первая часть
Домой я приехала злая и решительная. Дети делали уроки, Дима смотрел новости — обычная пятничная идиллия.
— Дим, нам нужно поговорить, — сказала я, не раздеваясь.
Он поднял глаза от телевизора:
— О чём?
— О Марине.
Лицо его не дрогнуло, но я заметила, как напряглись плечи.
— Что о Марине?
— Вчера слышала ваш разговор в офисе. Случайно.
Теперь он побледнел, выключил телевизор, встал:
— Пойдём в кабинет.
Мы прошли в его домашний кабинет, он закрыл дверь.
— Катя, я могу объяснить.
— Объясняй.
Он походил по комнате, подбирая слова:
— Это временное увлечение. Понимаешь, у нас с тобой сейчас сложный период.
— Сложный период? Восемнадцать лет брака — это «сложный период»?
— Нет, я не то хотел сказать. — Дима остановился, посмотрел на меня в упор. — Катя, будь честной, посмотри на себя. Когда ты в последний раз покупала новое платье? Когда мы в последний раз ходили в театр? Ты превратилась в домохозяйку, которая думает только о работе и детях.
Удар в солнечное сплетение. Домохозяйку?
— Дима, я создаю программы, которые приносят компании миллионы.
— За компьютером, в домашнем халате. Ты потеряла женственность, Катя. А Марина… Она живая, интересная, с ней можно поговорить о чём-то, кроме алгоритмов и баз данных.
— И ради этого ты готов разрушить семью?
— Я не хочу разрушать семью, — вспылил он. — Но я имею право на счастье. Я работаю как проклятый, веду переговоры, добываю контракты, а дома меня ждёт женщина, которая весь вечер молчит над кодом.
Мы уже говорили повышенным голосом, и дети, конечно, слышали.
Аня первой заглянула в кабинет:
— Что происходит? Почему вы ссоритесь?
— Анечка… — начала я, но Дима перебил:
— Мама нервничает из-за работы. Всё нормально.
Но Аня не поверила. Она вошла в кабинет, села в кресло:
— Говорите правду. Я уже взрослая.
Миша тоже появился в дверях, молчаливый и насторожённый.
Я посмотрела на детей и решила быть честной:
— У нас с папой сложности в отношениях. Возможно, мы будем жить отдельно какое-то время.
— Из-за чего? — Аня смотрела то на меня, то на отца.
— У папы появилась другая женщина, — сказала я тихо.
— Катя! — возмутился Дима. — При детях!
— А когда мне говорить правду? Когда ты уже съедешь?
Аня растерянно моргала:
— Пап, это правда?
Дима тяжело вздохнул:
— Аня, взрослые отношения сложнее, чем кажется. Иногда люди меняются, и то, что было раньше, уже не работает.
— То есть правда? — голос Ани дрожал. — У тебя есть другая?
— Есть женщина, которая мне интересна, — признался Дима. — Но это не значит, что я вас не люблю.
Аня вскочила, глаза заблестели от слёз:
— Как ты мог? Мы же семья!
Но потом она обернулась ко мне:
— А ты, мама, не права. Ты правда стала какая-то серая. Только о работе думаешь, на нас внимания не обращаешь. Может, если бы ты больше времени ему уделяла…
Её слова ранили сильнее, чем все объяснения Димы. Собственная дочь обвиняет меня в разрушении семьи.
Миша молчал, но подошёл и обнял меня. Крепко, как может обнимать только ребёнок, который чувствует, что маме больно.
— Мам, — прошептал он, — мне всё равно, какая ты. Ты моя мама.
И я заплакала. Впервые за всё это время — от благодарности, от боли, от усталости.
Аня выбежала из кабинета, хлопнув дверью. Миша погладил меня по волосам и тоже вышел.
Мы с Димой остались одни.
— Вот видишь, — сказал он устало. — Даже дети понимают. Нам нужно что-то менять.
— Да, — ответила я, вытирая слёзы. — Нужно. Только не так, как ты думаешь.
Ночью я не спала, лежала и анализировала прожитые годы. Когда это случилось? Когда я превратилась в серую мышь, которая живёт в тени мужа?
Может, когда родилась Аня и я ушла в декрет? Тогда Дима начал ездить на переговоры, а я сидела дома с ребёнком и программировала между кормлениями.
Или когда мы переехали в загородный дом, я стала тратить больше времени на дорогу, реже появляться в офисе, а Дима полностью взял на себя представительские функции.
А может, я просто устала. Устала быть идеальной женой, матерью, программистом. Устала тянуть на себе техническую часть бизнеса и при этом молчаливо соглашаться с тем, что все лавры достаются мужу.
Растворилась в чужом успехе. Забыла, кто я такая. Превратилась в функцию — полезную, но незаметную.
Но теперь я знаю. И теперь я буду действовать.
Понедельник начался с того, что я впервые за восемнадцать лет брака не поцеловала Диму на прощание. Он этого даже не заметил, торопился на встречу с важными партнёрами. Я проводила его взглядом и подумала: интересно, знает ли он, что я знаю.
В офисе царила обычная суета, но для меня всё изменилось. Теперь я смотрела на происходящее другими глазами — не как жена генерального директора, а как человек, который готовится защищать свои интересы.
Марина порхала между отделами с особенным настроением. В её глазах светилась какая-то тайная радость. Видимо, Дима рассказал ей о нашем разговоре. Теперь она знала, что препятствие к их счастью скоро исчезнет.
— Екатерина Александровна, — подошёл Андрей, когда я разбирала почту, — можно с вами поговорить?
Мы прошли в переговорную, он закрыл дверь.
— Я хотел поблагодарить, — начал он тихо. — Знаю, что это были вы. Операцию маме сделали вчера, всё прошло отлично.
— Андрюша, я не понимаю, о чём ты.
— Понимаете, — он улыбнулся. — Мама всю жизнь говорила: добрые дела возвращаются добром. Если вам когда-нибудь понадобится помощь, любая, скажите. Я в долгу перед вами.
Я кивнула. Может, этот долг и правда пригодится.
— Андрей, у меня к тебе технический вопрос. Теоретически, можешь ли ты восстановить переписку с сервера? Если, например, нужно найти какие-то документы для аудита.
Он удивлённо посмотрел на меня:
— Конечно. У меня есть права администратора, все письма хранятся в резервных копиях. А что случилось?
— Пока ничего. Просто на всякий случай.
Он понимающе кивнул. Андрей был умным парнем, ему многого не нужно было объяснять.
Вечером, когда большинство сотрудников уже разошлись, я подошла к Андрею:
— Можешь показать мне переписку Дмитрия Сергеевича за последний месяц? Официально. Проверяю, нет ли технических обсуждений, которые касаются моих разработок.
Андрей на секунду замялся, но потом открыл почтовый сервер и ввёл свой администраторский логин.
- Екатерина Александровна, я покурю на балконе. Минут пятнадцать.
Он вышел, оставив меня наедине с компьютером.
Я быстро просмотрела папки Диминой почты: «Входящие», «Отправленные», «Переговоры». Стоп. Папка «Техногрупп».
Открыла. Переписка с неким Игорем Станиславовичем Морозовым, директором по развитию холдинга «Техногрупп». Первое письмо датировано двумя неделями назад, как раз после подписания контракта с «Промтехстроем»:
«Дмитрий Сергеевич, наш холдинг заинтересован в приобретении вашей компании. Готовы обсудить условия сделки».
Дальше шёл торг о цене: сорок пять миллионов рублей за сто процентов активов. При том, что только контракт с «Промтехстроем» оценивался в двадцать восемь миллионов, а у нас ещё дюжина постоянных клиентов.
Последнее письмо — от вчерашнего дня:
«Игорь Станиславович, согласен на ваши условия. При закрытии сделки хотел бы остаться в должности исполнительного директора. Также прошу рассмотреть возможность трудоустройства Марины Крыловой на позицию регионального директора по продажам. Юридические формальности можем завершить в течение месяца».
