Дом ночной — пустой и гулкий,
Замолчали голоса.
Звук шагов затих вдали,
Только света полоса.
Все таинственно здесь — странно,
Паутины сеть в углах.
Человек здесь гость незваный,
Здесь живёт ужасный страх.
В половице скрипит басом,
Тенью руки тянет к нам,
И кошмарным смотрит глазом,
Мраком шепчет по углам...(отрывок)
Наташа, увидев, как жуткие отростки тянутся к ней, извиваясь словно живые змеи, готовые в любой момент опутать ее и впиться в тело своими острыми кончиками, от страха у нее перехватило дыхание, а сердце забилось где-то в горле. Она застыла, не в силах пошевелиться, пока эти зловещие отростки медленно и неотвратимо приближались к ней. Наталья закричала и лишилась чувств.
Наступила жуткая, давящая тишина, от которой по спине пробегал мороз. Сашка и баба Тоня остановились. В душу их заползал липкий страх, давил на сердце. Становилось нечем дышать. Тоска, тоска затягивала их в кокон. Опутывала, забирала последние силы к сопротивлению.
— Сашок, не сдавайся, борись, это морок, ведьма наводит. Читай молитовку, читай, — из последних сил поддерживала его старушка. Сашка стал повторять за бабой Тоней святые слова, становилось как будто легче. Они пробирались по тёмному коридору, холод леденил тело, заползал в сердце. Сашку заколотило, он ближе придвинул лицо к дымящему пучку полыни.
— Как холодно, — прошептал он.
— Идём, Сашок, не думай об этом, это все её проделки, ведьмаки. Не хочет упокоиться, проклятущая. Тени на стенах принимали жуткие образы, они медленно двигались за старушкой и Сашкой, расставив свои страшные конечности. Они готовы были схватить этих двоих, но дым от тлеющей травы не давал к ним приблизиться. Сашка прислушался:
— А тишина какая, просто на уши давит, — озираясь по сторонам, прошептал он.
— Ты, Сашок, не смотри на стены, иди за мной, не поддавайся на ведьмины уловки. Одолеем эту нечисть, вызволим Наташу, — баба Тоня погрозила сухим кулачком куда-то в конец коридора.
Сашка изо всех сил старался не обращать внимание на стены, но жуткий холод в помещении сковывал его движения. На смену страху пришло какое-то безразличие и сон. Страшно захотелось спать, силы вдруг стали покидать его через ноги.
— Сашок, ты это чего? Что с тобой? Ну-ка, на, хлебни водички святой, — старушка протянула ему бутыль, из которой плескала на стены. Сашка взял бутылку и сделал глоток, в голове прояснилось. Сон как рукой сняло. Страх за жену вернулся с удвоенной силой.
— Ах ты, погань нечистая, — заорал он и двинулся вглубь коридора. Баба Тоня семенила следом. Добежав до нужной двери, он толкнул ее, но дверь, закрытая изнутри, не поддалась.
— Подожди, Саша, дай соли на порог посыплю и водицы полью, — попросила старушка.
Сашка стоял, прислушивался, пытаясь понять, что происходит в комнате. После того как баба Тоня полила и посыпала, она отошла от двери, давая Сашке простор. Он глубоко вздохнул, как перед прыжком, и, разогнавшись, понёсся на дверь, стараясь высадить её плечом. Дверь с первого раза не поддалась. Сашка отошел и с разгона снова налетел на дверь, замок уже не так крепко держался. Баба Тоня приложила ухо к двери, пытаясь услышать, что там происходит. Шорох и движения, а потом слабый стон послышался из--за двери.
— Сашок, давай, поднатужься, там она, горемычная, стонет, видно, тяжко ей там, — чуть не плача промолвила старушка.
Сашку второй раз просить не нужно было, он налетел на дверь и с грохотом высадил её, сам не удержался и полетел кубарем. Баба Тоня следом заскочила в комнату и остолбенела от увиденного. Наталья лежала на кровати, белая как мел, а вокруг нее, извиваясь как змеи, вились отростки-щупальца и присасывались, вытягивая из нее все жизненные силы. Покойная Ираида Максимовна лежала рядом с Натальей, и вид у нее был не как у умершего человека. Щеки ее порозовели, а губы тронула жуткая улыбка. Она открыла свои мутные глаза и сфокусировала их на бабе Тоне.
— Зачем пришла? — прошипела она, и лицо ее исказилось. — Давидка, уничтожь ее, — она протянула руку в сторону старушки.
