Майя очнулась, лишь почувствовав боль. Роман слишком сильно сжал ей руки, это отрезвило.
— Стой!
Она оттолкнула его, отбежала в сторону, к окну, и вжалась в стену.
Сам он замер там, где все началось, у двери, но расстояние между ними казалось Майе ничтожно маленьким по сравнению с опасностью, которую таили в себе эти жалкие метры.
Предыдущая глава 👇
В его взгляде смешались недоумение и… восторг, показавшийся Майе неуместным. Она ждала раздражения или насмешек, на худой конец, но не выражения ликования, будто Лисовский внезапно выиграл в лотерею.
— Что это значит? — спросил он.
— Ничего. Игра. Пари. Мы поспорили с Викой, что я поцелую тебя.
Сказать ей было больше нечего. Что там Волкова? Угомонилась ли?
— А мне казалось, что поцелуи на спор не должны быть такими откровенными.
— Ты, видно, мастер подобных развлечений.
— Отрицать не буду.
Роман преграждал ей путь к свободе, а Майе больше всего на свете хотелось сейчас сбежать отсюда. Она чувствовала, что совершила ошибку и усугубляет свое положение каждым словом.
Девушка снова машинально потерла запястье, и заметила встревоженный взгляд Лисовского. Он пересек комнату, схватил ее за руку и поднял, рассматривая кожу.
— Я сделал тебе больно.
— А, ерунда. — Она попыталась улыбнуться, но трясущиеся губы не слушались.
Он же не просто целовал ее… Он как с цепи сорвался, набросился…
Роман придвинулся так близко, что она почти уперлась носом ему в грудь. Какой же он высокий и сильный. Ему ничего не стоит сломить ее волю, если он захочет…
— Боишься меня?
Майя упорно не поднимала глаз, и он, взяв за подбородок, поднял ее лицо к себе.
— Не боюсь.
Она открыла глаза и смело встретила его насмешливый взгляд. Наконец-то можно рассмотреть эти удивительные глаза Лисовских: они не были сплошь черными, но действительно отливали металлом. Какие цвета нужны, чтобы получить этот оттенок?
Руки Романа сомкнулись на ее талии.
Густо-синий замешать с черным, добавить белил и чуть-чуть серебра?
Его ладонь легла ей на живот и поползла вниз, еще ниже... Майя судорожно вскрикнула, и в ту же секунду Лисовский отошел от нее.
— Ты обезумевшая от похоти молодая горячая самка, — сказал он тихо. — Это не твоя вина, но я не поступлю так с Максимом.
Роман открыл дверь, жестом предлагая Майе уйти.
— Придешь ко мне, если сама решишь, что хочешь этого. Головой решишь, — добавил он, когда она медленно переступала порог.
— Вы, Лисовские, даже любовь математически рассчитываете? — горько усмехнулась она.
— Любовь?! — похоже, Роман искренне удивился. — Да ты хоть представляешь, что такое любить кого-то из нас?
— Увы, представляю. Мне по наследству передали одного такого… Влюбленного насмерть.
Майя пошла по коридору, не оборачиваясь, и вдруг услышала за спиной:
— Я хотел бы, чтобы ты решила правильно.
Она не повернула головы, не остановилась. Глаза жгло от подступивших слез. Ее переполняли стыд, злость, чувство вины перед Максимом и неведомо откуда взявшаяся обида. И эта обида росла и вскоре заслонила собой все прочие чувства. Лисовский отверг ее. Ее, даже не собиравшуюся изменять мужу, но подсознательно готовую к подлости со стороны любого из представителей этого семейства! Мог воспользоваться возможностью, но отказался. Он что же показывает, что лучше нее? Выше, благороднее?
Дойдя до лестницы, Майя послала полный ненависти взгляд в сторону комнаты Романа и с силой ударила по перилам. Она решит. Она так решит, что ее тут надолго запомнят.
У выхода в оранжерею показался Кирилл.
— Виктория не выходила из дома? — спросила Майя.
На миг ей стало не по себе: что, если шебутная подружка давно ускакала на поиски Федора или, того хуже, за помощью?
— Не видел, Майя Аркадьевна, но в парадную дверь никто не совался.
Это ничего не значит, Вика могла уйти испытанным способом — окнами.
***
Дина с Ладой развеяли все тревоги.
— Я только что Виктории Владимировне чай носила, — сказала Лада. — Сидит у себя.
