Ангелина посмотрела на Марину долгим внимательным взглядом. Потом кивнула.
— Хорошо. Но ты поедешь не одна, я поеду с тобой.
— Нет. — Марина покачала головой. — Если мы приедем вместе, Виктор поймёт, что что-то не так.
Он и так уже напуган после того, как вы появились на банкете.
— Именно поэтому я должна быть рядом.
— Нет, я пойду одна. — Марина взяла свою сумку. — Я вернусь как ни в чём не бывало. Скажу, что мы просто поговорили. Что вы перепутали меня с кем-то. Заберу вещи детей, бабушкину шкатулку и уеду.
Ангелина нахмурилась. Не нравился ей этот план. Слишком уж рискованный.
— У тебя есть телефон?
Марина достала из кармана старую кнопочную «Нокию» с треснутым экраном. Батарея в нём держала от силы сутки.
— Это не телефон, это музейный экспонат, — Ангелина покачала головой. Она достала из сумки айфон последней модели. — Возьми мой запасной. Номер уже активирован. Если что-то пойдёт не так, то звони. Я буду ждать тебя в машине недалеко от особняка.
Марина взяла телефон. Он был красивый, тяжёлый, что было очень непривычно для неё.
— Спасибо.
— И ещё. — Ангелина открыла сумку, достала конверт. — Здесь пятьдесят тысяч наличными. На экстренный случай, если придётся срочно уехать. На такси, гостиницу, билеты. На что угодно...
Марина посмотрела на деньги. Пятьдесят тысяч... Столько она не видела за последние пять лет.
— Я не могу это взять...
— Можешь. Это твои деньги. Точнее, это крохи по сравнению с тем, что тебе принадлежит по праву. — Ангелина сунула конверт в руки Марины. — Бери.
Марина взяла деньги и спрятала их во внутренний карман куртки.
— Я буду ждать в машине через квартал от особняка, — сказала Ангелина. — Чёрный «Лексус». Если будет опасность, то беги. Просто беги ко мне, я заберу тебя.
Марина кивнула и пошла к двери.
— Марина.
Она обернулась.
— Будь осторожна. Пожалуйста.
— Хорошо.
Такси остановилось у кованых ворот особняка Терентьевых в половине первого ночи. Марина несколько минут сидела в машине, глядя на освещённые окна. Двенадцать лет она входила сюда как прислуга. Сегодня всё будет иначе.
Она вышла из машины, заплатила водителю и прошла через калитку.
Молоденький охранник Серёга всегда относился к ней по-человечески. Он удивлённо поднял брови и спросил:
— Марина Владимировна? А мы думали, вы с той женщиной уехали насовсем.
— Как видишь, вернулась.
Она прошла по дорожке из гравия к дому. Сердце колотилось, но руки не дрожали. Внутри было странное спокойствие. Словно двенадцать лет страха разом испарились.
В холле её встретила Людмила Петровна. Свекровь сидела в кресле у камина, закутанная в кашемировую шаль. При виде Марины она вскочила:
— Явилась! Не запылилась! Где ты была? Что эта женщина тебе наговорила?
— Ничего особенного. — Марина спокойно сняла куртку. — Просто поговорили.
— Просто поговорили? — Людмила прищурилась. — Два часа разговаривали?
— Два часа.
— И о чём?
— О семье. О прошлом.
Свекровь подошла ближе и внимательно посмотрела на невестку.
— Ты как-то изменилась. Что-то с тобой не то...
— Устала просто. Спать хочу. А где Виктор Борисович?
— В своём кабинете. С Дмитрием. Они... — Людмила запнулась. — Обсуждают дела.
Марина кивнула и пошла к лестнице.
— Куда ты?
— К детям. Проверю, как они.
— Они спят давно. Не буди.
— Не буду будить. Просто посмотрю.
Она поднялась по лестнице, не оборачиваясь. Марина чувствовала на спине взгляд свекрови. Тяжёлый. Подозрительный.