— Ах ты, ведьма проклятая! — вскричала баба Тоня. — Вот тебе, вот, во имя Отца и Сына и Святаго Духа, получай, — она плескала на ведьму святую воду и окуривала ее дымом от травы. Мёртвая ведьма извивалась, отростки попрятались. Там, где попадала святая вода, появились чёрные струпья.
... — Веткой полыни ударяю и приговариваю: иди туда, где птица не летает, немой орёт, где мёртвый живёт. Запираю девятью замками, десятью ключами, непорочными руками, Божьими устами. Замки не разомкнутся, ключи не найдутся... — Баба Тоня читала заговор над ведьмой, охаживая ее со всех сторон горящей полынью.
Сашка, поднявшись на ноги, увидел свою жену бледную и бездыханную и бросился к ней. Краем глаза он заметил еще одну фигуру, отделившуюся от занавески и занесшую руку с тяжелым подсвечником над головой старушки.
— Ах ты, упырь проклятый, — закричал Сашка и кинулся на фигуру, которой оказался нотариус Давид Яковлевич. Парень со всей силы врезал кулаком в челюсть нападавшему, отчего тот рухнул замертво на пол, выронив тяжелый предмет.
— Саша, уноси Наталью отсюда, — закричала баба Тоня.
Сашке дважды повторять было не нужно. Он схватил молодую женщину с кровати, где в агонии билась покойная Ираида Максимовна, и двинулся на выход мимо лежащего на полу нотариуса. Выбегая, он заметил, как блеяла козлиная голова на столе.
— Баб Тоня, а вы!? — закричал он.
— Выноси жену из дома, немедленно, со мной все будет хорошо, — услышал он, уже будучи возле двери на выход.
Выскочив на свежий воздух, присел на корточки, притулившись к стене. Жену положил к себе на колени.
— Наташ, Наташа, очнись, прошу тебя, — поглаживал он по ледяным щекам, согревал ее своим дыханием. Через некоторое время она открыла глаза и слабо прошептала: — Я уже мертва?
— Да Бог с тобой, что ты говоришь? Конечно, ты жива. Вот только бабы Тони еще нет, она там. Наташ, ты побудь тут, а я за баб Тоней побегу, страшно мне за нее, — сказал Сашка, помогая жене сесть возле дома. Наталья обессиленно притулилась к холодной стене и провалилась в туман. Она не слышала, как Сашка подхватил ее на руки, как баба Тоня поторапливала их отойти подальше от дома.
Дом загорелся, а внутри бесновались тени и слышался страшный рев. Вся нечисть, обитавшая в доме, пыталась выбраться наружу. В какой-то момент Сашка увидел, как треснуло окно и стекла высыпались на землю. Из окна вылетел огромный ворон и, прокаркав, исчез в ночи...
***
Тяжело и долго длилось выздоровление Наташи. Баба Тоня не отпустила ее домой, оставила у себя и, как наседка, суетилась подле больной. Сашка с детьми поехали к Наташиным родителям, чтобы те присмотрели за ними, а сам вернулся к жене. Когда Наталья немного окрепла и могла уже сидеть, она спросила:
— Что с домом? Мне привиделось, что дом горел, — это правда?
— Да, Наташенька, дом и вправду сгорел, нет теперь вашего наследства, — сказала старушка. — Ну, ты не печалься, детка, может, оно и к лучшему, дом был логовом нечисти. Видишь, как оно получилось, мы ведь рядом жили и не догадывались, что творится у нас под носом. А ведьма такую силу имела, сколько помощников у нее было. Взять хотя бы того же нотариуса? Совсем обезумевший человек, он без своей хозяйки не захотел выходить из дома, так и сгорел в нем. Ведь она поработила его волю. Ради нее он на все был готов, даже на смерть.
Сашка, сидевший рядом с женой, не стал говорить, что видел ворона, вылетевшего в окно. Решил не портить никому настроение. И так жена еле на ноги поднялась. А ворона она и есть ворона, пусть летит куда подальше, — решил он.
Лишь один раз Наталья и Сашка сходили посмотреть на сгоревший дом. Это было нерадостное зрелище: на месте большого красивого дома стоял обгоревший остов, черный и мокрый после недавнего дождя, пахнувший гарью и печалью. Сквозь пустые глазницы окон виднелось хмурое дождливое небо. Сашка, не сказав ни слова, поднял с земли обуглившуюся палку и бросил обратно в кучу пепла, припорошенного дождем. Звук был глухой и безнадежный. Супруги, взявшись за руки, покидали страшное для них место, и только черный ворон следил за ними своими глазками-бусинками...
Конец.
Спасибо что дочитали историю до конца.