— Так, — Майя строго погрозила пальцем, — чтоб окна ей больше не открывали. Вика не должна покинуть дом без моего ведома. Ясно?
Повариха и горничная мельком переглянулись, но выразили полнейшую готовность следовать приказу хозяйки.
После Майя отправилась к самой Вике, но та сразу не открыла.
— Я не хочу с тобой разговаривать, — донесся из-за двери спокойный голос.
— Викуль, ты просто глупостей не делай, ладно? Кирилл не выпустит тебя из дома, поэтому расслабься и не дергайся. Все к лучшему, поверь.
Вика тихо рассмеялась, потом все же отперла и впустила Майю.
— Поговорим здесь, а то ты сама всему дому сообщишь свою страшную тайну, — сказала она с прежней, свойственной ей, язвительностью.
— Вика, как мне тебя остановить?
— А ты Гусаку меня выдай. Думаю, жена Федора очень рада будет, если вместе с ним убьют и меня. Хотя Варвара считает, что я нужна ей живой, но теперь это бессмысленно. Я никогда не встану на ее сторону.
— Не суди меня, — Майе стало так противно от всего происходящего, что опять захотелось плакать. Годы дружбы псу под хвост из-за какого-то Лисовского!
После недолгого молчания Вика отозвалась:
— Я бы еще поняла, если бы ты действительно за Максима боролась…
— А за кого я борюсь, по-твоему?! За него, за себя!
— Да ты обиду вымещаешь…
— Ах, обиду?
— Именно. Но ведь ты знала, на что шла. Максим был с тобой честен.
— Знала ли я?! — Волна удушающей злобы, еще более мощная, чем раньше, затопила Майю. — Нет, Викуша, я не знала! Я не могла знать, что он до сих пор трясется над своей долбаной Юлей, потому что она же не могла просто умереть! Ей же надо было сделать это так, чтобы он на всю жизнь ее, стерву, запомнил!
Вика непонимающе посмотрела на Майю. Та расхохоталась.
— Я ведь не говорила! Мне казалось, это не совсем правильно, но раз ты завела речь об обиде, то выложу все! Ты знаешь, как она на самом деле умерла-то? Застрелилась! Только это страшная тайна, никто не знает. Максим с Лисовским тут такой спектакль устроили, что ого-го!
Вика отступила на шаг назад и упала на кровать, словно ей отказали ноги.
— Покончила с собой? — прошептала она. — Почему…?
— Якобы чтобы не умирать в мучениях. — Майя пожала плечами. — Максим уверен, что причина в другом, но кто ж теперь правду скажет? Вот Федор считает, что…
Вика перебила ее:
— Уходи. Я обещаю, что не сбегу, но уйди, пожалуйста.
— Как скажете, Виктория Владимировна! — Майя развела руками и слегка поклонилась.
Едва она вышла, как замок в двери за ней защелкнулся. Вика снова заперлась.
***
— Наташенька, отойдем на минутку, а?
Олег включил все свое обаяние на максимум, пытаясь вытащить Лисовскую из-за стола в ресторане, куда она привела его не на романтический ужин, как выяснилось, а на встречу с натуральными бандитами. При одном взгляде на плутоватые морды визави, Полтавцев тут же смекнул, что вдовушка приступила к очередному этапу операции по обрушению бизнеса Лисовского.
— Что ты творишь? — стараясь сдержать волнение, спросил он, когда она все-таки вышла с ним за пределы зала. — Собралась подписать с ними соглашение? Но они же преступники. Мошенники. Я думал, мы обо всем договорились: устроим себе свое маленькое дело, будем жить-поживать…
— Олежек! — ласковая улыбка Натальи не могла его обмануть: за ней явственно проступал акулий оскал. — Мы договорились о маленьком деле, и оно у нас будет. Я переведу нужную сумму на наш с тобой счетик и все. А компания пойдет себе ко дну.
— Максим не позволит, на что ты надеешься?
— А где Максим? — Лисовская округлила маленькие глаза-пуговки. — Нету Максима. Пропал. Исчез. А скоро сядет! Ты знаешь, что его в федеральный розыск объявили?
— Н-нет, — Полтавцев почувствовал, как живот закрутило, кожа под пиджаком стала противно-влажной. — За что?!
— За убийство моего дорогого супруга.
