Марина купила эту квартиру на деньги, которые пахли типографской краской и бессонницей. Три года она работала в две смены, четыре года откладывала каждую премию, ещё три выплачивала ипотеку с процентами, от которых хотелось выть. Когда в день подписания документов о полном погашении кредита риэлтор протянул ей ключи, Марина расплакалась прямо в офисе банка. Не от счастья — от облегчения. Теперь эти шестьдесят два квадратных метра в сталинском доме с высокими потолками и дубовым паркетом принадлежали только ей. Каждая половица, каждая розетка, каждый сантиметр итальянской плитки в ванной были оплачены её собственным трудом.
Именно поэтому она так ценила тишину, которая встречала её по вечерам. Но в этот вторник тишина была расколота звонком в дверь, прозвучавшим слишком настойчиво для обычного возвращения мужа.
Андрей должен был вернуться из командировки только завтра утром. Марина, успевшая переодеться в домашний халат и налить себе чаю с мятой, удивилась, но обрадовалась. Она поспешила в прихожую, на ходу поправляя волосы.
— Сюрприз! — выдохнул Андрей, переступая порог.
Он выглядел уставшим, но каким-то нервно-возбужденным. Однако взгляд Марины зацепился не за букет слегка помятых хризантем в его руке, а за фигуру, стоящую у него за спиной.
Это была девочка-подросток. На вид ей можно было дать лет пятнадцать. Одета дорого, но небрежно: объемная толстовка, рваные джинсы, массивные кроссовки. В одной руке она сжимала смартфон, в другой — ручку огромного красного чемодана на колесиках.
— Привет, — буркнула девочка, не глядя на Марину. Её глаза блуждали по коридору, оценивая вешалку, зеркало, дорогие обои.
Марина застыла, чувствуя, как чашка в руках начинает мелко дрожать.
— Андрей? — голос предательски сел. — Кто это?
Муж закрыл дверь, отрезая их от внешнего мира, и, наконец, посмотрел жене в глаза. В его взгляде читалась странная смесь вины и вызова.
— Мариш, давай пройдем на кухню, я все объясню. Это Вика. Моя дочь.
Мир качнулся. За три года брака и два года встреч до этого Андрей ни разу, ни единым словом не обмолвился о детях. Он всегда говорил, что с первой женой они расстались «по молодости и глупости», детей не нажили, и вообще, эта тема была для него болезненной. Марина, будучи женщиной тактичной, в душу не лезла.
— Дочь? — переспросила она, чувствуя себя глупо. — Откуда?
— От первого брака, — быстро проговорил Андрей, подталкивая девочку вглубь квартиры. — Вика, разувайся, проходи. Марина добрая, она не кусается.
Марина стояла столбом, пока незнакомый подросток сбрасывал кроссовки прямо посреди коврика, не заботясь о том, чтобы поставить их аккуратно.
— Я есть хочу, — заявила Вика, проходя мимо Марины так, словно та была предметом мебели. — Пап, ты обещал пиццу.
— Сейчас, сейчас, зайка. Мариш, у нас есть что-нибудь перекусить? Мы с поезда, голодные как волки.
Андрей суетился, пытаясь сгладить острые углы своей болтовней, но атмосфера накалялась с каждой секундой. Марина молча развернулась и пошла на кухню. Ей нужно было сесть, иначе ноги просто подкосились бы.
Через десять минут на столе стояли разогретые котлеты и салат. Вика ела быстро, не поднимая глаз от телефона. Андрей же к еде не притронулся, нервно крутя в руках вилку.
— Почему я узнаю об этом только сейчас? — тихо, но жестко спросила Марина.
— Понимаешь, — начал Андрей, избегая её взгляда, — мы с её матерью расстались плохо. Она запретила мне общаться с дочерью. Я страдал, посылал деньги, но видеть её не мог. А сейчас у Лены... у бывшей жены... возникли трудности. Серьезные проблемы со здоровьем. Ей нужно лечь в клинику на обследование, потом, возможно, операция. Вику оставить не с кем. Бабушек нет. Не в детдом же её сдавать?
— И надолго это? — Марина старалась сохранить остатки самообладания, хотя внутри всё кипело.
— Неделю поживёт, — бросил он, наконец, взглянув на жену. — Максимум дней десять. Пока мать не выпишут. Мариш, ну ты же у меня понимающая. Где ей еще быть? Я отец, я обязан помочь.
Слова звучали логично, правильно. Какой нормальный человек выгонит ребенка на улицу? Но интуиция, та самая женская чуйка, которая ни разу не подводила Марину в бизнесе, сейчас выла сиреной. Что-то не сходилось. Слишком много нервозности в жестах мужа. Слишком хозяйский, оценивающий взгляд у девочки.
— А где она спать будет? — вдруг подала голос Вика, оторвавшись от экрана. — Я на диване не могу, у меня спина больная. Мне нужна кровать с ортопедическим матрасом.
Марина медленно перевела взгляд на падчерицу.
— У нас в квартире две комнаты, но вторая — кабинет. Там диван.
— Ну, значит, я в спальне, а вы на диване, — пожала плечами девочка, словно это было само собой разумеющимся. — Пап, скажи ей.
Андрей поперхнулся воздухом.
— Вика, ну что ты такое говоришь! Марина хозяйка...
— Мама сказала, что ты здесь тоже хозяин, — перебила его дочь. — Вы же женаты. Значит, все общее.
Тишина повисла тяжелым занавесом. Марина аккуратно положила вилку на стол. Звук удара металла о фарфор прозвучал как выстрел.
— Андрей, — ледяным тоном произнесла она. — Нам нужно поговорить. Наедине.
Муж виновато улыбнулся дочери:
— Викусь, допей чай, мы сейчас.
Они вышли в спальню и прикрыли дверь. Как только щелкнул замок, маска усталого путника слетела с лица Андрея.
— Марин, не начинай, а? — он устало потер переносицу. — Девчонка в стрессе. Мать в больнице, отец, которого она толком не знает, притащил её в чужой дом. Ей сложно. Потерпи немного.
— Потерпеть? Андрей, ты три года врал мне! Ты сказал, что детей нет!
— Я боялся, что ты не захочешь связываться с «прицепным», — он попытался обнять её, но Марина отстранилась. — Ты же у меня такая... независимая, карьеристка. А тут подросток. Я хотел сначала укрепить наши отношения, а потом рассказать. Но не было подходящего момента. А тут эта беда у Лены. Ну войди в положение!
— Она хамит, Андрей. И считает, что квартира общая.
— Она ребенок! Наслушалась глупостей. Я поговорю с ней. Всё, давай не будем ссориться. Я в душ, смою с себя дорогу, и мы спокойно все обсудим. Может, закажем роллы? Отметим воссоединение семьи, так сказать.
Он чмокнул её в щеку, схватил полотенце и скрылся в ванной. Вскоре оттуда послышался шум воды.
Марина осталась стоять посреди спальни, чувствуя себя оплеванной. «Воссоединение семьи». Звучало как издевательство. Она вышла в коридор, собираясь вернуться на кухню и поставить падчерицу на место, но остановилась.
Дверь в ванную была приоткрыта — Андрей забыл защелкнуть замок, — и оттуда, сквозь шум воды, доносилось его фальшивое пение. На тумбочке в прихожей лежал его бумажник и телефон. Экран смартфона периодически загорался, принимая сообщения.
Марина никогда не проверяла телефон мужа. Она считала это ниже своего достоинства. Но сегодня все правила были отменены. Она подошла к тумбочке.
На экране висело уведомление из мессенджера. Контакт был подписан как «Лена Работа». Странно, учитывая, что бывшую жену звали Лена, но Андрей говорил, что не общается с ней.
Сообщение гласило: «Ну что, заселились? Как она отреагировала? Не забудь про прописку, без нее в школу не возьмут».
Марину обдало холодом. Она оглянулась на кухню — Вика громко разговаривала с кем-то по видеосвязи, не обращая внимания на происходящее. Марина дрожащими пальцами ввела пароль — дата их свадьбы, как банально — и открыла переписку.
Читать пришлось быстро, сердце колотилось в горле.
«Все нормально, зашли. Она в шоке, но проглотила. Сказал, что на неделю».
«Андрей, не тяни. Неделя — это мало. Нам нужно закрепиться. Вика должна начать капать ей на мозги. Пусть чувствует себя виноватой».
«Знаю. Документы на школу у меня в сумке, завтра подам. Кстати, счет за первый семестр пришел, перекинь мне на карту, а то Марина увидит списание, будет скандал».
«Перекинула. Помни, наша цель — постоянная регистрация для Вики. Потом фиг выпишешь несовершеннолетнюю. А там и я подтянусь, типа ухаживать за ребенком».
«Люблю тебя. Скоро будем жить все вместе, как планировали. Эта дура ничего не заподозрит, она помешана на своей порядочности».
Телефон чуть не выпал из рук. «Эта дура». «Как планировали».
Значит, никакой болезни нет. Никакой командировки не было. Андрей просто ездил забирать дочь и, судя по всему, встречался с «бывшей» женой, которая, похоже, была вовсе не бывшей в эмоциональном плане.
Марина стояла, держа в руках телефон. Часть её — та, что привыкла быть рациональной — шептала: «Может, это недоразумение? Может, стоит выслушать его версию?» Но другая часть, та, что всегда чувствовала фальшь на деловых переговорах, кричала: «Беги. Это ловушка».
