Хрустальные люстры в ресторане рассыпали золотые искры по накрахмаленным скатертям, а я стояла у окна и смотрела, как снег ложится на Тверскую.
28 миллионов рублей — такую сумму мы никогда не видели за всю историю компании. Контракт с «Промтехстроем» лежал в папке у Димы — уже подписанный, уже наш, а точнее — его.
— Дорогие коллеги, — голос мужа прорезал гул разговоров, и зал стих.
Дима поднял бокал шампанского, улыбка играла в уголках его губ.
— Сегодня особенный день! Мы подписали крупнейший контракт в истории «Софт-решения»! — Аплодисменты.
Марина хлопала особенно восторженно. Её глаза светились, словно она сама создала эту систему управления складами. А ведь именно система принесла нам победу.
— Мои строчки кода, мои бессонные ночи над алгоритмами оптимизации, мои разработки, которые я шлифовал полтора года... Хочу поблагодарить нашу дружную команду, — продолжал Дима, оглядывая зал. — Марину Владимировну, которая блестяще провела переговоры. Андрея Викторовича, обеспечившего техническую поддержку. Олега Михайловича — за отличную работу с клиентом.
Я прикрыла глаза. Каждое имя отзывалось во мне глухой болью, словно кто-то поочерёдно стирал моё существование. Открыла глаза. Дима по-прежнему говорил, размахивая бокалом, а я стояла в трёх метрах от него, но была невидимой.
А может, я и правда невидимая? — мелькнула дикая мысль. Может, восемнадцать лет брака стёрли меня настолько, что даже муж забыл, кто написал тот самый код, который сегодня принёс компании миллионы.
Память отбросила меня в сентябрь девяносто восьмого. Факультет вычислительной математики и кибернетики МГУ, третий курс. Дима сидел на лекции по экономике предприятий и отчаянно списывал у соседки. Экономика давалась ему тяжело, зато он умел говорить так, что преподаватели ставили четвёрки даже за откровенную ерунду.
— Катя, — шепнул он после лекции, — ты не могла бы помочь с курсовой? У меня там сплошная алгебра, а ты в этом гений.
Гений.
Тогда это слово грело душу. Я решала его задачи, а он рассказывал однокурсникам, какая я умная. А потом, через пять лет, когда мы регистрировали «Софт-решение» в той крохотной двушке на Щукинской, он сказал:
— Катя, ты же понимаешь, директором лучше быть мне.
— Я умею с людьми, а ты техникой займёшься.
Тогда это казалось логичным. Он действительно умел ладить с людьми: улыбался, шутил, находил общий язык с любым клиентом. А я сидела дома с грудной Аней, строчила код между кормлениями и радовалась, что мы создаём что-то вместе.
И, конечно, голос Димы вернул меня в настоящее:
— Моя жена, которая всегда поддерживает наши начинания.
Поддерживает. Как мило. Я подняла бокал и кивнула, изображая благодарную улыбку. Марина посмотрела на меня с лёгким сочувствием. Мол, каково это — быть женой такого успешного мужчины и довольствоваться ролью группы поддержки.
Если бы она знала.
Если бы знала, что алгоритм динамического распределения ресурсов, который принёс нам этот контракт, я писала до четырёх утра, пока Дима смотрел сериалы. Что презентацию для «Промтехстроя» готовила я сама, а он лишь озвучивал мои слайды. Что без моих разработок «Софт-решение» не стоило бы и десяти копеек.
Но она этого не знала. Никто не знал.
Зазвучала музыка. «Снег кружится, летает, летает…» — наша песня. Та самая, под которую мы танцевали первый танец на свадьбе в 2005 году. Я была в белом платье, купленном на собственные деньги. Дима тогда потратил все сбережения на аренду ресторана.
А теперь, под ту же мелодию, он ведёт на танец Марину. Она прижимается к его плечу, закрывает глаза, словно упивается моментом. Дима обнимает её за талию — точно так же, как когда-то обнимал меня. Те же движения, те же жесты, даже улыбка та же. Будто он отрепетировал это до автоматизма.
Татьяна Буланова пела из динамиков, а я стояла у окна и думала о том, что иногда жизнь становится дурным водевилем.
— Екатерина Александровна! — я обернулась. Андрей стоял рядом, сжимая в руках бокал с соком. Он никогда не пил алкоголь. Тихий и надёжный Андрюша, проработавший в компании уже пять лет, знал нашу техническую кухню лучше всех.
— Это ведь ваша победа, — сказал он негромко, чтобы никто не услышал.
Что-то дрогнуло внутри, натянутая струна зазвенела.
Значит, не все слепы. Значит, кто-то видит.
— Спасибо, Андрей, — я попыталась улыбнуться. — Мы все работали над этим проектом.
— Нет, — он покачал головой. — Вы создали систему, которая на годы опередила всех конкурентов. Вы придумали алгоритм, который они до сих пор не могут скопировать. А потом…
Он замолчал, глядя на танцующих.
Потом Дима собрал презентацию, выучил мои объяснения и поехал в «Промтехстрой». Вернулся героем.
— Всё нормально, Андрюша, — прошептала я. — Главное, что компания развивается.
Он хотел что-то сказать, но я уже отходила к столу допивать вино. Белое, сухое. То самое, которое мы покупали на первую премию от первого клиента. Тогда Дима сказал:
— Катя, мы сделали это! Мы настоящие предприниматели!
«Мы». Какое красивое слово. Жаль, что оно потеряло смысл.
Я поставила пустой бокал на стол и направилась к выходу. Дима был слишком увлечён танцем, чтобы заметить мой уход. Марина что-то шептала ему на ухо, он смеялся. Идеальная пара. Успешный директор и его муза.
В коридоре было тихо и прохладно. Мои каблуки звонко стучали по мрамору, эхо отражалось от высоких потолков. Я остановилась у большого зеркала в золочёной раме и посмотрела на себя. По-настоящему посмотрела. Впервые за долгое время.
Тридцать восемь лет. Русые волосы аккуратно собраны в пучок, неброский макияж, тёмно-синее платье. Элегантно, скромно, незаметно. Лицо жены успешного бизнесмена, которая знает своё место и не высовывается. Женщины, которая стала невидимой в собственной жизни.
«Когда это случилось?» — спросила я своё отражение. Когда я перестала быть Катей Соколовой, программистом и автором уникальных алгоритмов, и стала просто женой Дмитрия Сергеевича? Зеркало молчало.
Но в глазах женщины, смотревшей на меня из стеклянной глубины, я увидела что-то новое. Непокорность. Неуступчивость. Решимость. Впервые за восемнадцать лет — холодную, ясную решимость.
Я поправила пучок, расправила плечи и пошла к выходу. За спиной догорал праздник чужого триумфа, а впереди ждала ноябрьская Москва — большая, равнодушная, полная возможностей.
Снег всё кружился и падал, засыпая следы. Но некоторые следы не стереть никому. Они остаются в коде, в алгоритмах, в строчках программ, которые будут работать ещё годы после того, как все речи будут забыты.
Я знала, что завтра начнётся новая история. Моя история.
Когда она узнала, что он планирует продать бизнес за бесценок и уйти к любовнице, то приняла решение, которое перевернуло жизнь всей семьи. В сорок лет она осталась одна с детьми, но впервые подписала свою работу собственным именем.
Здравствуйте, дорогие слушатели. Мы представляем вам новый авторский рассказ. Напишите в комментариях, из какого уголка мира вы читаете наши истории. Приятного прочтения.
Понедельник начался с того, что лифт в нашем бизнес-центре сломался. Я поднималась по лестнице на седьмой этаж и думала: вот и знак, всё идёт под откос, даже техника. Но в офисе царила праздничная атмосфера: Марина порхала между отделами, словно бабочка на цветочной поляне, принимая поздравления. На её столе красовался букет белых роз — подарок Димы за блестящую работу с клиентом.
Двадцать одна роза, я считала, проходя мимо. Красивое число. Такой же букет он дарил мне на первую годовщину свадьбы.
— Екатерина Александровна, доброе утро. — Марина излучала довольство. — Как настроение после празднования? Вы рано ушли с банкета.
— Голова разболелась, — соврала я, включая компьютер. — А вы, вижу, в прекрасной форме.
— Да, энергии много. — Она рассмеялась, и этот смех отдался во мне тупой болью. — Когда работаешь в такой команде, когда видишь результаты… Дмитрий Сергеевич такой вдохновляющий руководитель.
«Дмитрий Сергеевич». Ещё полгода назад она называла его просто Дмитрием. Но теперь, после блестящей работы с клиентом, между ними появилась особая близость, которую она старательно маскировала показной официальностью.
Я углубилась в код. Система управления складами требовала доработки: «Промтехстрой» уже присылал дополнительные требования. Строчки программы текли по экрану, логичные и понятные, в отличие от человеческих отношений. В коде нет лжи: либо алгоритм работает, либо нет. Хотелось бы, чтобы жизнь была такой же ясной.
В 11 Дима созвал планёрку. Собрались в переговорной: вся техническая команда плюс Марина. Она села рядом с Димой, случайно коснулась его руки, когда передавала папку с документами. Он не отодвинулся.
— Коллеги! — Дима был в ударе. — У нас отличная новость. «Промтехстрой» хочет расширить сотрудничество. Они готовы заказать модуль интеграции с системами учёта.
— Это очень перспективно, — поддакнула Марина. — Рынок интеграции сейчас активно растёт.
«Рынок интеграции». Вчера она ещё не знала этого термина, а сегодня рассуждает как аналитик. Быстро учится, надо признать.
— А у меня есть интересная идея, — продолжал Дима. — Мы можем создать универсальный модуль адаптации, который будет автоматически подстраиваться под любую учётную систему. Представляете масштабы?
Олег заинтересованно поднял голову:
— А как технически это реализовать? Учётные системы очень разные.
Дима замялся. Секундная пауза, которую заметила только я.
— Ну, тут нужно использовать адаптивные алгоритмы.
— Машинное обучение, — уточнил Олег.
— Да, именно. И… эм… гибкую архитектуру.
Я смотрела на мужа и видела, как он барахтается в терминах, которые не понимает. А ведь этот универсальный модуль адаптации — моя идея. Я записала её в блокнот месяц назад, когда возилась с интеграцией системы складского учёта с программой «Галактика». Блокнот лежал дома на кухонном столе, рядом с Диминой кофейной чашкой.
— Можно, я дополню? — не дожидаясь ответа, я начала объяснять архитектуру системы, принципы работы адаптивных интерфейсов, алгоритмы машинного обучения для распознавания форматов данных.
Олег кивал, Андрей делал заметки. Дима слушал с видом человека, который великодушно позволяет техническому специалисту вдаваться в детали.
— Отлично, — он хлопнул в ладоши, когда я закончила. — Именно это я и имел в виду. Катя всегда отлично расшифровывает мои идеи на техническом языке.
«Расшифровывает». Красивое слово для воровства.
продолжение