Я скопировала все письма на флешку. Руки дрожали от ярости.
Значит, вот как. Пока я думала, что мы строим семейное дело, Дима планировал продать всё за бесценок и устроиться наёмным менеджером — с Мариной в комплекте.
Сорок пять миллионов. Это грабёж. Наша компания стоит минимум восемьдесят, а то и девяносто миллионов. Только моя система управления складами тянет на пятнадцать–двадцать миллионов при нынешней оценке IT-разработок.
Андрей вернулся с балкона:
— Нашли что-то интересное?
— Да, — ответила я коротко. — Спасибо за помощь.
На следующий день я решила прощупать настроение в коллективе.
Начала с Олега: он работал над новым модулем интеграции.
— Олег Михайлович, как дела с проектом?
— Да нормально, Екатерина Александровна. Ну а, честно говоря… — он оглянулся, понизил голос. — Мне надоело, что мои разработки приписывают другим. На планёрках Дмитрий Сергеевич рассказывает о новых функциях так, будто сам их придумал.
— А что бы ты делал, если бы появилась возможность работать в команде, где каждый получает признание за свой труд?
Олег внимательно посмотрел на меня.
— Честно? — Олег задумался. — У меня есть предложения от других компаний, но я пока остаюсь из‑за вас. Вы единственный руководитель здесь, который понимает техническую сторону и ценит программистов.
После обеда я зашла к Татьяне Ивановне в бухгалтерию. Татьяна работала с нами с самого начала, помнила, как всё создавалось.
— Танечка, как дела? Не перегружают?
— Да что вы, Катя, привычная работа. — Она отложила калькулятор. — Только вот слухи ходят, что компанию хотят продавать. Это правда?
— А что говорят?
— Марина вчера с подругой разговаривала, думала, что я не слышу. Хвалилась, что скоро станет региональным директором в большой корпорации.
Татьяна Ивановна сняла очки, протёрла их.
— Катя, я помню, кто создавал эту компанию по‑настоящему. Помню, как вы ночами сидели над программами, а Дмитрий ездил по клиентам с вашими разработками. Не дайте себя обмануть.
Во вторник неожиданно позвонил Евгений Иванович:
— Екатерина Александровна, не могли бы вы сегодня вечером встретиться? Неформально. Есть вопросы, которые лучше обсудить лично.
Мы встретились в ресторане «Пушкин». Евгений Иванович выглядел встревоженным, не тот бодрый инвестор, которого я знала.
— Екатерина, — начал он без предисловий. — Мне звонили из «Техногрупп». Предлагают выкупить мою долю в вашей компании. По очень заниженной цене.
Я почувствовала, как похолодело внутри.
— И что вы ответили?
— Пока ничего. Но я хотел бы понять, что происходит. Дмитрий ничего мне не говорил о планах продажи. А я, между прочим, вложил в ваше дело не только деньги, но и репутацию.
— Евгений Иванович, — сказала я осторожно, — а вы лично что думаете о перспективах компании?
— Честно? — он наклонился ближе. — Я вложил деньги не в красивые презентации, а в реальные технологии. И эти технологии создали вы, а не Дмитрий. Он хороший менеджер, не спорю, но техническое ядро — это ваша работа.
— Допустим. И что вы предлагаете?
— Скажите честно, что происходит? У вас с Дмитрием проблемы? Потому что если он собирается продавать бизнес втихаря, это нарушение его обязательств перед инвесторами.
Я решила быть откровенной:
— Евгений Иванович, у нас действительно сложная ситуация и в семье, и в бизнесе. Дмитрий принимает решения, не посвящая меня в детали.
Он кивнул:
— Понятно. А если бы появился альтернативный проект? Новая команда, новые разработки, но с тем же техническим качеством?
— Это интересно, — ответила я нейтрально.
— Тогда держите мой номер. — Он протянул визитку. — Если что‑то решите, звоните. Инвесторы ценят честность и профессионализм, а не демагогию.
Домой в тот вечер я приехала с твёрдым решением.
продолжение