит, иначе сейчас вызову полицию, – твёрдо ответила она.
- Лидия Юрьевна, немедленно угомоните своего сожителя или кто он вам там, – загремел голос директора из коридора. – У нас тут дети, а ваш алкоголик буянит. Сейчас поедет на пятнадцать суток – сравнит условия.
- Да отправляйте уже, – выдохнула Лида. – Мне с ним говорить не о чем.
- Это ты мне что, полицией грозишь?! – переключился Тимофей на директора. – Сейчас узнаешь, почём фунт лиха, Савельев!
В этот момент на его плечо легла тяжёлая рука. Позади заскрипел полом высокий дворник – тот самый Глеб. Тимофей едва доставал ему макушкой до плеча.
Глеб молча взял его за шиворот и потащил к выходу. Тимофей брыкался, отбивался, пытался вывернуться, но всё было бесполезно.
Его с позором вытолкали за ворота школы, а дети по дороге смеялись и снимали сцену на телефоны.
- Лидия Юрьевна, это же позор! – взвыл директор, наблюдая, как ролики тут же улетают в сеть. – Ославили нашу школу со своим алкоголиком на всю страну! А у нас на носу гранты, распределение средств. Думаете, нам их дадут после такого?
- Я не знала, что он придёт, – растерянно сказала Лида. – И вообще он обычно так не пил...
- Да-да, верим, – язвительно протянул Андрей Николаевич. – Мы всё прекрасно видели. Учтите: ещё один подобный инцидент – и будете увольняться. Педколлектив такую славу терпеть не обязан. Подумайте о репутации: вас потом ни в одну школу даже полы мыть не возьмут. Уж я постараюсь.
- Я не могу отвечать за другого человека, – вспыхнула Лида. – По моей работе есть претензии? Нет? Тогда не перекладывайте на меня его выходки. И скажите вашему охраннику – как его там, Герасиму? – чтобы больше не пускал моего мужа ни пьяным, ни трезвым.
- Вообще-то его зовут Глеб, – недовольно ответил директор. – Где ваша высокая культура, если повторяете детские дразнилки?
- Ну, ошибся немного, – отмахнулся он сам от себя. – У нас тут толпа, попробуй всех упомни. А дворник ещё и немой – ни ответа, ни привета.
- То есть вы ждёте, что он вам стихи будет читать при встрече? – Лида вспомнила, что директор вообще-то изначально был учителем литературы.
- А знаете, стихи никому бы не помешали, – обиделся Андрей Николаевич. – И вообще, почему у нас дети ещё не завешаны и не измерены?
- Откройте отчёты, – устало сказала Лида. – Там всё уже давно сделано.
Она вышла на улицу. Глеб невозмутимо подметал дорожки, будто ничего не произошло. Лида подошла, поблагодарила его за помощь. Он равнодушно кивнул и продолжил работу.
Лида, сгорая от стыда, вернулась в кабинет.
Тимофей тем временем на свежем воздухе быстро протрезвел. Идея публичного скандала перестала казаться привлекательной, а перспектива развода с разделом имущества – напротив, стала пугать.
Он представил насмешливые взгляды бизнес-партнёров: ещё недавно ходил среди них «городским красавчиком» – жена, любовница, каждый год новая, полный комплект. А теперь выглядел как жалкий неудачник: его бросила жена, да ещё и «какая-то медсестричка», которая так и не родила ему ребёнка.
Тимофей бесился, но горячку пороть больше не собирался.
Он набрал номер матери.
- Привет, мам, есть минутка? – начал он. – Лидка тут учудила...
Продолжение: