— Ты что, серьёзно? — Я уставилась на экран банкомата, где вместо баланса светилось: «Счёт заблокирован».
— Абсолютно серьёзно, — голос Димы в телефоне звучал ровно, почти скучающе. — Квартира оформлена на меня, карта общая — значит, тоже моя. Ты же сама всегда хотела, чтобы я всем занимался.
— Дима, там деньги за весь сезон! Я шесть месяцев работала в двух офисах! — Пальцы сжались вокруг телефона так, что затрещал чехол.
— Работала ты, и накапливала на нашу жизнь. Только жизнь эта, Ленк, закончилась. Вещи свои заберёшь в субботу, когда меня не будет.
— Постой...
Гудки. Он просто повесил трубку.
Я стояла у банкомата на центральной площади нашего городка, пока мимо текли люди с пакетами из «Пятёрочки». В кармане — триста рублей наличными. На карте — ноль. В съёмной квартире, которую я покинула три года назад, ради жизни с Димой — пусто, там давно другие жильцы. А в той, где я жила последние три года, где каждый угол помнит мои руки...
Там теперь живёт он. С другой.
***
Суббота выдалась серой, под стать настроению. Я приехала к девяти утра — Дима обещал, что будет у матери до обеда.
Замок не поддался.
Я попробовала ещё раз. И ещё.
— Он поменял, — сказал сосед дядя Паша, выглядывая из своей двери. — Вчера мастера вызывал. Ты уж извини, Лен, я думал, ты в курсе.
Курсе. Я была в курсе только того, что за три года вложила в этот ремонт всё — от обоев до мебели на кухне. Дима «временно не работал», искал себя. Нашёл, видимо. Инструктора по фитнесу, двадцать два года, длинные ноги и девять классов образования.
Телефон Димы был недоступен.
Я села на ступеньки подъезда и заплакала — тихо, зло, сквозь зубы. Мне тридцать четыре. Я старший менеджер в туристическом агентстве «Горизонт» и подрабатываю по вечерам администратором в салоне красоты. Я неделями не сплю нормально, питаюсь дошираком и забыла, когда последний раз покупала себе что-то не из секонд-хенда.
И у меня только что отобрали дом.
***
— Мать, это временно, — бубнила я, складывая свои вещи — те, что удалось вытрясти через скандал — в крошечную комнату в родительской хрущёвке.
— Да живи, доченька, сколько надо, — мама гладила меня по спине, и я чувствовала, как её ладонь дрожит. Пенсия у неё — двадцать три тысячи. Коммуналка — восемь. На двоих нам хватит впритык, если я не заболею.
Если никто не заболеет.
Через неделю я узнала, что Дима выставил квартиру на продажу — за три миллиона. Треть этой суммы стоил ремонт, который я в неё вбухала. Сама квартира досталась ему от бабушки, в наследство. Юридически я на неё никогда не имела прав.
— Я его убью, — прошептала я в телефон Тане, единственной подруге, которая не растворилась, когда у меня кончились деньги на посиделки в кафе.
— Не стоит он тюрьмы, — отрезала Таня. — Лен, послушай. Приходи завтра в салон пораньше. Там будет один человек...
— Таня, я не в настроении для знакомств.
— Это не знакомство. Это шанс.
***
Мужчина появился в салоне «Шарм» ровно в десять утра — высокий, в строгом сером костюме, седина у висков придавала ему вид человека, который никогда не сомневается.
— Игорь Викторович Соболев, — представился он. — Я владелец сети отелей «Уют». Ваша подруга говорит, вы талантливый менеджер.
Я вытерла руки о форменную юбку.
— Я работаю в турагентстве. Продаю путёвки.
— Я знаю. — Он положил на стойку визитку. — Мне нужен человек, который умеет работать с людьми, понимает, что такое сервис, и не боится начинать с нуля. Управляющая нашего флагманского отеля уходит в декрет. Зарплата — восемьдесят тысяч на испытательном сроке, потом сто двадцать плюс бонусы.
Я молчала. Восемьдесят тысяч — это больше, чем я зарабатывала в двух местах вместе.
— Почему я? — выдавила я. — У вас наверняка есть кандидаты с образованием...
— Образование можно получить. Характер — нет. — Он чуть прищурился. — Таня рассказала вашу историю. Не все подробности, но достаточно. Женщина, которая способна три года тянуть на себе мужчину и не сломаться — мне такие нужны.
— Я сломалась, — честно призналась я.
— Вы стоите передо мной. Значит, нет.
