В царской России проституция имела официальный статус: с 1843 года действовали легальные «дома терпимости», подчинённые Врачебно-полицейскому комитету. Однако нелегальные бордели и уличная торговля телом существовали параллельно, составляя теневую сторону этого мира.
Разброс между заведениями был огромен — от роскошных салонов на Потёмкинской улице, где визит к дорогой куртизанке обходился в 25 рублей, до мрачных притонов у Сенного рынка, где за 30 копеек можно было купить ласку изнурённой и больной женщины. Со временем, под давлением общественного мнения и ростом критики со стороны врачей и моралистов, публичные дома начали закрываться: к началу XX века их в столице осталось всего 32. Но спрос не исчез. Мужчины искали женщин в трактирах, на улицах и в ресторанах.
Особую роль в этой тени городской жизни играли гостиницы. На заседании Санкт-Петербургского врачебно-полицейского комитета 7 мая 1907 года градоначальнику Д. В. Драчевскому доложили, что «рестораны при гостиницах с продажей крепких напитков, музыкой и прочими увеселениями, при торговле до двух часов ночи, становятся притонами, где распутные женщины находят спрос и отправляются с мужчинами в отдельные номера».
Не меньшую «репутацию» имели и заведения с отдельными кабинетами, городские сады, танцевальные классы, кафешантаны. Проституция проникала даже в сферу домашнего труда — многие горничные и кухарки, зачастую приехавшие из деревень, продавали себя либо добровольно, либо от безысходности. Их уязвимостью пользовались мужчины всех сословий — от богатых «баринов» до дворников и лакеев. На фабриках же сексуальные домогательства со стороны мастеров и рабочих были почти нормой.
К 1917 году в одном только Петрограде официально числилось около 20 000 проституток. После Февральской революции легальную проституцию запретили, но запрет не уничтожил явление. В городе, переполненном солдатами и матросами, спрос на женское тело оставался прежним — только теперь он полностью ушёл в подполье.