первая часть
К концу второго месяца о «Софт Инновациях» стали узнавать в профессиональных кругах: нас пригласили на IT‑конференцию, статья о компании вышла в отраслевом журнале.
Но цена успеха была высокой. Разрушенная семья, отчуждение дочери, судебные тяжбы. Дом в Жуковке, где я прожила восемнадцать лет, стал чужим. Общие друзья разделились на тех, кто поддерживал меня, и тех, кто считал меня виновной. Вечерами, засыпая на диване в маминой квартире, я спрашивала себя: стоило ли? Не слишком ли высокая цена за право быть честной?
И отвечала: стоило. Потому что альтернатива — жизнь в роли красивого приложения к чужому успеху — была ещё хуже. Я выбрала свободу и была готова платить за неё любую цену.
Новый офис в «Москва‑Сити» располагался на тридцать седьмом этаже. Из окон открывался вид на всю столицу — от Кремля до окраин. Иногда я стояла у этих панорамных окон и думала: полгода назад мы ютились в трёх комнатках на Курской, а теперь у нас пятнадцать сотрудников и три крупных контракта на тридцать пять миллионов рублей.
«Софт Инновации» стали заметным игроком на рынке. Андрей получил должность технического директора — заслужил честным трудом и безупречной преданностью. Олег возглавил отдел разработки. Татьяна Ивановна руководила финансами и радостно отчитывалась о растущей прибыли.
— Катенька, — говорила она, показывая квартальные отчёты, — смотри, какие красивые цифры. И всё честно заработанное.
Мы устроили корпоратив по случаю первого миллиона чистой прибыли. Скромно, в ресторане на Патриарших, но от души. Вся команда собралась за одним столом: программисты, тестировщики, менеджеры.
— Друзья, — сказала я, поднимая бокал, — за тех, кто поверил в общее дело, важнее личных амбиций.
За честность, которая дороже любых денег.
Все выпили, Андрей добавил:
— За Екатерину Александровну, которая научила нас, что талант без честности — ничто.
Аплодисменты, тёплые лица. Ощущение, что мы действительно семья. Не кровная, но настоящая.
Но личная жизнь была далека от идиллии. Аня, теперь студентка первого курса журфака МГУ, практически не общалась со мной. Жила с отцом, приезжала к бабушке только навестить Мишу.
В тот день она ворвалась в мой кабинет, как ураган: секретарша не успела предупредить.
— Мама, ты же добилась своего? — Аня была взвинчена, глаза блестели от слёз. — Папа потерял бизнес. Работает обычным менеджером в какой‑то конторе. Ты счастлива?
Я отложила документы:
— Аня, присядь. Поговорим спокойно.
— Не хочу спокойно! — она осталась стоять. — Хочу понять, зачем ты всё это затеяла. Ради денег? Ради того, чтобы доказать, какая ты крутая?
— Ради справедливости.
— Какой справедливости? — Аня горько рассмеялась. — Ты разрушила семью ради своих принципов, а принципы накормить детей не могут.
— Аня…
— Знаешь, что папа мне сказал? Что если бы ты была менее принципиальной и более женственной, ничего бы не случилось. Что Марина появилась, потому что ты превратилась в бизнес‑леди.
Каждое слово било, как плетью.
— И ты ему поверила?
— А что не поверить? — Аня села на край кресла, держалась напряжённо. — Ты действительно изменилась. Раньше ты была мамой, а теперь ты генеральный директор, который иногда вспоминает, что у него есть дети.
— Это несправедливо.
— Несправедливо? — Аня вскочила. — А что справедливого в том, что я выбираю, с кем из родителей встречать Новый год? Что Миша плачет по ночам, потому что скучает по папе. Что наша семья разлетелась в дребезги.
Она направилась к двери:
— Ты разрушила семью ради денег. Ради того, чтобы твоё имя стояло на вывеске. Я не хочу тебя видеть.
Хлопнула дверью. А я осталась одна в кабинете с видом на всю Москву и пустотой в груди. Может, она права. Может, я действительно пожертвовала семьёй ради амбиций.
