первая часть
В субботу утром я подала документы на развод и раздел имущества. В понедельник — заявление о регистрации ООО «Софт Инновации». Во вторник — упаковала личные вещи и переехала с детьми к маме в Сокольники.
Двухкомнатная хрущёвка вместо загородного дома. Диван‑кровать вместо кинг‑сайза. Общественный транспорт вместо машины. Но зато честность вместо лжи. И это было дороже любого комфорта.
Новая жизнь началась.
Офис на Курской выглядел убого по сравнению с нашими прежними апартаментами в центре: три комнаты в бизнес‑центре класса B, старая мебель, окна во двор. Но это было наше. Честно наше.
Команда собралась маленькая: я, Андрей, Олег и Татьяна Ивановна. Все остальные струсили или не поверили. Зарплаты — символические, по тридцать тысяч в месяц, плюс обещание доли в прибыли, когда она появится.
— Екатерина Александровна, — сказал Олег в первый день, оглядывая наш скромный офис, — а если не получится?
— Тогда хотя бы попробуем, — ответила я, распаковывая ноутбук. — А если не попробуем, точно не получится.
Андрей кивнул:
— Лучше честно провалиться, чем нечестно преуспеть.
Татьяна Ивановна развесила по стенам распечатки с техническими схемами:
— Девочка моя, я сорок лет в бухгалтерии. Видела, как честные люди поднимались с нуля и как проходимцы теряли миллионы. Главное — не сдаваться.
Мы работали как проклятые. Я переписывала систему управления складами с нуля — нельзя было использовать ни строчки старого кода, чтобы не было претензий по авторским правам. Олег создавал модуль интеграции. Андрей настраивал серверы и базы данных.
Первые недели мы жили на моих сбережениях — тех деньгах, которые я не потратила на лечение матери Андрея. Каждый рубль считали. Кофе покупали в «Пятёрочке», обедали бутербродами, но настроение было боевое. Впервые за годы я чувствовала: мы создаём что‑то по‑настоящему своё.
Дима, конечно, не сидел сложа руки. Звонил общим знакомым, рассказывал, какая я неадекватная, что бросила семью ради амбиций, что компания разваливается по моей вине. Некоторые верили.
Ирина Васильевна из соседнего офиса, с которой мы дружили годами, перестала здороваться. Максим из IT‑ассоциации отменил встречу в последний момент. Хуже всего было с Аней: дочь категорически отказалась переезжать ко мне.
— Мама, ты превратилась в карьеристку, — сказала она, когда я приехала забирать её вещи. — Я не хочу быть такой.
— Аня, я не карьеристка. Я просто защищаю то, что создала.
— Защищаешь… Ты разрушаешь. У нас была нормальная семья, а ты всё сломала из‑за своих принципов.
Больно. Очень больно слышать такое от собственной дочери. Но Аня была в том возрасте, когда всё кажется простым: есть хорошие и плохие, правые и виноватые, а жизнь сложнее.
Миша мучился между нами: то жил у меня, то у Димы, в конце концов остался со мной в тесной комнате у бабушки Веры, на раскладном диване.
— Мам, а папа очень злится? — спросил он как‑то вечером.
— Злится. Но это пройдёт.
— А ты злишься на папу?
— Нет, сынок. Я расстроена, но не злюсь. Злоба — плохой советчик.
Через месяц после открытия случилось чудо. Позвонил Алексей Петрович Воронин из «Промтехстроя»:
— Екатерина Александровна, можно к вам приехать? Есть разговор.
Он появился в нашем скромном офисе в дорогом костюме, оглядел обстановку без снобизма.
— Ну что, обосновались? — улыбнулся он.
— Пытаемся, Алексей Петрович.
— Дело вот в чём. — Он сел напротив. — Ваша старая компания предлагает нам модернизацию системы. Но я всегда знал, кто настоящий автор разработки. И хочу работать с автором, а не с посредниками.
Сердце ёкнуло:
— Что вы предлагаете?
— Контракт на создание новой версии системы управления складами. С расширенным функционалом, облачной архитектурой, мобильным приложением. Четыре с половиной миллиона рублей. Сроки — полгода.
Я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от радости. Четыре с половиной миллиона — это спасение. Это возможность заплатить команде, снять нормальный офис, купить оборудование.
- Алексей Петрович, мы справимся, обещаю.
— Я не сомневаюсь. — Он встал. — Договор пришлю завтра. Только одно условие. Работать буду лично с вами. Никаких посредников и менеджеров.
Когда он ушёл, мы с командой устроили импровизированный праздник. Татьяна Ивановна принесла торт из кондитерской, Андрей — бутылку шампанского.
— За честное дело! — провозгласила я тост.
