В 1960 году Аральское море было четвёртым по величине озером планеты. К 2014 году восточная часть высохла полностью. На месте воды — новая пустыня Аралкум, соляные бури, разносящие пестициды на тысячи километров. Причина катастрофы — Каракумский канал, крупнейший ирригационный канал в мире. Он должен был превратить пустыню в сад. Вместо этого он убил море и засолил миллионы гектаров земли.
В 300 километрах от канала, в самом сердце Каракума, с 1986 года идёт другой эксперимент. Никаких мегапроектов, никаких бетонных сооружений. Только глиняные площадки, подземные цистерны и терпение. Технология, которую кочевники использовали тысячу лет назад. Сегодня там растут фисташки, гранаты и маклюра. Древняя система работает там, где современная инженерия провалилась.
Канал, который убил море
Каракумский канал начали строить в 1954 году. К 1988-му он протянулся на 1350 километров — от Амударьи до Ашхабада. Идея была простой: забрать воду из реки и напоить пустыню. Хлопок требовал воды, а Советский Союз хотел стать крупнейшим производителем хлопка в мире.
Проблема в том, что канал не облицован. Он течёт по песку. Официальные данные Туркменистана признают потери в 28%. Независимые исследования говорят о 50-70%. Вода просто уходит в песок, испаряется, образует болота и солончаки вдоль всей трассы. На каждый кубометр воды, дошедший до полей, два кубометра теряются по дороге.
Амударья питала Аральское море. Канал забирает около 20% её стока. Этого оказалось достаточно, чтобы запустить катастрофу. К 1990 году море потеряло 40% площади и 60% объёма. Рыболовецкий флот оказался в 100 километрах от воды. Соль с обнажившегося дна разносится ветром до Гималаев и Атлантики. Детская смертность в регионе выросла втрое.
Такыр: технология тысячелетней давности
Пока советские инженеры строили канал, в пустыне уже существовала работающая система. Такыры — плоские глиняные площадки, естественные или расчищенные человеком. Глина почти не пропускает воду. Когда идёт дождь, вода не впитывается, а стекает в низину. Там её собирают в подземные цистерны — сардобы.
Сардобы известны с X века. Купольные сооружения из обожжённого кирпича, вкопанные в землю. Объём — от 60 до 500 кубометров. Вода внутри остаётся прохладной даже в 50-градусную жару. Караваны на Шёлковом пути измеряли расстояния от колодца до колодца. Некоторые сардобы — самые глубокие колодцы, вырытые вручную: до 200 метров.
Кочевники Каракума использовали такыры для водопоя скота и орошения небольших участков. Система не требовала рек, насосов, электричества. Только знание местности и труд. Такыры Каракума способны собирать до 90 миллионов кубометров воды ежегодно — без какой-либо инфраструктуры, без ущерба для экологии.
Забытое и найденное
Когда пришла советская власть, традиционные технологии забросили. Зачем возиться с такырами, если есть канал? Сардобы разрушались, знания терялись. Пастухи перестали выгонять скот на дальние пастбища — там не было воды. Стада концентрировались вокруг посёлков. Начался перевыпас. Сегодня до 50% пастбищ Туркменистана деградировано.
В 1986 году Национальный институт пустынь начал эксперимент на станции «Каррыкул» в центре Каракума. Условия экстремальные: менее 100 мм осадков в год, температура воздуха до 50°C, почва нагревается до 80°C. Учёные решили проверить, можно ли вырастить сад, используя только дождевую воду.
Они расчистили такыр площадью 50 гектаров. Построили подземное хранилище с системой фильтрации. Посадили фисташки, гранаты, маклюру, декоративные кустарники. И стали ждать.
Тринадцать лет до первого цветка
Фисташка обычно зацветает на седьмой год. В Каррыкуле первые цветы появились через тринадцать лет. Пустыня не прощает спешки. Но она вознаграждает терпение.
Сегодня самым старым фисташкам в роще больше тридцати лет. Они плодоносят. Из них отобраны экземпляры с лучшими характеристиками для размножения. Роща расширяется, отвоёвывая у пустыни новые гектары. Всё это — на воде, собранной с глиняной площадки за несколько весенних недель.
Эксперимент доказал: технология работает. Она не требует рек, каналов, электричества. Не засоляет почву. Не убивает моря. Стоит дёшево. Масштабируется легко — такыров в Каракуме от 31 до 40 тысяч квадратных километров.
Почему это не везде?
Вопрос, который напрашивается: если технология такая хорошая, почему её не используют повсеместно? Ответов несколько.
Во-первых, инерция. Каракумский канал построен, в него вложены миллиарды. Признать, что он был ошибкой, политически невозможно. Туркменистан объявил о планах облицевать канал бетоном — проект, который обойдётся в новые миллиарды.
Во-вторых, масштаб. Такыры дают воду для небольших хозяйств, не для промышленного хлопководства. Советская экономика требовала миллионов тонн хлопка. Фисташковые рощи в пустыне — не замена хлопковым полям.
В-третьих, знания. Традиционные технологии требуют понимания местности, сезонов, почв. Это знание передавалось из поколения в поколение. Когда цепочка прервалась, восстановить её сложно.
Но ситуация меняется. UNDP и Евросоюз финансируют восстановление сардобов в Туркменистане. Исследования показывают: один восстановленный сардоб предотвращает деградацию 2700-7500 гектаров земли. Пастухи возвращаются на дальние пастбища. Давление на землю вокруг посёлков снижается.
Урок пустыни
История Каракума — это история о двух подходах к природе. Один говорит: мы сильнее, мы перекроим ландшафт под себя. Другой говорит: мы часть системы, мы работаем с тем, что есть.
Первый подход дал хлопок и убил море. Второй даёт фисташки и сохраняет землю для следующих поколений. Выбор кажется очевидным — но только если смотреть на десятилетия вперёд, а не на урожай следующего года.
Кочевники Каракума не знали гидрологии. Они просто наблюдали, пробовали, передавали знания детям. Тысяча лет практики — это тоже наука. Иногда более надёжная, чем расчёты инженеров, которые не учли, что вода уходит в песок.
📌 Друзья, помогите нам собрать средства на работу в январе. Мы не размещаем рекламу в своих статьях и существуем только благодаря вашей поддержке. Каждый донат — это новая статья о замечательных растениях с каждого уголка планеты!