Лицо вдовы приняло деланно-скорбное выражение, тут же сменившееся злой усмешкой:
— У Дорна-то из прямых наследников престарелые родители да жена, художница недоделанная. Старики вряд ли вникать будут, а девчонке я заткну рот галереей…
— Наташа, солнце мое лучистое! — Олег ощутил, как у него задергался глаз, но нужно было держать себя в руках. — Ты послушай… А зачем тебе тогда бизнес рушить?
— Ты дурак совсем? — ощерилась Наталья. — У Лисовского четверо ублюдков! И еще одна тут выискалась… наследница!
Олег прищурился и переспросил:
— Что, прости? Чья наследница?
Новость о пятом ребенке Федора ошеломила его.
— Да ничья, неважно, там мизерная доля! — поморщилась Наталья. — Ты что хотел сказать-то?
— Дак это… — Полтавцев пытался собраться с мыслями. — Если Макса посадят, и ты заберешь всю власть себе, кто поможет детям Федора отнять ее у тебя? Никто.
— Но по закону у них все права!
— Так и у тебя они есть, ты жена! В суде свое отвоюешь!
— Это ничтожная часть.
— Милая, — Олег расплылся в улыбке и массирующими движениями прошелся по плечам Натальи, — ты все сможешь, у тебя лучшие адвокаты… А у них ничего! Они одни!
Она заметно колебалась.
— Не разрушай ничего: хапнешь весь пирог разом и дели, как хочешь, — продолжал гнуть свое Олег.
— Это надо обдумать. Может, ты и прав. Но куда я этих сейчас дену? — Наталья мотнула головой в сторону ожидавших за столом братков.
— Ссориться с ними нельзя… Ты им что-то уже обещала?
— Договорились обменяться предложениями.
— Тогда выслушай их и возьми паузу… И вообще, давай сейчас я выступлю.
— Ты? — Наталья недоверчиво изогнула бровь, глядя на кавалера, которого до сей поры считала туповатым прихлебателем.
— Думаешь, я не способен произвести впечатление? У меня отличные коммуникативные навыки! Идем.
Выпятив грудь колесом, Полтавцев навесил на лицо одну из самых обаятельных своих улыбок и, приобняв Наталью, двинулся назад. Ожидавшие встретили пару многозначительными ухмылками, из чего Олег с облегчением заключил, что их отсутствие не вызвало у бандитов подозрений, а было принято за желание интимно уединиться.
“Боже, Олег, и ради чего ты так рискуешь?!” — только и подумал он, набирая в грудь побольше воздуха перед исполнением сольной партии…
***
Бродя по огромному пустому дому Лисовских, Варвара предавалась воспоминаниям. Воспоминаниям нерадостным, и она предпочла бы, чтобы память в какой-то момент отказала ей. Увы. Каждая комната, каждый уголок воскрешали картины, от которых кровь стыла в жилах. Все, чему она была свидетелем, но не смогла распознать, а потом остановить… Бедный Федор, бедная Соня… Но с ними судьба обошлась милостиво, подарив хотя бы мгновения счастья.
Юля счастья не знала. Все вокруг считали, что она либо великолепно владеет собой, либо вовсе не испытывает эмоций, и только Варвара угадывала, когда демоны вновь принимались терзать искалеченную душу. Она видела Юлю по-настоящему спокойной лишь раз — в день ее похорон.
Жалела ли Варвара о том, что совершила? Ни капли. Она жалела о том, что не успела сделать все одна, не вовлекая остальных. Соучастие их не освободило, а теперь еще и потребовало расплаты. Они уходят один за другим, а она все живет и живет. И смотрит на это.
Незаметно для себя Варвара оказалась в спальне Натальи. Привычно окинув взглядом роскошно обставленную комнату, старуха скользнула взглядом по фотографиям на прикроватной тумбочке. Присмотрелась. Подошла ближе и взяла в руки один из снимков в деревянной рамке.
Да как же она могла забыть-то?!
***
Вика мрачно смотрела на заходящее солнце и ругала себя. Она была сегодня в городе, сумела вырваться — и как бездарно потратила это время! Наведалась в квартиру и осмотрелась, но не догадалась прихватить хоть сколько-нибудь денег из заначки, а ведь тогда могла бы купить телефон взамен того, что отобрали у нее еще в убежище у Лисовского.
Дура, сто раз дура! Без документов ей не продали бы симку, так смысл в мобильнике? Да и вообще, она же не могла знать, что нарвется в салоне у Лары на такое…
Мысли потекли в другом направлении. Вика не понимала, зачем Федора держат живым. Если планировалось подкинуть его тело в качестве жертвы крушения вертолета, то глупее не придумать — всем станет ясно, что он умер совсем недавно. В полиции же не дураки служат: никто не поверит, что Лисовский ползал по окрестностям, не попавшись на глаза спасателям, заглянувшим под каждый камешек.
Значит… Значит, осечка? Или план совсем другой? Сохранять ему жизнь определенное время, после которого хоть трава не расти?
Или… подкинуть труп, подставив кого-то?! Да не кого-то — Максима Дорна! Интересно, как это планировалось сделать и при чем тут Гусак… Кто он вообще такой, почему заинтересован… Что о нем известно? Лёша так и не перезвонил. Или Майя ничего не передала. Ладно… Гусак знаком с Лисовским, желает ему смерти. Полицейский… Неужели есть связь с Важениным? Нет! Денис настоящий друг Федору, Вика в этом убедилась лично. И его сестре был другом.
Новый виток воспоминаний, и Вика до боли закусила губу. О Юлии Лисовской думать совсем не хотелось. Это было самым страшным, что она узнала, пока сидела взаперти с Варварой. Дернул же черт бабулю удариться в воспоминания! Она не учла, как четко и быстро работают мозги у ее поднадзорной. Конечно, Вика очень быстро докопалась до правды, но о том, как закончила свою жизнь Юлия, ей не сказали. И еще не показали ни одной ее фотографии. Теперь же Вика владела полной информацией, сложила два и два, пришла к пугающему выводу и… и не знала, как ей теперь жить.
Солнце тонуло в море, тьма сгущалась. Что, если уже этой ночью они покончат с Лисовским? И она, Вика, ничего не сделает?!
***
— Денис Валерьевич? — скрипучий голос заставил Важенина вздрогнуть.
Прижав трубку к уху, он спустил ноги с широкой кровати — единственного предмета роскоши в его аскетично обставленной однушке — и шепнул златокудрой нимфе, хлопающей ресницами с другого края:
— Это по работе!
Нащупав валяющиеся на полу тапки, Денис встал и, почесывая пятую точку, поплелся на кухню, радуясь лишь одному: Варвара позвонила не до, а после. Хотя бы не испортила вечер.
— Слушаю вас, — пробормотал он.
С этой дамой у него был уговор: она беспокоит его по делу в любое время, а он потом спросит с нее за все прошлые грехи, коих на ее совести накопилось немало. Вот это “потом” оставалось вопросом туманного будущего, так что придется потерпеть.
— Денис Валерьевич, прошу прощения за поздний звонок, но произошло кое-что странное. Меня сегодня спрашивали о Гусаке и его отношениях с Федором.
— Чего? Варвара, вы можете без предысторий излагать? Что за Гусак?
— Алексей Ярцев интересовался у меня, не было ли в окружении Федора человека с по фамилии Гусак. А я, к стыду своему, начисто забыла, что такой человек имелся. И имеется. Ярцев отказался сообщить, кто надоумил его интересоваться Гусаком, но я сейчас с ним говорила, и он упомянул, что так зовут майора…
— Майора из участка в пригороде, — закончил за нее Важенин. — Дурацкая фамилия, я тоже запомнил, а что?
— И как зовут этого майора полностью?
— Да… э-э-э… Леонид Дмитрич, точно! — вспомнил Денис. — Леонид Дмитриевич Гусак.
— Значит, все правильно, — упавшим голосом произнесла Варвара. — Это, наверное, его Полтавцев и видел с Натальей… А я-то грешным делом на вас думала…
— Варвара! — грозно сказал Важенин. — Вы либо быстро мне объясняете суть проблемы, либо конец нашим соглашениям! Кстати, я нашел вашу беглянку, она сидит у Дорнов.
— Слава богу!
— Святых потом поминать будете — про Гусака излагайте.
***
Алексей Ярцев с огромным удовольствием вырубил бы мобильный телефон или хотя бы перевел его в режим вибрации, но он очень боялся пропустить звонок Вики. Своего телефона у нее сейчас не было, звонить она могла с любого номера, поэтому Алексей не мог заблокировать все входящие, оставив какой-то конкретный. В результате кто только сегодня ни домогался его. Последний звонок был от этой пугающей старухи Варвары, а теперь проявился не кто иной, как полковник Важенин. Может, ему удалось повидать Вику в доме у Майи?