— За то, что не струсили! — добавил Олег.
Но радость омрачалась семейными проблемами. Начался суд по разводу.
Первое заседание в Тверском районном суде. Дима пришёл с дорогим адвокатом, Игорем Семёновичем Кольцовым, одним из лучших семейных юристов Москвы. Я — с Ольгой Викторовной. Дима подал встречный иск: требовал алименты на своё содержание, якобы потерял работу из‑за моих неправомерных действий, плюс полную опеку над детьми.
— Ваша честь, — говорил адвокат Димы, — моя доверительница оставила мужа и детей ради карьерных амбиций, подорвала семейный бизнес, лишила супруга источника дохода, травмировала детей. Это классический случай, когда материнские обязанности приносятся в жертву эгоистическим интересам.
Ольга Викторовна возражала:
— Ваша честь, моя доверительница защищает результаты восемнадцатилетнего труда от попытки их незаконного отчуждения. Господин Соколов планировал продать компанию за заниженную цену, не уведомив супругу как соучредителя. Это нарушение семейного и корпоративного права.
Судья, пожилая женщина с усталыми глазами, выслушивала обе стороны без эмоций.
— Будем разбираться, — сказала она наконец. — Назначаю экспертизу по определению вклада каждого супруга в создание семейного бизнеса. Следующее заседание — через месяц.
Мы выходили из суда молча. Дима бросил на меня полный ненависти взгляд:
— Ты пожалеешь об этом.
— Уже жалею, — ответила я. — Но не о том, о чём ты думаешь.
Между тем «Софт Инновации» набирала обороты. Мы переехали в нормальный офис на Белорусской, наняли ещё двух программистов. Система для «Промтехстроя» получалась отличной, лучше, чем все предыдущие разработки.
И тут случилось неожиданное: позвонил Евгений Иванович.
— Екатерина, можно встретиться? Есть новости.
Мы встретились в том же ресторане «Пушкин».
— Катерина, — сказал он без предисловий.
— Я изучил документы по сделке с «Техногрупп». Дмитрий действовал без согласия акционеров. Это нарушение корпоративного договора.
— И что это значит?
— Сделка сорвалась. «Техногрупп» отказался от покупки, узнав о корпоративном споре. Компания Дмитрия теперь в сложном положении: нет денег от продажи, но есть обязательства по кредитам.
Я почувствовала странное облегчение. Не радость — облегчение.
— А что будет с компанией?
— Скорее всего, банкротство. Если только не найдётся инвестор, готовый спасать тонущий корабль.
Евгений Иванович наклонился ближе:
— Кстати, хотел бы обсудить инвестиции в ваш проект. Полмиллиона долларов под 10%. Интересно?
— Ещё как интересно. С такими деньгами можно развернуться по‑настоящему. Давайте обсудим детали.
Через неделю «Софт Инновации» выиграла тендер на создание системы документооборота для крупного машиностроительного завода — тот самый тендер, который проиграла компания Димы. Контракт на восемь миллионов рублей.
Я узнала об этом случайно: Татьяна Ивановна встретила в метро подругу из старой компании.
— Говорит, там теперь полный развал, — рассказывала Татьяна. — Клиенты уходят, сотрудники увольняются. Дмитрий Сергеевич мечется, как угорелый, а Марина подаёт документы на увольнение.
Странно, но я не чувствовала торжества. Скорее грусть. Когда‑то это была наша общая мечта, наше общее дело. Но некоторые мосты, когда их сжигаешь, уже не восстановить.
Зато были и радостные моменты. Андрей получил премию за успешную реализацию проекта — сто тысяч рублей. Первым делом купил маме путёвку в санаторий.
— Екатерина Александровна, — сказал он, — если бы не вы, мама бы не выжила. А теперь врачи говорят — полная ремиссия.
Олег защитил диплом магистра и привёл в компанию двух одногруппников:
— Екатерина Александровна, у нас будет лучшая IT‑команда в Москве.
Татьяна Ивановна освоила новые программы учёта и с гордостью показывала финансовые отчёты:
— Смотри, Катенька, какая красивая прибыль получается, когда работаешь честно.
Но самое главное — Миша начал всерьёз увлекаться программированием. Вечерами мы с ним сидели за компьютером, и я объясняла ему принципы создания алгоритмов.
— Мам, а ты не жалеешь, что ушла от папы? — спросил он как‑то.
— Жалею, что так получилось. Но не жалею, что ушла.
А Аня когда-нибудь поймёт? Поймёт. Когда вырастет и сама столкнётся с выбором между удобством и честностью. А если она не поймет? Тогда это будет мой крест. Но я все равно сделала правильно.
продолжение