Она вспомнила свою квартиру. Десять лет ипотеки. Вечера, когда она ела лапшу быстрого приготовления, откладывая каждую копейку на досрочное погашение. Эту квартиру она выкупила своей кровью и потом. И теперь её собирались отнять. Легально. Красиво. С регистрацией ребёнка, которого потом не выгонишь.
Сомнения испарились.
Марина положила телефон на место, стараясь, чтобы руки не дрожали. Ей нужно было доказательство повесомее переписки, которую муж мог бы попытаться объяснить как «шутку» или «взлом».
Его пиджак висел на вешалке. Марина сунула руку во внутренний карман. Паспорт. Билеты на поезд. И сложенный вчетверо лист бумаги.
Она развернула его. Это был договор с элитной частной гимназией, расположенной в двух кварталах от дома Марины. Договор был заключен на имя Андрея, а дата стояла... сегодняшняя. И срок обучения — полный год.
Не неделя. Год.
А под договором лежал еще один бланк. Заявление на постоянную регистрацию по месту жительства. В графе «адрес» стояла улица и номер квартиры Марины. Не хватало только её подписи как собственника. Видимо, Андрей рассчитывал получить её хитростью или подделать, когда «обработает» жену.
Марина почувствовала тошноту. Все эти три года были ложью? Или он просто решил использовать её ресурс, когда подвернулась возможность?
Она достала телефон и быстро сфотографировала все документы. Потом открыла бумажник Андрея. Там, в отделении для прав, лежала старая, потрепанная фотография. Марина видела её раньше мельком, Андрей говорил, что это его сестра, которая погибла в аварии. Марина никогда не вглядывалась. Сейчас она достала фото.
На снимке молодая женщина с яркой, хищной улыбкой обнимала Андрея. У неё была характерная родинка над губой. Точно такая же родинка была у Вики. И та же улыбка, которую Марина видела пять минут назад на кухне.
Это была не сестра. Это была Лена. И судя по дате на обороте фото, снимок был сделан пять лет назад, когда Вике уже было десять.
Пазл сложился. Муж привёл в её квартиру свою дочь от другого брака не потому, что случилась беда. Это был рейдерский захват. Спланированный, циничный захват её территории.
Марина сунула фото и документы обратно, оставив всё так, как было. В этот момент шум воды в ванной стих.
Она медленно прошла на кухню. Вика уже закончила разговор и теперь с интересом исследовала содержимое холодильника, вытаскивая оттуда дорогие сыры и йогурты.
— А у вас тут неплохо, — заметила девочка, откусывая кусок пармезана прямо от куска. — Только скучновато. Я маме сказала, что мы тут ремонт сделаем. Обои эти мрачные уберем. Я хочу розовые.
Марина прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. Страх ушел. Осталась только ледяная ярость и удивительная ясность мысли.
— Ремонт, говоришь? — переспросила она спокойно.
— Ага. Папа сказал, что ты все оплатишь, потому что у тебя зарплата большая, а у него сейчас временные трудности.
Марина усмехнулась. Наглость этих людей не знала границ.
— Вика, а скажи честно, мама ведь не в больнице?
Девочка замерла с куском сыра во рту. Она медленно повернулась, и в её глазах Марина увидела тот самый вызов — точь-в-точь как женщина с фотографии. Та же родинка, та же улыбка.
— А какая разница? — она пожала плечами. — Всё равно тебе придётся нас терпеть. Папа говорит, несовершеннолетних не выгоняют. Это статья.
— Статья?
— Ну да. Мама научила. — Вика подошла ближе, понизив голос. — Если меня выгонишь, мы в полицию пойдём. Скажем, что ты жестоко обращаешься. У меня телефон всё записывает, между прочим. А ещё мама говорила, что вы временная. Просто кошелек с квартирой. Папа потерпит тебя еще немного, пропишет меня, а потом мы тебя выживем. Сама убежишь.
Слова повисли в воздухе. Марина смотрела на этого ребенка и не видела в ней ничего детского. Это был маленький монстр, воспитанный большим монстром.
Марина поняла: её квартира, купленная до брака, — цель. И она не собиралась отдавать ни пяди своей земли.
В этот момент дверь ванной открылась. Андрей вышел, распаренный, довольный, вытирая голову полотенцем.
— О, девчонки, вы уже подружились? — радостно спросил он, заходя на кухню.
Марина медленно оторвалась от косяка.
— Собирайся, — сказала она тихо.
Андрей замер с улыбкой на лице.
— Что? Куда собираться? В ресторан? Да ладно, Мариш, давай дома посидим...
— Собирай вещи. Свои и своей дочери. И уматывайте отсюда. Оба.
Улыбка сползла с лица мужа. Он непонимающе переводил взгляд с жены на дочь. Вика же демонстративно закатила глаза и снова полезла в телефон.
— Марин, ты чего? Какая муха тебя укусила? — Андрей попытался подойти ближе, включить свое привычное обаяние. — Устала? Нервы?