***
Первый месяц был адом. Я училась всему — от бухгалтерских программ до управления персоналом. Игорь Викторович не делал мне поблажек, но был рядом на каждом сложном участке — терпеливо, требовательно, без снисхождения.
— Вы слишком мягко с ними, — говорил он после очередного конфликта с горничной. — Доброта без границ — это не доброта. Это слабость.
Я училась жёсткости. Учиться было больно — как учатся ходить после перелома.
Через три месяца отель вошёл в топ-5 региона по отзывам на Островке. Через полгода я получила премию — двести тысяч. Положила их на счёт и неделю не могла поверить, что это моё. Только моё.
Через восемь месяцев Игорь Викторович пригласил меня на ужин.
— Это не деловая встреча, — сразу предупредил он. — Я хочу провести вечер с женщиной, которая мне нравится.
Я смотрела на него — на дорогие часы, на уверенную посадку головы, на взгляд, который не скользит, а останавливается — и не понимала, что он во мне нашёл.
— Я старше вас на пятнадцать лет, — продолжил он, словно прочитав мысли. — У меня взрослая дочь от первого брака. Я не романтик. Но я умею ценить настоящее.
— А я не умею доверять, — ответила я.
— Научу.
***
Мы начали встречаться. Осторожно, как ходят по тонкому льду. Он не торопил, не давил, просто был — стабильный, как горизонт.
Через год он предложил переехать к нему. Двухуровневые апартаменты в новом ЖК, панорамные окна, кухня, в которой я боялась трогать технику.
— Это временно, — бормотала я, разбирая вещи. — Пока не накоплю на своё...
— Лена, — он взял меня за руки. — Это твой дом, если захочешь. Без условий.
Я заплакала. От страха, от благодарности, от того, что не понимала правил игры.
***
Дима объявился зимой.
Я стояла у входа в отель — наш отель, где моё имя теперь висело на табличке у ресепшена — когда увидела его. Он шёл по улице в старой куртке, подошва ботинка отклеилась.
— Лен, — он остановился в метре от меня. — Я слышал, ты теперь большая начальница.
— Управляющая, — поправила я.
— Круто. — Он потоптался. — Слушай, ты не могла бы... ну, я сейчас совсем плохо. Та девчонка съехала, квартиру продал, вложился в бизнес друга... кинули. Мог бы я поработать у тебя? Я всё могу — грузчиком, охранником...
Я смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни злости, ни торжества. Пустоту.
— Нет, — сказала я.
— Лен, ну пойми, я тогда дурак был...
— Нет, — повторила я. — Не потому что я злюсь. А потому что не хочу тебя видеть. Вообще.
Он хотел что-то сказать, но я развернулась и вошла внутрь.
Игорь сидел в лобби с планшетом.
— Это он? — спросил он негромко.
— Он.
— Хочешь, я...
— Нет. — Я села рядом. — Мне от него ничего не нужно. Даже извинений.
Он кивнул и взял меня за руку. Я посмотрела на наши переплетённые пальцы — мои с коротко стриженными ногтями, привычные к работе, и его, холёные, сильные.
— Я всё ещё боюсь, — призналась я.
— Чего?
— Что это окажется неправдой. Что я проснусь в съёмной комнате, без денег и без будущего.
— А если окажется правдой? — Он повернул моё лицо к себе. — Если это — твоя новая жизнь, которую ты построила сама? Что тогда?
Я не знала ответа.
Знала только, что впервые за много лет не хочу сбегать.
***
Вечером мы стояли на балконе — город внизу мерцал огнями, холодный ветер трепал волосы.
— Я всё думаю, — сказала я, — где тот момент, когда всё изменилось? Когда я перестала быть жертвой и стала... кем?
— Собой, — просто ответил Игорь.
— А если я не знаю, кто я?
— Узнаешь. — Он обнял меня со спины. — У тебя теперь есть время.
Я прислонилась к нему, закрыла глаза.
Его новая жизнь построена на моих руинах — так я думала, когда всё только рухнуло. Но сейчас, стоя здесь, я поняла: моя новая жизнь построена на том же фундаменте. На руинах старой меня, слабой и покорной.
И я не знаю, как это закончится. Не знаю, хватит ли у меня смелости довериться. Не знаю, что будет, если Игорь окажется очередным красивым миражом.
Но я знаю, что больше никогда не отдам свою жизнь в чужие руки.
Даже если придётся строить заново. Из руин. Из золы.
Я научилась.
Подписывайтесь. Делитесь своими впечатлениями и историями в комментариях , возможно они кому-то помогут 💚