— Алло, — ответил Алексей.
— Ярцев? Это Важенин! — голос был запыхавшийся, будто полицейский чин шагал, причем на хорошей скорости.
— Лёша, скажи быстро, зачем ты сегодня Гусаком у Варвары интересовался?
— Попросили.
— Кто?
— Ну…
— Ярцев, это важно!
— Майя Дорн.
В трубке наступила тишина, потом раздалось осторожное:
— Уверен?
— Конечно! Я что, не различаю, с кем говорю?
— А она объяснила мотивы свои? Зачем ей это?
— Нет.
— А что конкретно сказала? Лёша, это архиважно. Напрягись.
Алексей последовал совету напрячься и выдал:
— Она произнесла что-то вроде “не болтался ли возле Федора какой-нибудь Гусак”. И упомянула про участкового майора в их городке. Он же тоже Гусак. Но Федор его знать не мог, поэтому она и спросила, не было ли еще кого-то…
— Ясно, спасибо. Ты очень помог!
— Вы Вику видели?
— Нет, но она там, где ты сказал, не волнуйся. Все в порядке.
***
Следующим звонком Важенин снова связался с Варварой.
— Нашли? — коротко спросил он.
— Вот только просмотрела записи за тот день.
— Он?
— Он, Денис Валерьевич. Что делать будем?
— Ты сиди, а я… Я, наверное, поеду.
— Куда?
— К Майе Дорн! Это она Ярцева Гусаком пытала. Вот и поинтересуюсь, с чего ей такие странные вопросы в голову приходят. Мне что-то не нравится эта суета вокруг пригорода. И сама госпожа Дорн не нравится. Держится уж очень напряженно.
***
Было уже совсем темно, когда Вика поняла, что усидеть на месте и тем более заснуть в эту ночь не сможет. Одевшись, она подскочила к окну, распахнула его и ловко выбралась наружу. Все-таки хорошо, что первый жилой этаж не стали размещать слишком высоко.
Над горизонтом поднималась бледная луна, и ее свет озарял волны таинственным серебристым светом. Чайки кружили в небе, оглашая окрестности отчаянными резкими криками. В детстве Вике все казалось, что они кричат от боли. И до сих пор она мнения не поменяла, хоть оно и было абсурдным. Впрочем, не менее абсурдным казалось и другое ее убеждение: Вика верила, что в чайках воплощаются неупокоенные души умерших, оттого они и выглядят иногда такими зловещими, особенно когда смотрят своими маленькими глазками так пристально, будто хотят что-то сказать.
Девушка двинулась вдоль стены дома. Чайки принялись кричать еще громче и жалобнее. Вдруг за спиной послышался шум, и Вика в страхе обернулась: поистине гигантская чайка вспорхнула на утес. В сумерках было плохо видно, но в клюве она что-то держала. Как будто рыбу. Вику затошнило от одной мысли о том, что сейчас птица начнет рвать свою добычу на части прямо у нее на глазах. Она отвернулась и поспешно продолжила путь. Вот и окно кухни. Оно было освещено, и внутри возилась Дина. Вика постучала.
***
— Где же твои братишки и сестра?
Майя тихо приблизилась к одиноко сидящему в кресле Роману. На столике перед ним стояла бутылка, бокал с янтарной жидкостью юноша уже поднес к губам. Бокал был на низкой ножке и пузатый, и Майя поняла, что Лисовский пьет коньяк.
Она опустилась в соседнее кресло, запахнув длинный шелковый халат пестрой расцветки, который ей купил Максим на каком-то рынке в тропиках во время медового месяца.
Роман отпил, посмаковал коньяк по всем правилам, поморщился и поставил бокал на столик.
— Артем останется у друга ночевать. Никита с Дашкой перекантуются в городской квартире Максима, так и планировалось.
Майя молча приняла информацию.
— Ты извини, я снова влез в ваш погреб.
— Ничего страшного. Нравится коньяк?
Роман поморщился.
— Если честно, дерьмо. Я не пью такое… Не люблю.
— Зачем взял?
Роман откинул голову на спинку кресла. Майе вспомнился самый первый визит Федора, когда он примчался, только узнав об их с Дорном свадьбе. Лисовский сидел там же, где сейчас сидит его сын, а на подлокотнике примостилась Соня, нежно почесывая загривок своему ручному монстру. Красавица и чудовище, и оба на краю гибели. Какая печальная сказка!