Наверху она остановилась и прислушалась. Из кабинета Виктора доносились приглушённые голоса. Она различила злой и резкий голос тестя и Дмитрия — испуганный, оправдывающийся.
Марина прошла мимо к детской.
Артём не спал. Сын сидел на кровати с телефоном в руках. При виде матери мальчик вздрогнул.
— Мам. Ты вернулась?
— Да, сынок.
— А правда, что та женщина твоя родственница?
— Правда.
— И что дед... — он замялся. — Я видео смотрел. Кто-то из гостей снял. Уже в интернете пишут всякое.
Марина подошла ближе, села на край кровати. Артём не отодвинулся. Это было важно. Впервые за долгие годы он не отстранился от неё.
— Артём, послушай. Мне нужно кое-что тебе рассказать.
Она говорила тихо и кратко о Волынских, о краденых проектах, о смерти её отца. Не сказала прямо, что дед убийца. Но Артём умный. Сам понял.
— То есть... — он побледнел. — Дед украл всё у твоей семьи?
— Да.
— И мой прадед, твой отец... Его убили?
— Я так думаю. Доказательств нет. Но я думаю, да.
Артём молчал. Переваривал информацию. Потом тихо спросил:
— А мы что? Мы тоже... живём на краденом?
Марина не ожидала этого вопроса. Но он был справедливый и правильный.
— Да. Всё, что у этой семьи есть, построено на краже и лжи.
— И ты двенадцать лет терпела... зная это?
— Нет. Я узнала только сегодня. Два часа назад.
Артём посмотрел на неё незнакомым взглядом, будто видел впервые.
— Мам, прости.
— За что?
— За то, что я... — голос мальчика дрогнул. — Я верил бабушке. Думал, что ты... что ты плохая мать. Что ты глупая, ленивая. Я стыдился тебя.
Марина почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она протянула руку, взяла сына за ладонь.
— Ты не виноват. Тебе внушали это с детства.
— Я должен был понимать.
— Тебе двенадцать лет. Ты ещё ребёнок.
Они помолчали. Артём сжал крепче её руку.
— Что ты будешь делать?
— Мы уедем. Сегодня. Я, ты и Вероника.
— Куда?
— Пока в гостиницу, а потом решим.
— Дед не отпустит.
— Отпустит. У него нет выбора.
Артём медленно закивал головой.
— Мне собираться?
— Да. Бери самое необходимое. Быстро и тихо...
Мальчик слез с кровати, достал рюкзак из шкафа. Марина смотрела, как он аккуратно складывает вещи: футболки, джинсы, учебники, ноутбук.
— Артём.
— Да?
— Спасибо. За то, что поверил мне.
Он посмотрел на неё и неуверенно улыбнулся.
— Ты же моя мама. Кому мне ещё верить?
Восьмилетняя Вероника спала, обнимая плюшевого медведя. Светлые волосы дочки растрепались по подушке. Ещё такая маленькая.
Марина осторожно разбудила её.
— Мамочка? — сонно пробормотала дочь. — Что случилось?
— Вероничка, нам нужно уехать. Ненадолго.
— Куда? Почему?
— Потом объясню. Собери рюкзак. Положи любимые игрушки и одежду.
Вероника села и потёрла глаза кулачками.
— А бабушка знает?
Марина замерла. Даже маленькая дочь спрашивает разрешения у бабушки, а не у матери.
— Вероника, послушай меня внимательно. — Она присела на кровать и взяла дочь за плечи. — Я твоя мама. Мне не нужно разрешение бабушки. Я сама принимаю решения. Понимаешь?
Девочка посмотрела на неё странным взглядом, будто пыталась понять что-то очень важное.
— Хорошо, — сказала она наконец тихо.
Пока дети собирали вещи, Марина пошла за шкатулкой.
Её восьмиметровая каморка была в конце коридора. Там стояла узкая кровать, старый комод и тумбочка. Окно выходило на хозяйственный двор. Двенадцать лет она жила здесь. В доме было двенадцать комнат, а ей отвели этот чулан.
