Глава 10
Вокзал в Златозёрске был местом застоя, пах пылью, дешёвым кофе из автомата и тихим отчаянием тех, кому некуда спешить. Варвара стояла перед стеной камер хранения, сжимая в потной ладони серебристый ключ. Ячейка 214 была на уровне глаз.
«Просто посмотреть, — твердила она себе. — Просто узнать, что там. И уйти».
Ключ вошёл плавно, без усилий. Защелкнулся. Дверца ячейки отскочила, открыв тёмное, неглубокое пространство. Внутри лежала стопка исписанных листов в картонной папке-скоросшивателе. Самый верхний лист был свежим, на хорошей бумаге, с логотипом фирмы Ильи в углу.
Варвара вынула папку. Руки дрожали. Она прижала её к груди, оглянулась. Вокзальный зал был почти пуст. Только старушка у бюро находок дремала над вязанием, да дальний голос диктора лениво объявлял об отходе пригородной электрички.
Она нашла самый дальний угол в зале ожидания, подальше от окон и людей, и села на жёсткий пластиковый стул. Открыла папку.
На первом листе было написано:
«Варя. Если ты читаешь это, значит, ты приняла вызов. Или не смогла ему противостоять. Неважно. Добро пожаловать во второй акт. Ты держишь в руках не дневник, а исследование. Объект исследования — ты сама. А также — Вера Степанова. И наш общий друг Сергей. Это попытка понять механизм «сна». Его зарождение, развитие, кризис и… возможную трансформацию. Ты — уникальный случай. Ты пережила разрыв, но не сломалась. Ты сохранила способность видеть сны, но научилась жить без них. Или тебе только кажется? Прочти эти материалы. Это — наши с тобой старые письма, мои заметки о твоих реакциях тогда, расшифровки наших разговоров, которые я тайно записывал. А также — фрагменты из дневника Веры, которые Сергей передал мне после её госпитализации. Сравни. Найди параллели. И найди отличия. Это твоё домашнее задание. Когда будешь готова к дискуссии, позвони по номеру на последней странице. Не Сергею. Не Ксении. Мне. И помни: это не игра. Это попытка спасти то, что ещё можно спасти. В том числе — тебя саму от участи Веры. Твой Илья».
Варвара откинулась на спинку стула, чувствуя, как её тошнит. Он записывал их разговоры. Тайно. В семнадцать лет. Он собирал материал. Как насекомых на булавки. Для своего будущего «исследования».
С отвращением, смешанным с мазохистским любопытством, она начала листать. Вот её подростковые письма, наивные, восторженные. Рядом — его пометки на полях: «Проявление идеализации», «Страх материализации», «Яркий пример проекции». Вот описание их ссоры перед его отъездом, изложенное его сухим, аналитическим языком: «Конфликт возник на почве столкновения романтической концепции «вечного ожидания» с практической необходимостью социального роста. Субъект В. продемонстрировала неспособность к абстрагированию от эмоциональной составляющей».
Слёзы гнева и унижения застилали глаза. Она была для него «Субъектом В.» ещё тогда. Он вёл протокол их любви.
Дальше шли материалы по Вере. Фотокопии страниц из бархатной книги, но с его комментариями. Рядом с её строчкой «…он стоит под липой, и на ладони у него тает снег, которого не было…» Илья написал: «Классическая диссоциация. Подмена реального воспоминания сновидческим конструктом. Попытка уйти от травмы измены в параллельную реальность сна».
А на полях страницы с «Перестану тебе сниться» его почерк вывел: «Ключевая инъекция. Проверка на прочность связи. Субъект С. (Сергей) выступил ретранслятором. Реакция Субъекта В. (Веры) — острый психоз. Связь не выдержала проверки на «чистоту сна», так как изначально была коррумпирована бытом».
Варвара листала страницы, и её охватывало всё большее оцепенение. Это был ужасающий пазл. Илья рассматривал человеческие чувства как химические реакции, а людей — как лабораторных крыс. И он поставил эксперимент, в котором они все участвовали, даже не зная об этом.
