Капитан Андрей Воронов вышел из госпиталя ранним утром. Воздух пах талой землёй и дымком — где‑то за холмами топили печи. В кармане лежала справка о выписке, в руке — потрёпанная планшетка с картой. На карте его рота была отмечена красным кружком — где‑то там, за тремя реками и двумя перевалами.
«Догоню, — думал он, шагая по просёлочной дороге. — Всего‑то двести километров. Неделя ходу».
Но война не считалась с километрами.
Первый барьер возник уже на второй день. Мост через реку был взорван. Воронов долго стоял на берегу, глядя на обломки свай и мутную воду. Вдали слышалась канонада — его рота, наверное, уже перешла здесь и теперь вела бой.
Он нашёл паромщика — старика в залатанной телогрейке.
— Перевези, — попросил капитан.
— Не могу, — покачал головой старик. — Лодка одна, а раненых дюжина. Их сперва.
Воронов молча кивнул. Помог грузить носилки, потом сидел на берегу, наблюдая, как паром медленно ползёт к тому берегу. Когда последний раненый был переправлен, старик вернулся.
— Теперь тебя, служивый.
Вода была ледяной, ветер рвал шинель. Воронов думал: «Каждый метр — это минута. Минута, которую рота держит без меня».
На третий день он наткнулся на отступающий обоз. Солдаты в грязных шинелях тянули телеги с ящиками, кто‑то хромал, кто‑то кашлял.
— Куда путь? — окликнул их Воронов.
— В тыл, — бросил старший. — Немцы флангом зашли. Там уже не наши.
Капитан достал карту, развернул. Его отметка — красный кружок — теперь казалась бессмысленной. Рота могла быть где угодно.
— А где 3‑й батальон?
— Кто ж знает… — пожал плечами старший. — Война, товарищ капитан. Тут карты не помогут.
Воронов свернул карту. Впервые за долгое время он почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло — не страх, а холодную пустоту.
Четвёртый день он шёл без цели. Просто вперёд. Встречные бойцы кивали, иногда спрашивали:
— Откуда?
— Из госпиталя. Ищу свою роту.
— Удачи, — отвечали чаще всего.
Однажды он присел у костра с тремя пехотинцами. Они пили чай из котелка, делились сухарями.
— Мы тоже ищем своих, — сказал один. — Вчера были в одной деревне, сегодня — уже нет.
— Как же воюете? — спросил Воронов.
— Как сердце подскажет, — усмехнулся другой. — Главное — не потерять дорогу назад.
Капитан задумался. Дорога назад… А куда ему возвращаться? В госпиталь? На переформировку? Или просто стоять на месте, пока рота уйдёт ещё дальше?
На пятый день он вышел к железнодорожной станции. На путях стояли эшелоны — одни с ранеными, другие с боеприпасами. В толпе мелькали офицеры, медики, связисты.
Воронов подошёл к дежурному по станции — лейтенанту с усталыми глазами.
— Где 214‑й стрелковый? Моя рота.
— Не знаю, — ответил лейтенант, не поднимая головы. — Сегодня три полка прошли, завтра — ещё два. Война, товарищ капитан.
Вдруг рядом раздался голос:
— Андрей? Ты?
Воронов обернулся. Перед ним стоял майор Громов — его бывший комбат, теперь в штабе дивизии.
— Живой! — Громов обнял его. — А я думал, ты…
— Я тоже думал, — перебил Воронов. — Где моя рота?
Майор помолчал, потом тихо сказал:
— Её больше нет.
В тот вечер они сидели в землянке. Громов наливал чай, Воронов смотрел на пламя коптилки.
— Попали в засаду, — рассказывал майор. — Три дня держали оборону, пока не подошли резервы. Из двухсот человек — сорок осталось.
— А знамя?
— Спасли. Один сержант вынес, ползком через минное поле.
Воронов молчал. Он представлял их — своих бойцов, которых знал по именам, с которыми делил хлеб и воду, с которыми смеялся у костра. Теперь их не было. А он… он опоздал.
— Ты не виноват, — сказал Громов. — Ты делал, что мог.
— Я должен был быть с ними.
— Ты и так был с ними. В их памяти.
Наутро Воронов получил приказ — принять командование новой ротой. Молодой, необстрелянной, но готовой учиться.
Когда он шёл к расположению части, один из новобранцев спросил:
— Вы давно на фронте, товарищ капитан?
— Достаточно, — ответил Воронов. — Но главное — не сколько, а как.
Парень кивнул, но в глазах читался вопрос: «А вы смогли бы снова пойти в бой?»
Воронов знал ответ. Он не догонит свою роту — её больше нет на этой земле. Но он может вести других. Потому что война не кончается, когда теряешь своё прошлое. Она продолжается — в тех, кто идёт следом.
И он пошёл вперёд. Не за призраком прошлого, а за живыми, которые нуждались в нём.
История про молодую девушку врача, которая поехала работать в деревню здесь.
Кинчики и сериалы здесь.