Она открыла нижний ящик комода, достала стопку постельного белья, под которой лежала тяжёлая деревянная шкатулка. Она была резная, с потемневшими от времени узорами размером с обувную коробку.
Марина присела на край кровати и открыла крышку.
Внутри были фотографии, те самые, что она видела сотни раз. Волынские. 1898 год. Семья у дома с колоннами. Дети с серьёзными лицами.
Больше ничего. Просто фотографии.
Марина почувствовала разочарование. Неужели Ангелина ошиблась? Неужели здесь нет никаких документов?
— Положи на место.
Она резко обернулась.
В дверях стоял Виктор Борисович с покрасневшим лицом в расстёгнутой рубашке. От него несло коньяком.
— Положи, — повторил он. Шагнул в комнату. — Эта вещь не твоя.
— Это подарок моей бабушки. — Марина прижала шкатулку к груди. — Мне.
— Твоя бабушка была воровкой. — Он говорил тихо, но в голосе звучала угроза. — Как и вся ваша семейка. Украли то, что им не принадлежало. Прятали годами.
Он подошёл ближе и посмотрел на шкатулку злыми глазами.
— Думаешь, я не знаю, что там? Я двадцать лет её искал. Обыскивал квартиру твоей бабушки после её смерти, но не нашёл. А ты всё это время хранила это здесь. У меня под носом...
Марина попятилась и упёрлась спиной в стену.
— Не подходите.
— Или что? — Он усмехнулся. — Позовёшь на помощь? Кого? Сына, который тебя презирает? Дочь, которая избегает тебя? Мужа, который спит с другой?
Каждое слово било наотмашь, но Марина не сломалась.
— Я ухожу и забираю детей.
— Никуда ты не уйдёшь. — Виктор приблизился вплотную. — Останешься здесь и будешь молчать, как молчала двенадцать лет. Как покорная мышка...
— Нет.
— Что?
— Я сказала: нет.
Он замер. В его глазах мелькнуло удивление.
— Ты совсем страх потеряла. — Он прищурился. — Твоя мать тоже так на меня смотрела. Перед тем, как...
Он не договорил. Но Марина поняла всё.
— Это вы, — прошептала она. — Вы убили моего отца. И мать...
— У тебя нет доказательств.
— Найду.
Виктор расхохотался неприятным лающим смехом.
— Ищи. Тридцать пять лет прошло. Все свидетели давно в земле. А ты кто? Никто. Пустое место. Серая мышка...
Он протянул руку к шкатулке.
— Отдай.
— Нет.
Он грубо схватил её за запястье. Пальцы впились как клещи. Марина вскрикнула, но не выпустила шкатулку.
— Отдай, я сказал!
— Отпустите мою маму.
Артём стоял в дверях с хоккейной клюшкой в руках, которую ему подарила мама на одиннадцать лет.
— Щенок. — Виктор не разжимал хватку. — Положи это и уйди.
— Отпустите её. — Голос Артёма дрожал, но он не отступал. — Вы ей больно делаете.
— Ты на кого руку поднимаешь? На деда?
— Вы не мой дед. — Артём поднял клюшку. — Вы убийца.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Старик и мальчик.
Потом Виктор разжал пальцы.
— Вы пожалеете, — сказал он тихо. — Оба пожалеете.
И вышел, оттолкнув внука плечом.
Марина перевела дыхание, на запястье наливался багровый синяк.
— Мам, ты в порядке?
Артём бросил клюшку и подбежал к ней.
— Да. Спасибо, сынок.
Она обняла его крепко. На этот раз он не отстранился.
— Я слышал, что он говорил про твою мать. Это правда?
— Я не знаю точно. Но собираюсь выяснить.
— Я тебе помогу.
Марина сжала его ладонь, в груди потеплело. Может быть, ещё не всё потеряно...
— Пойдём. Нам нужно уходить. Быстро.
Продолжение следует...