— Мужик в сорок пять — это, Верочка, бомба замедленного действия. Тикает-тикает, а потом как рванёт — и всё, ищи его с молодой козой на Мальдивах. Природа, мать её, зов предков!
Светлана стряхнула пепел с сигареты в цветочный горшок, хотя на столе стояла пепельница. Вера поморщилась, но промолчала. В последнее время разговоры с подругой напоминали сеанс шоковой терапии без наркоза. Света, дважды разведённая и активно ищущая «третье счастье», считала себя экспертом по мужской психологии.
— Ну скажи, что я не права? — настаивала подруга, прищурив густо накрашенный глаз. — Ты на себя посмотри. Уставшая, халат этот махровый… А там — праздник, блёстки, чулки в сеточку!
Вера лишь вздохнула, поправляя очки на переносице. На кухне гудел холодильник, мерно капал кран (Андрей обещал починить ещё неделю назад), а за окном сгущались осенние сумерки. Ей совсем не хотелось думать о чулках в сеточку. Ей хотелось, чтобы сын наконец понял, чем медиана отличается от биссектрисы.
— Свет, давай не будем, а? — попросила она тихо. — Андрюша не такой. Мы двадцать лет вместе. И вообще, мне ещё у Пашки геометрию проверять.
Когда за подругой закрылась дверь, Вера устало прислонилась лбом к прохладному косяку. «Бомба замедленного действия»… Глупости какие.
Вечер вторника выдался тяжёлым. Тринадцатилетний Пашка ныл над учебником, грыз ручку и всем своим видом демонстрировал мировую скорбь.
— Мам, ну я не понимаю! Зачем мне эти треугольники? Я блогером буду!
— Блогером он будет… Ты сначала теорему выучи, блогер, — ворчала Вера, чувствуя, как начинает пульсировать висок.
Андрей пришёл поздно. Обычно он возвращался с завода в семь, уставший, пахнущий машинным маслом и металлической стружкой. Но сегодня на часах было почти девять.
Щёлкнул замок. Вера вышла в коридор. Муж стоял у зеркала, странно взъерошенный. Глаза блестели, дыхание сбитое, будто он бежал по лестнице на пятый этаж, хотя лифт работал исправно.
— Привет, родная, — бросил он, чмокнул её в щёку и тут же отстранился.
Веру обдало запахом. Не маслом. И не привычным потом рабочего человека. От Андрея пахло резким мятным дезодорантом, смешанным с чем-то ещё… Свежим потом? Как после спортзала? Но в зал он не ходил уже лет десять, с тех пор как «сорвал спину» на даче.
— Ты где был? Ужин остыл совсем, — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Да так… На объекте задержались. Заказ срочный, — он отвёл глаза, стягивая ботинки. — Я не голоден, Вер. Перехватил там с мужиками. Пойду в душ.
Он проскользнул мимо неё в ванную, прижимая к груди смартфон. Раньше он всегда бросал телефон на тумбочке в прихожей. Щёлкнула задвижка. Через минуту зашумела вода.
Вера осталась стоять в коридоре. Внутри зашевелился холодный червячок сомнения. Она подняла с пола его пиджак, чтобы повесить на плечики — Андрей, как всегда, бросил его на пуфик. Пиджак был неожиданно лёгким, но из внутреннего кармана торчал уголок белой бумажки.
Машинально, просто по привычке проверять карманы перед стиркой или чисткой, она вытянула чек.
Глаза пробежали по строчкам. Магазин «Мир танца». Дата — сегодняшняя. Время — 18:30.
«Туфли женские, модель "Кармен", сатин, хром. Размер 37. Цена…»
Вера сглотнула. Цена была космической. Почти половина зарплаты Андрея.
У Веры был тридцать восьмой размер. И она не танцевала. Никогда. Даже на собственной свадьбе они с Андреем просто потоптались под Меладзе.
— Тридцать седьмой, говоришь? — Светлана помешивала ложечкой латте, глядя на Веру как на пациентку хосписа. — Ну, это классика, подруга. Дюймовочка. Маленькая ножка, большие амбиции.
Они встретились в обеденный перерыв в кафе недалеко от офиса Веры. Вера не спала всю ночь, прислушиваясь к дыханию мужа, и теперь чувствовала себя разбитой вазой, склеенной плохим клеем.
— Может, это коллеге? Подарок от коллектива? — жалко предположила Вера.
Светлана рассмеялась так громко, что на них оглянулись с соседнего столика.
— Вера, ты дура или притворяешься? Коллектив скидывается по пятьсот рублей на карту, а не покупает туфли за двадцать тысяч! И потом, посмотри на факты. Он похудел?
Вера задумалась.
— Ну… Ремень на дырку перестегнул.
— Во-от! — Света подняла указательный палец с длинным красным ногтем. — Стал рубашки сам гладить?
— Стал… Говорит, я плохо воротнички отпариваю.
— Носки новые купил? Не те, с рынка, по десять пар в упаковке, а нормальные?
— Купил, — прошептала Вера. Она вспомнила, как удивилась, увидев в ящике мужа аккуратные чёрные носки с этикетками дорогого бренда.