— Я видела переписку, Андрей. С «Леной Работа». И договор со школой. И заявление на прописку.
Кровь отхлынула от лица мужа. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Он понял, что пойман. Но тут же его тактика изменилась. Из ласкового котика он превратился в агрессивного зверя.
— Ты лазила в моем телефоне?! Ты не имеешь права! Это нарушение личного пространства!
— А планировать отжать у меня квартиру — это не нарушение? — Марина повысила голос. — Вон отсюда! Сейчас же!
— Никуда мы не пойдем! — голос Андрея сорвался на крик. — Я твой муж! Я здесь прописан! Имею право жить!
— Ты здесь не прописан, — ледяным тоном напомнила Марина. — У тебя была временная регистрация на год. Она закончилась месяц назад. Ты забыл продлить, а я не напоминала. Так что юридически ты здесь никто. Гость. А гости загостились.
Лицо Андрея стало землистым. Он действительно забыл об этом. В суете своего плана он упустил самую важную деталь.
— Ты не выгонишь ребенка на ночь глядя! — он решил давить на жалость. — На улице дождь! Куда мы пойдем?
— К маме Лене. Она же здорова, судя по твоим сообщениям. Вот и живите «все вместе, как планировали».
Марина прошла в прихожую, схватила куртку Андрея и швырнула её на пол. Затем подошла к красному чемодану Вики.
— Эй! Не трогай! — голос девочки стал пронзительным, она подбежала. — Это моё!
— Вот и забирай своё, — Марина выкатила чемодан на лестничную площадку и распахнула входную дверь настежь. — У вас пять минут. Если через пять минут вы не уйдете, я вызываю полицию. Скажу, что в квартиру проникли посторонние. Документов на право нахождения здесь у вас нет.
Андрей смотрел на неё с ненавистью.
— Ты пожалеешь, Марина. Ты останешься одна, старая и никому не нужная в своей бетонной коробке.
— Лучше одной в бетонной коробке, чем с крысами в постели, — отрезала она.
Андрей судорожно начал натягивать джинсы прямо в коридоре. Вика, уже не такая смелая, испуганно жалась к отцу. Весь её гонор улетучился, как только она поняла, что «злая тетка» не шутит и реально выставляет их за дверь.
— Пап, сделай что-нибудь! — хныкала она. — Куда мы пойдем?
— Замолчи! — рявкнул на неё Андрей. Он схватил свои ботинки, сумку с ноутбуком и, толкнув Марину плечом, вышел на лестничную площадку. — Пошли, Вика. Этой стерве все вернется бумерангом.
Через десять минут они наконец покинули подъезд. Марина захлопнула дверь, провернула замок на два оборота и накинула цепочку.
Сердце колотилось как бешеное. Руки тряслись. Её ноги подкосились. Она опустилась прямо там, в прихожей, прислонившись спиной к двери, и закрыла лицо руками. Хотелось разрыдаться, закричать, разбить что-нибудь. Три года жизни коту под хвост. Человек, которого она любила, оказался просто аферистом.
Но слез не было. Вместо них пришло странное чувство облегчения. Словно нарыв, который зрел долгое время, наконец-то вскрылся.
Она встала, прошла на кухню. На столе так и стояли недоеденные котлеты и надкушенный кусок пармезана. Марина сгребла всё это в мусорное ведро. Потом взяла тряпку и с остервенением начала тереть стол, где сидела Вика, словно пытаясь стереть саму память об их присутствии.
Её собственный телефон зазвонил. Неизвестный номер. Марина ответила.
— Ну что, выгнала несовершеннолетнего ребёнка? — насмешливый женский голос. — Я Лена, если что. Мать Вики. Завтра подам заявление в полицию. Жестокое обращение с ребёнком. Угрозы. У Вики всё записано на телефон. Посмотрим, как ты будешь объясняться.
Марина усмехнулась.
— Подавайте. Только учтите — у меня есть фотографии вашей переписки с Андреем, где вы обсуждаете план захвата моей квартиры. Есть договор со школой на год, а не на неделю. Есть заявление на прописку. И свидетели в подъезде, которые видели, как ваш бывший муж — а по документам вы в разводе, верно? — привёл ребёнка без моего согласия. Так что давайте в суд. Я готова.
В трубке повисла тишина. Потом короткие гудки.
Марина положила телефон на стол. Завтра она пойдет в МФЦ и подаст заявление на развод. Завтра она вызовет мастера, чтобы поменять личинки в замках. Завтра она обратится к юристу, чтобы подстраховаться.
А сегодня... Сегодня она нальет себе еще чаю, сядет в свое любимое кресло и будет наслаждаться тишиной. Своей собственной, честно заработанной тишиной, которую никто больше не посмеет нарушить. Её убежище устояло.
Спасибо за прочтение👍