Через неделю меня скрутило прямо на рабочем месте: острая боль в животе, тошнота, головокружение. Андрей вызвал скорую.
— Обострение гастрита на фоне стресса и нерегулярного питания. Нужна госпитализация, — сказал врач в приёмном покое Боткинской больницы.
Я попала в терапевтическое отделение: палаты на четверых, казённые стены, запах лекарств и хлорки. Соседкой по койке оказалась Наталья Семёновна, мама Андрея. Она лечилась после повторной операции, но выглядела бодро.
— Катенька! — обрадовалась она. — Вот не ожидала встретить вас здесь. Андриша рассказывал, что вы очень много работаете.
— Слишком много, наверное, — вздохнула я.
— А зачем вы так надрываетесь? — Наталья Семёновна отложила вязание. — Дети важнее любого бизнеса.
— А если дети не понимают, что ты делаешь это ради справедливости?
Пожилая женщина задумалась:
— Знаете, дочка, всю жизнь думала об этом. Справедливость — это когда всё при своём. А любовь — это когда готов отдать своё ради других. Иногда эти вещи не совпадают.
— И что тогда делать?
— Выбирать. — Наталья Семёновна погладила мою руку. — Только помните: справедливость может подождать, а время с детьми не вернёшь.
Ночью я лежала и думала о её словах. Справедливость и любовь. Можно ли совместить несовместимое?
На третий день в больнице случилось неожиданное. Явился Дима. Узнал от Миши, что я в больнице. Выглядел он неважно: постарел, осунулся, дорогой костюм висел мешком.
Марина бросила его сразу после краха сделки с «Техногрупп». Он работал теперь менеджером средней руки в какой‑то торговой компании.
— Как дела? — спросил он, садясь на стул у моей кровати.
— Живу.
- А ты как?
- Тоже живу.
Он помолчал.
- Катя, я всё понял. Ты была права. Я действительно зависел от тебя во всём. И в бизнесе, и в жизни.
- Дима, дело не в том, кто был прав. Дело в том, что мы потеряли восемнадцать лет.
- Может, ещё не поздно что-то исправить?
Он наклонился ближе.
- Ради детей? Аня мучается, Миша разрывается между нами.
- А что ты предлагаешь?
- Я не знаю. Он провёл рукой по волосам. Может, попробовать начать сначала? Я понимаю теперь, что натворил. Понимаю, что ты заслуживаешь признания, что без тебя я никто, я изменился, Катя. Потеря всего многому учит. Марина ушла, как только стало ясно, что денег не будет. А ты, ты всегда была рядом, даже когда я этого не ценил.
Мне было жалко его, искренне жалко. Но жалость — плохое основание для семейной жизни.
- Ты хороший человек, Дима. Просто мы хотели разного. Ты хотел быть успешным, а я хотела быть честной.
- А теперь?
- Теперь ты научился честности, а я научилась успеху. Но мы шли к этому разными дорогами и встретиться уже не можем.
Он кивнул с горькой усмешкой.
- Поздно, значит.
- Не поздно дружить. Не поздно быть хорошими родителями, но вернуть то, что было, - я покачала головой.
- Слишком много воды утекло Дима. Слишком много боли причинено.
- Понимаю.
Он встал.
- Но ради детей. Может, попробуем наладить отношения. Они не должны страдать из-за наших ошибок.
- Согласна, только без иллюзии о возвращении к прежнему.
Когда он ушёл, я долго смотрела в окно. Первый снег падал на больничный дворик, укрывая серую реальность белым покрывалом. Можно ли простить предательство?
Да. Можно ли забыть его? Наверное, со временем. Но можно ли вернуть доверие, которое разбилось в дребезги? Вот в чем вопрос. На следующий день меня выписали. Врач дал строгие рекомендации. Режим, диета, меньше стрессов.
- Екатерина Александровна, — сказал он, — вы добились многого в бизнесе, но не забывайте о здоровье. И о семье.
Дома меня ждал Миша с букетом хризантем и открыткой, нарисованной от руки.
- Мам, больше не болей, — сказал он, обнимая меня.
- Я скучал.
- И я скучала, сынок. А знаешь что? Папа приходил. Мы говорили о тебе. Он сказал, что ты очень сильная. Папа прав?