— Пазл сложился, дорогая, — безжалостно подытожила Света. — У него баба. И судя по туфлям — молодая, вертлявая. Танцорка какая-нибудь. Они знаешь какие горячие? Ему драйва захотелось. Страсти!
У Веры защипало в носу. Она вспомнила вчерашний вечер. Андрей действительно был каким-то… наэлектризованным. Чужим.
— Что мне делать, Свет? — голос предательски дрогнул. — У нас же Пашка. И ипотеку только закрыли…
— Что делать, что делать… Проверять! — Света хищно блеснула глазами. — Нельзя сидеть и ждать, пока он чемоданы соберёт. Нужно бить первой. У меня есть план.
План Светланы был прост и циничен, как всё, что она делала. Вечером того же дня она пришла к Вере в гости с новой сим-картой, которую купила в переходе.
— Смотри, — шептала она, пока Андрей гремел чем-то на балконе (якобы искал зимнюю резину). — Сейчас мы напишем ему. С левого номера. Прощупаем почву. Если он верный муж, он пошлёт или тебе расскажет. А если рыльце в пушку…
— Свет, это подло, — слабо сопротивлялась Вера. Ей было физически тошно от этой конспирации.
— Подло — это семейный бюджет на любовниц тратить! Пиши давай. Или я сама.
Светлана выхватила телефон, вставила симку и быстро набрала текст.
«Привет, красавчик. Видела тебя сегодня в городе. Ты такой мужественный… Может, встретимся? Скучаю, умираю, хочу тепла. Твоя Таинственная Незнакомка».
— Фу, какая пошлость, — поморщилась Вера.
— Для мужиков в кризисе среднего возраста это не пошлость, это бальзам на лысину! — фыркнула подруга и нажала «Отправить».
Минуты потекли, как густой мёд. Вера сидела на кухне, сцепив руки в замок. Андрей прошёл мимо, насвистывая какую-то мелодию. Телефон в его кармане пиликнул. Вера вздрогнула. Андрей достал аппарат, посмотрел на экран.
Вера замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Что он сделает? Зайдёт на кухню, посмеётся, покажет ей сообщение? Скажет: «Смотри, Верка, спам какой-то пришёл»?
Андрей нахмурился. Быстро набрал что-то в ответ, сунул телефон обратно в карман и… пошёл в ванную. Снова.
Светланин телефон на столе звякнул.
Подруга схватила трубку, впилась глазами в экран. Её лицо вытянулось, брови поползли вверх, а рот скривился в гримасе праведного гнева.
— Ах ты ж кобель! — выдохнула она шёпотом.
— Что? Что там?! — Вера подалась вперёд, пытаясь заглянуть в экран.
Но Светлана резко убрала руку и быстро нажала несколько кнопок.
— Не читай, Вера. Тебе это не надо видеть. Удаляю от греха, меня сейчас вырвет.
— Света! Что он написал?!
Светлана сделала драматическую паузу, глядя на Веру с бесконечной жалостью.
— Он согласился, Вер. Написал… — она запнулась, подбирая слова. — Написал: «С удовольствием, детка. Моя клуша как раз сегодня занята с ребёнком, я свободен как ветер. Где встретимся?».
Мир качнулся. «Клуша». Он назвал её клушей. После двадцати лет брака. После того, как она выхаживала его с гриппом, штопала его свитера, рожала ему сына…
Через десять минут Андрей вышел из ванной, благоухая всё тем же мятным гелем. На нём была свежая рубашка.
— Вер, тут такое дело… — он отвёл глаза, поправляя манжету. — Витёк звонил, у него машина встала на трассе. Надо помочь отбуксировать. Я, наверное, поздно буду. Ты не жди, ложись.
Он врал. Врал так неумело, так бездарно. «Витёк» — это был их старый код для посиделок в гараже. Но в гараж не надевают белую рубашку и не выливают на себя полфлакона парфюма.
— Хорошо, — деревянным голосом сказала Вера. — Помоги Витьку.
Как только дверь за ним захлопнулась, Светлана вскочила.
— Вставай! Поехали. У меня машина у подъезда. Сейчас мы этого «Витька» за жабры возьмём.
Они ехали молча. Светлана уверенно держала дистанцию за стареньким «Фордом» Андрея. Вера смотрела в окно на мелькающие фонари, и слёзы беззвучно текли по щекам, капая на воротник пальто. Ей казалось, что это происходит не с ней.
Андрей припарковался в тёмном углу стоянки. Вышел, огляделся по сторонам, как настоящий шпион, и быстро нырнул в боковую дверь обшарпанного здания Дома Культуры.
— Всё, приплыли, — Света заглушила мотор. — Ну что, подруга, готова устроить Хиросиму? Идём.
Вера не хотела идти. Ей хотелось умереть прямо здесь, на сиденье Светиного «Рено». Но злость — горячая, обиженная злость — вдруг пересилила апатию. «Клуша», значит? Ну, держись.
Они вошли в здание. Вахтёрша, дремавшая у турникета, даже не проснулась. Из-за одной из дверей на втором этаже доносилась музыка. Ритмичная, резкая, страстная.