— Отец делал так, — сказал Роман. — Приезжал из офиса к нам с мамой, садился в кресло в гостиной, пил коньяк. Расслаблялся. Мама сидела на полу перед ним. Или у него на коленях. Иногда он оставался в кресле до ночи, потом уезжал. Иногда ночевал. Бывало, что проводил с нами по нескольку дней… Это было время счастья для всех нас. Мы были семьей.
— Своеобразной семьей, — заметила Майя.
— У меня было лучшее детство, чем у остальных. Тёмке совсем не повезло. Он видел упадок. Отец в последние годы стал злее, а мама… Она заболела, когда я готовился поступать в университет. Я не знал тогда, насколько все серьезно, иначе не уехал бы.
Роман налил себе еще и выпил залпом, как водку. Снова наполнил бокал.
— Я не знаю, где они с Максом… Я снова звонил — тишина в эфире. Треск и помехи. Все.
Очередная порция коньяка отправилась в горло.
— Мне страшно, Майя. Перед тобой взрослый мужик, которому… страшно. Лови момент.
— Я тебя понимаю. В тревоге за мать нет ничего постыдного.
Она встала и подошла к его креслу, присела на подлокотник.
— Налить тебе? — спросил он.
— Нет, я не пью коньяк. Слишком крепко.
Ее ладонь мягко опустилась ему на затылок, пальцы погрузились в волосы. Мягкие… Ноздрей Майи коснулась смесь ароматов туалетной воды и алкоголя, хорошего дорогого алкоголя…
Роман блаженно запрокинул голову, повинуясь движениям ее руки. Оба молчали. Майя прислушивалась к себе. Если ее внутренний голос прозвучит, если остановит…
Она наклонилась к самому уху Романа и прошептала:
— Я решила. Как ты хотел.
Не открывая глаз, он чуть повернул голову:
— Уверена?
Вместо ответа она взяла его руку и поднесла к губам. Посмотрим, Лисовский, действует ли это на всех вас?
— Нет, — он отнял руку, — я предпочитаю продолжить с того места, где остановился.
Одним резким движением он стянул Майю с подлокотника и усадил на колени, прижимая к себе, одновременно распахивая ее халат, под которым ничего больше не было. Роман удивленно хмыкнул. Он был уже достаточно пьян, чтобы плохо соображать, поэтому Майе пришлось остановить его.
— Мы в гостиной, а в доме еще люди.
— Что же нам делать? А… знаю!
Он поднялся на ноги, обхватил Майю, легко поднял ее и понес. Халат так и остался валяться на полу.
***
Дина не открыла окно. Вика стучала и стучала, но повариха трясла головой и показывала знаками, что ей запрещено помогать девушке. В конце концов Вика сдалась и побрела назад. Ее охватили злость и отчаяние. А еще страх. Она больше не понимала, чего ждать от Майи.
Добравшись до окна своей комнаты, Вика обернулась к морю и бросила взгляд на утес, где видела чайку с рыбой. Птицы не было, но в нише, венчающей верхнюю часть камня, что-то лежало. Приблизившись, Вика с отвращением отшатнулась: то были останки рыбы, от которых поднимался тяжелый запах.
Окно рядом с ее спальней светилось мягким мерцающим светом. Кажется, там живет Роман Лисовский. На фоне занавесок мелькали тени. Вика подошла и заглянула внутрь, но сквозь полупрозрачные шторы толком ничего не было видно.
Вдруг кто-то стремительно подбежал к окну и распахнул его.
— Мне жарко! — прозвенел высокий голосок, и Вика остолбенела, разглядев в полутьме Майю — абсолютно голую. В объятиях Романа, подошедшего сзади.
Вика присела, боясь, что ее заметят, если она полезет к себе прямо сейчас. Над ней в вечерней тишине разносились звуки поцелуев и прерывистые вздохи. Потом раздался протяжный стон.
Зажав руками уши и зажмурившись, Вика сидела на голых камнях и ждала, пока все это кончится…
А где-то на трассе между городом и коттеджным поселком в бессильной злобе пинал по колесам своего заглохшего автомобиля Денис Важенин, так и не доехавший до особняка Дорнов.
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇
Все главы здесь 👇