- Но сила не всегда приносит счастье.
- А что приносит?
- Любовь, Миша. Любовь к близким, к делу, к жизни. Без любви любая сила становится разрушительной.
Мы сидели на кухне у мамы, пили чай с вареньем. За окном шел снег, город готовился к Новому году. А я думала о том, что настоящий успех — это не миллионы в банке и не офис в Москва-Сити.
Настоящий успех — это когда твой сын обнимает тебя и говорит, что скучал. Когда твоя команда готова идти за тобой в огонь и в воду. Когда ты можешь посмотреть на себя в зеркало и не стыдиться. Всё остальное — просто приложение к главному. Статья в ведомостях вышла на первой полосе бизнес-раздела. Крупное фото. Я в офисе, на фоне схем и алгоритмов.
Заголовок.
Екатерина Соколова. От тени мужа к лидеру рынка. Екатерина Соколова доказала, что в IT-бизнесе побеждает не тот, кто громче кричит о своих успехах, а тот, кто создаёт реальную ценность, — написал журналист.
Годовая выручка "Софт-инновации" превысила 80 миллионов рублей. Мы вошли в топ-10 российских разработчиков корпоративного программного обеспечения.
Команда выросла до 40 человек. Андрей принёс газету в мой кабинет. — Екатерина Александровна, вы теперь знаменитость.
— Слава — дело хрупкое, — ответила я, откладывая статью.
- Важнее то, что мы делаем каждый день.
Но в глубине души было приятно. Наконец-то моё имя стояло под моими достижениями. С деньгами от контрактов я купила дом в Подмосковье.
Небольшой, скромнее нашего прежнего гнездышка в Жуковке, но полностью мой. Никаких ипотек на имя мужа, никаких совместных собственников. Миша помог с переездом и обустройством. Мы вместе выбирали мебель, развешивали картины, сажали в саду молодую яблоню.
- Мам, — сказал он, утрамбовывая землю вокруг саженца, — а ты не жалеешь, что мы больше не живем с папой?
Я опёрлась на лопату.
- Жалею, что так получилось. Но не жалею, что мы теперь знаем себе цену.
- А какая у нас цена?
- Честность плюс трудолюбие. Это дорого стоит.
Миша кивнул с серьёзным видом пятнадцатилетнего философа.
- А папа знает свою цену?
- Учится узнавать. Это тоже непросто.
- День рождения Миши я решила отметить дома, семейно, без пафоса.
Пригласила бабушку Веру, Андрея с женой, Татьяну Ивановну. И неожиданно позвонила Аня.
- Мам, можно я приду к Мишке на день рождения?
Сердце ёкнуло от радости.
- Конечно, доченька, очень ждём.
Она приехала с большой коробкой. Новый компьютер для брата. Выглядела повзрослевшей. Студенческая жизнь научила её самостоятельности.
- Красивый дом, - сказала она, оглядываясь.
- Уютный.
- Спасибо. Мы с Мишей старались.
За чаем, когда гости разошлись, Аня листала семейные фотографии. Наткнулась на снимки из нашей прежней жизни. Я за компьютером, ещё в студенческие годы, первые наброски программ, расчёты на салфетках.
- Мама, — сказала она задумчиво, — а ты правда всегда хотела программировать?
- Всегда.
Я села рядом с ней на диван.
- Даже в детстве я придумывала алгоритмы для всего подряд. Как быстрее добраться до школы, как оптимально распределить время на домашние задания.
- А почему молчала об этом? Почему позволяла папе присваивать твои заслуги?
- Думала, что любовь важнее справедливости. Что семейная гармония дороже личного признания.
- А теперь?
- Теперь понимаю. Без справедливости любовь превращается в зависимость.
Аня долго молчала, изучая фотографии.
- Знаешь, в университете мы изучали психологию семейных отношений. Преподаватель говорил, что созависимость разрушительна для всех участников.
Умный преподаватель.
- Мам!
Аня повернулась ко мне.
- Можно я сегодня останусь? Хочется поговорить по душам. Мы давно не разговаривали.
заключительная