Глава 9
Голос Сергея в трубке был сдавленным, почти шепотом, но в нём чувствовалась такая острая нервозность, что Варвара невольно оглянулась по сторонам, будто он мог быть где-то рядом.
— Сергей? Откуда вы знаете про конверт? Вы следили за нами?
— Я… я был во дворе. В машине. Мне нужно было знать, чем это закончится, — он говорил торопливо, проглатывая слова. — Это важно. Что в конверте? Вы смотрели?
— Нет. И не собираюсь. По крайней мере, не сейчас. Вы все… вы как дети, которые играют в шпионов с реальными людьми!
На другом конце провода послышался тяжёлый вздох.
— Вы правы. Это детская игра. Только ставки — взрослые. И судьбы. Варвара, послушайте меня. Илья… он не просто оставил вам сувенир. Он что-то запустил. Конверт — это детонатор. Или предохранитель. Я не знаю. Но я должен знать, что внутри.
Его паника была заразительной. Варвара почувствовала, как холодок страха снова пополз по спине.
— Почему вы так в этом уверены? Что он вам сказал?
— Он сказал мне только одно: «Если она возьмёт конверт, цикл станет обратимым». Я не знаю, что это значит! Но с Ильёй всегда так: красивые слова, за которыми прячутся некрасивые поступки. Встретьтесь со мной. Пожалуйста. Не открывая конверт. Просто поговорим. В людном месте. В том же «Мельхиоре».
Варвара колебалась. Разум кричал, что нужно бежать от всей этой истории как можно дальше, выбросить и книгу, и конверт, и ключ. Но что-то другое, более глубокое и упрямое, настаивало. Она уже была внутри. И чтобы выбраться, нужно было понять правила лабиринта.
— Хорошо, — сказала она. — Через час. И это последний разговор.
«Мельхиор» к вечеру был полон. Уютный гул голосов, звон посуды, запах свежей выпечки — всё это казалось Варваре сейчас громким фарсом, за которым она пыталась скрыть свою внутреннюю дрожь. Она сидела за столиком в углу, сжимая в руках под столом сумку с роковыми артефактами. Марина, бросив на неё взгляд, полный немого вопроса, была вынуждена заниматься гостями.
Сергей вошёл ровно через час. Он выглядел ещё более измождённым, чем днём ранее. Его глаза бегали по залу, пока не нашли Варвару. Он быстро прошёл к её столику, сел, положив руки на колени, чтобы скрыть их дрожь.
— Вы принесли? — сразу же спросил он, опустив голос.
— Он у меня. Я не открывала. Сначала объясните. Что значит «обратимый цикл»? И почему это так вас пугает?
Сергей провёл рукой по лицу.
— Вы знаете про идею Ильи. Сны. Невоплотимые связи. Он верит, что такие связи — самые чистые. Но они трагичны, потому что рушатся при столкновении с реальностью. Он считает, что с Верой и со мной получился «необратимый цикл» — мы попытались воплотить сон, он разрушился, и Вера не смогла вернуться обратно, в пространство грёз. Она застряла в боли реальности. С вами… с вами он, видимо, хочет доказать, что можно иначе. Взять связь, которая уже была «уснувшей» (ваши с ним прошлые отношения), снова разбудить её в пространстве намёков и тайн (через эту книгу, ключ), но не давать ей воплотиться. Поддерживать в состоянии… потенции. Вечного сна, который никогда не заканчивается и потому никогда не разочаровывает.
Варвара слушала, и её охватывало всё большее отвращение.
— Это больно. И бесчеловечно.
— Для него это — высшая форма заботы, — горько усмехнулся Сергей. — Не дать связи умереть, сохранив её в идеальной форме. Конверт… он как-то связан с этим. Возможно, это что-то, что должно «закрепить» вас в этом состоянии. Или дать вам выбор, иллюзию выбора, который на самом деле ведёт туда, куда нужно ему.
— А вы? — пристально посмотрела на него Варвара. — Почему вы всё ещё в этой игре? Вы же ушли. Женились на другой.
Лицо Сергея исказила гримаса вины и страха.
— Потому что я виноват перед Верой. И потому что я боюсь, что Илья зайдёт слишком далеко. Не только с вами. Он… он как-то сказал, что для чистоты эксперимента иногда нужно больше одной точки данных. Я боюсь, что он снова вернётся к Вере. Или… или к моей нынешней жене. Он считает, что может «исправить» прошлое, создав параллельную реальность из снов.
