Глава 1
Глава 3
Тут телефон в руке опять ожил. Я и не заметила, как вызов сбросился. Перезвонила она.
— Леночка, я тут вспомнила… Ведь и правда, ты из него тогда человека делала. Только вот затея твоя…
— Короче, тёть Маш, ближе к делу, — перебила она меня. — Заберу я у вас Сашку на летние каникулы к себе. Буду его к экзаменам вступительным готовить. Они у нас только в августе, времени вагон, если за ум взяться.
Я аж за сердце схватилась.
— Да брось ты, Леночка! Побойся бога! Тебе что, летом заняться больше нечем? Молодая девка, каникулы у тебя, в кои-то веки выспаться можно, в кино сходить, на свидание… А ты хочешь с этим оболтусом над учебниками сохнуть? Не пущу, и не проси. Нечего тебе жизнь портить.
— Нечем мне заняться, тёть Маш, вот поверьте, нечем. А тут на кону будущее мальчика. Вы поймите, он же мне как братик младший. Я когда уезжала, себе слово дала, что не брошу его в этой колее. У него искра есть, я её видела. Если сейчас не раздуть — погаснет, и будет он у вас до пенсии запчасти у трактористов клянчить. Вы этого для сына хотите?
— Ну, не знаю…
— Зато я знаю! Тёть Маш! Вот послушайте меня сейчас внимательно. Когда сынок ваш потом вырастет и будет вас спрашивать: «Мам, а почему ты мне образование нормальное не дала, когда шанс был? Почему в деревне оставила?». Вот тогда я ему всё-всё расскажу!
— Вот ты шантажистка!
— Ваше воспитание, тёть Маш!
— Не бреши. Я тебя так не воспитывала.
— Да ладно, тёть Маш. Вам просто нужно мне поверить. Один раз, как тогда, когда в дом к себе пустили.
Я посмотрела на икону в углу, на старое фото Михаила в рамке, на Сашкины кроссовки, брошенные в углу коридора.
— Ну и леший с тобой, — махнула я рукой. — Делай, как хочешь. Только уговаривай его сама. Я в это дело не полезу. Я его знаю: у него тут друзья — банда целая, девчонки вон уже под окнами хихикают, собаки его любимые, пруд, рыбалка… Он в город летом только под конвоем поедет.
Вечером, когда Михаил пришел с работы, и Сашка с улицы прибежал, я им за ужином всё и выложила. Я-то ждала, что Сашка сейчас в крик пойдет, мол, «не хочу, не поеду».
А Сашка… Сашка вдруг замер. Глаза у него стали такие странно серьезные.
— В кадетскую? — переспросил он. — Это где форма с погонами? И где в город насовсем?
— К Елене Владимировне, — добавила я. — Она за тебя головой ручается.
На удивление наше с Мишей, Сашка согласился сразу. Никаких споров, никаких слез.
— Поеду, — коротко бросил он. — Чего я тут не видел?
Михаил только крякнул, налил себе чаю и сказал:
— Смотри, сын. Подведешь Елену — домой не возвращайся, сам в город приеду — уши оборву.
Июнь и июль пролетели для меня как в тумане. Дом опустел. Без Сашкиного топота и его вечного «мам, чего поесть?» стало непривычно тихо. Михаил стал хмурым, всё в поле пропадал. А я только телефон из рук не выпускала. Леночка звонила редко, говорила коротко: «Занимаемся. Пыхтит, но делает. Характер показывает, но я его быстро приструнила».
А в середине августа раздался звонок. Я трубку взяла, а там — ор, крики, и Леночка смеется так, что захлебывается.
— Тёть Маш! Миша! Слышите? Поступил! По списку — двенадцатый из ста пятидесяти! Прошел, мой золотой!
Я села прямо на крыльцо, ноги подкосились. Слезы сами собой потекли — градом, в три ручья.
— Поступил… — шепчу. — Господи, поступил…
Михаил как раз с полей вернулся:
— Чего? Случилось чего?
— Поступил наш Сашка, отец! — кричу ему. — Кадет он теперь!
Миша замер. Медленно вытер руки о ветошь, отвернулся к забору, и я увидела, как у него плечи затряслись. Никогда не видела, чтобы мой Миша плакал, а тут — проняло старого солдата.
Я долго не могла в это поверить. Мой сынок, мой вечный лодырь и сорванец, будет учиться в кадетской школе! В настоящей, где дисциплина, где будущее. Это же не просто школа, это билет в другую жизнь, о которой мы тут, в Сосновке, и мечтать не смели.
Сидела я вечером на лавочке, смотрела на заходящее солнце и вспомнила вдруг один случай. Сашке тогда лет семь было, не больше. Нашел он где-то старую отцовскую фуражку, нацепил её — она ему аж на нос съезжала — взял палку вместо сабли и носился по двору.
— Я, — кричит, — мам, буду как дедушка! Я офицером стану! Буду родину защищать и тебя на машине катать!
Мы тогда с отцом еще посмеялись — мол, ишь, какой вояка выискался, штаны бы научился вовремя застегивать. А оно вон как вышло. Мечта-то, оказывается, никуда не делась, просто присыпало её серой деревенской пылью, а Леночка — душа её светлая — пришла и эту пыль сдула.
И всё ведь благодаря ей. Кто же знал тогда, несколько лет назад, когда я, мокрая от дождя, вбежала в школьный класс и увидела плачущую девчонку на раскладушке, что эта встреча решит судьбу моего сына? Кто же знал, что та маленькая, хрупкая учительница, которую мы приютили из жалости, окажется нашей самой большой удачей в жизни?
Не зря говорят старики, и я теперь это точно знаю: добрые дела возвращаются добром. Причем возвращаются тогда, когда ты этого совсем не ждешь, и в таком размере, что и не снилось. Мы ей — комнату да миску супа, а она нам — будущее для ребенка. Эх, не зря всё это было! Совсем не зря.
Я вошла в дом, достала из шкафа самую красивую скатерть — ту, что для больших праздников берегла. Скоро Сашка приедет на пару дней — вещи собирать, прощаться с друзьями. Надо пирогов напечь. Самых лучших, с капустой и грибами. И Леночке посылку собрать такую, чтоб весь её кадетский корпус наелся. Пусть знают наших, сосновских! Мы за добро добром платим, да еще и с верхом.