— Слышишь? — зашипела Света, поднимаясь по лестнице. — Дискотеку устроили. Развлекаются.
Они подошли к дверям с табличкой «Актовый зал». Светлана толкнула створку.
— Врывайся, Вера! Пусть ему стыдно станет!
Вера зажмурилась на секунду, набрала в лёгкие побольше воздуха и шагнула внутрь, готовая увидеть мужа в объятиях какой-нибудь девицы в чулках.
— Андрей!
Музыка резко оборвалась.
В большом зале с зеркалами вдоль стен было светло. Никакого интима, никакого алкоголя. Посреди зала стояло человек десять. Разного возраста, но в основном — за сорок.
И Андрей.
Он стоял в центре, красный как рак, мокрый насквозь. В руках он держал не женщину. Он держал стул. Обычный деревянный стул со спинкой.
Рядом с ним стояла сухонькая старушка с прямой, как палка, спиной и командным голосом:
— Андрей, ну кто так ведёт? Бедро! Где ваше бедро? Вы же мачо, а не мешок с картошкой! И раз, и два… Ой.
Старушка замолчала, заметив Веру и Светлану, застывших в дверях.
В зале повисла тишина. Густая такая, неловкая. Только слышно было, как тяжело дышит Андрей.
— Вера? — он растерянно моргнул, опуская стул на пол. — Ты… ты как здесь?
Вера смотрела на мужа. На его мокрую рубашку, прилипшую к телу. На смешные, старательно начищенные туфли.
— Ты… ты здесь с Витьком? — глупо спросила она.
— С каким Витьком? — не поняла старушка-хореограф. — У нас танго, милочка. Аргентинское. Андрей делает большие успехи, между прочим. Правда, с чувством ритма беда, но старание окупает всё.
Андрей виновато опустил голову, потом махнул рукой и подошёл к жене.
— Ну вот… Сюрприз испортил. Я хотел на нашу серебряную… Ну, ты же помнишь, Вер? Мы в юности фильм смотрели, «Запах женщины». Ты тогда сказала: «Вот бы и мы так когда-нибудь». Я подумал… двадцать пять лет всё-таки. Хотел выучить, тебя пригласить. Туфли тебе купил, в багажнике прятал, хотел подарить перед банкетом… Размер вроде угадал, я стельку твою тайком срисовал. У тебя ж нога отекает к вечеру, взял пошире, специальные, профессиональные.
Светлана нервно дернула Веру за рукав:
— Пошли отсюда, Вер. Цирк какой-то. Танцор диско, тоже мне…
Вера не сдвинулась с места. Обида жгла сильнее, чем нелепость ситуации.
— Танцы — это ладно, Андрей. Ты мне лучше объясни, зачем ты той «поклоннице» написал, что я клуша?
Андрей вытаращил глаза, даже рот приоткрыл.
— Какая клуша? Ты о чем вообще? — он поспешно выудил телефон из кармана, разблокировал и сунул жене. — На, читай. Писала какая-то дура, да. Но я такого не говорил.
Вера впилась взглядом в экран. Сообщение от «Незнакомки» было на месте. А вот ответ…
Исходящее: «Девушка, вы ошиблись номером. Я женат, жену люблю, и мне эти приколы не интересны. Ещё раз напишете — заблокирую».
Вера медленно повернулась к подруге. В висках стучало.
— «Свободен как ветер»? «Удалила переписку»? Ты же мне слово в слово цитировала…
Светлана попятилась, глазки забегали по залу в поисках выхода.
— Ну, может, не так поняла… Темно было! Да и приукрасила немного, чтобы ты глаза открыла! Я же для тебя старалась, дуреха!
— Пошла вон, — тихо сказала Вера.
Светлана фыркнула, поправила сумочку:
— Ну и оставайтесь в своём болоте. Танцоры, блин.
Цокот её каблуков затих на лестнице.
Вера стояла посреди зала, сжимая в руке телефон мужа. Ей было стыдно. Стыдно за свои подозрения, за этот нелепый шпионаж, за то, что позволила чужому, завистливому человеку влезть в их мир грязными сапогами.
Андрей осторожно коснулся её плеча.
— Прости, что врал про Витька. Боялся, что засмеёшь. Я ж как медведь на льду.
Вера подняла на него глаза. Он был смешной, лохматый, вспотевший. И такой родной. Роднее всех на свете.
— Дурак ты, Андрюшка, — она всхлипнула и уткнулась носом в его мокрую рубашку. — Какой же ты дурак.
— Ну, какой есть, — он неловко обнял её.
Андрей неуверенно положил руку ей на талию. Его ладонь была горячей и надёжной. Заиграла музыка — та самая, из фильма с Аль Пачино.
— Раз-два-три… — скомандовала учительница.
И они шагнули. Невпопад, наступая друг другу на ноги, но это было совершенно неважно. Важно было то, что они двигались в одну сторону. И никто третий им больше был не нужен. Особенно с советами про «бомбу замедленного действия».
Потому что если и была бомба, то они её только что обезвредили. Вместе.