Варвара откинулась на спинку стула, поражённая. Масштаб манипуляций и одержимости Ильи оказался ещё больше, чем она думала.
— Что же нам делать?
— Для начала — узнать, что в конверте. Но не здесь. И не сейчас. Дома. В спокойной обстановке. И… желательно, чтобы был кто-то с вами. Ваша подруга, барменша. На случай, если там… если там что-то шокирующее.
— Вы думаете, он способен на что-то… физическое? — Варвара почувствовала, как холодеет.
— Нет, не в этом смысле. Скорее, эмоционально шокирующее. Письмо. Фотография. Что-то, что ударит точно в цель. — Сергей посмотрел на её сумку. — Можете… можете сделать это сейчас? Позвать подругу? Я буду здесь. Я подожду.
Варвара колебалась, но любопытство грызло её не меньше, чем страх. Она помахала рукой Марине, которая, поймав сигнал, тут же передала поднос официантке и подошла.
— Что случилось, Варь? Опять он? — она бросила на Сергея недобрый взгляд.
— Марин, посиди со мной, пожалуйста. Мне нужно кое-что открыть, и… мне страшно одной.
Марина тут же села, приняв боевую позу.
— Давай. Что открывать-то? Этот самый конверт?
Варвара кивнула и, преодолевая последний импульс отказаться, вынула из сумки белый конверт. Он был аккуратно заклеен. Она взяла нож для масла со стола, провела им под клапаном.
Конверт раскрылся. Внутри не было письма. Там лежала маленькая, квадратная фотография и… ещё один ключ. Современный, серебристый, от домофона или сейфа.
Варвара высыпала содержимое на ладонь. Фотография была старой, потрёпанной по краям. На ней — они с Ильёй. Лет в семнадцать. Сидят на том самом подоконнике в библиотеке, где он когда-то читал ей свои стихи. Она смеётся, отвернувшись, он смотрит на неё с такой нежной, беззащитной улыбкой, которую Варвара думала, что забыла. На обратной стороне, его нынешним, твёрдым почерком было написано: «Начало сна. Точка отсчёта».
А ключ… ключ был совершенно новым. К нему был прикреплен крошечный пластиковый жетон с гравировкой: «Камера хранения. Вокзал. Златозёрск-1. Ячейка 214».
Сергей, выглянув через стол, увидел фотографию, и его лицо побледнело.
— Точка отсчёта… — прошептал он. — Он возвращает вас к началу. И даёт ключ от… продолжения. Это ловушка. Классическая. Ностальгия как приманка.
— А этот ключ? — показала Варвара серебристый ключ. — Вокзальная камера хранения. Что может быть там?
— Всё что угодно, — хрипло сказал Сергей. — Ещё одна книга. Письмо с инструкциями. Билет на поезд в Москву. Он хочет, чтобы вы пошли по следу. Чтобы вы приняли правила его игры.
Марина выхватила фотографию из рук Варвары.
— Да что это за цирк?! Он что, думает, ты в шестнадцать лет вернёшься от одной карточки? Варь, выброси эту дрянь и ключ! И заблокируй все номера! Этот тип опасен!
Но Варвара смотрела на фотографию в руках подруги. На ту девчонку, которая беззаветно верила в сказку. И на того мальчика, который ещё не стал холодным архитектором чужих снов. И она понимала, что Сергей прав. Это была приманка. Но приманка, от которой у неё перехватило дыхание.
— А если… — тихо начала она. — А если я не пойду на вокзал? Если я разорву этот цикл здесь и сейчас?
Сергей смотрел на неё с горькой надеждой.
— Тогда, возможно, он отступит. Поищет другую… точку данных. Может быть, это и есть выход. Разорвать цепь.
Марина сунула фотографию обратно в конверт и накрыла его своей ладонью.
— Решено. Выбрасываем. И идём ко мне, я тебя вином угощу, и забудем всю эту ерунду.
Варвара взяла конверт, ключ и фотографию. Она положила их обратно в сумку, рядом с бархатной книгой.
— Хорошо, — сказала она, но в её голосе не было решимости. Был только усталый, растерянный шум. — Пойдём.
Но когда они выходили из кафе, её рука в кармане сжимала холодный серебристый ключ от ячейки 214. И она знала, что завтра первым делом зайдёт не в библиотеку, а на вокзал. Просто посмотреть. Просто удовлетворить любопытство. А там… как получится.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))