В самом конце папки лежал один-единственный чистый лист. На нём было написано всего три строчки, но от них кровь ударила в виски:
«Вопрос для самоанализа, Варя: если бы ты знала тогда, что наша любовь — эксперимент, ты бы всё равно её выбрала? И второй вопрос: зная это сейчас, ты можешь её окончательно отпустить? Или тайна делает её снова желанной?»
Подпись. И номер телефона. Московский.
Варвара сидела, уставившись в эту пустоту после вопросов. Звуки вокзала доносились до неё как сквозь вату. Она чувствовала себя обнажённой, оскорблённой, уничтоженной. Но и… странным образом, пойманной. Потому что первый вопрос бил точно в цель. Даже сейчас, сквозь всю эту мерзость, часть её кричала: «Да! Да, я бы всё равно выбрала! Потому что это было самое яркое, что было в моей жизни!»
И это признание было самым страшным.
Она механически собрала листы в папку, положила её в сумку. Встала. Ноги были ватными. Она дошла до выхода, вышла на привокзальную площадь, залитую тусклым солнечным светом.
«Позвони ему, — шептал один голос. — Приструни его. Скажи, что ты всё поняла и он чудовище».
«Не звони, — настаивал другой. — Сожги всё. Забудь».
«А что если он прав? — возникал третий, коварный. — Что если в этом есть своя чудовищная правда? И что если, поняв механизм, ты наконец станешь свободной?»
Она шла, не видя дороги, и почти столкнулась с кем-то.
— Осторожнее, девушка.
Перед ней стоял невысокий, сутулый мужчина лет пятидесяти, в потрёпанной куртке работника вокзала. Он смотрел на неё с беспокойством.
— Вы в порядке? Лицо белое.
— Да, я… просто устала.
— Ага, — он кивнул, но его взгляд упал на сумку, из которой торчал угол картонной папки. — Из ячейки забирали? 214-ю?
Варвара насторожилась.
— Да… а что?
Мужчина понизил голос, оглянулся.
— Мне сказали, если кто-то придёт к 214-й — обратить внимание. И передать кое-что.
Он полез во внутренний карман куртки и вытащил сложенный вчетверо листок бумаги, мятый, как будто его много раз разворачивали и складывали.
— Мне её отдала одна женщина. Месяц назад. Сказала, если к ячейке придут — отдать. Особенно если девушка.
Сердце Варвары упало.
— Какая женщина? Как выглядела?
— Немолодая. Спокойная такая. Глаза… пустые. Но умные. Фамилию не назвала. Просто дала денег и эту бумажку.
Варвара дрожащими руками взяла листок. Развернула. Почерк был знакомый — витиеватый, выцветшими чернилами. Из бархатной книги.
«Тому, кто найдёт меня здесь. Не верь его анализам. Он тоже боится. Боится, что его сны — всего лишь сны. И что за них никто не заплатит настоящей ценой. Ищи не в словах, а в молчаниях между ними. В том, что он НЕ написал. И спроси его: что было в тот вечер под липой, когда он сказал, что снег тает на ладони? Откуда он знает? Он же там не был. Или был? В.С.»
Варвара подняла глаза на работника.
— Она… она была здорова? Вменяема?
— Как сказать… — мужчина пожал плечами. — Говорила членораздельно, но взгляд был… нездешний. А вы её знаете?
— Нет, — солгала Варвара. — Не знаю.
Она сунула листок в карман и почти побежала прочь от вокзала, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Новый поворот. Вера Степанова выходила на связь. Или её призрак. И её послание ломало всю стройную, чудовищную теорию Ильи. «Он тоже боится». «Откуда он знает?»
Значит, в его «исследовании» была ложь. Или самообман. Значит, не всё так чисто в его лаборатории. И в тот вечер под липой, о котором писала Вера, случилось что-то, о чём Илья не написал в своих заметках. Что-то важное.
Варвара остановилась, опершись о фонарный столб, чтобы перевести дыхание. В одной руке — сумка с холодным анализом их чувств. В кармане — смятая записка с намёком на тайну, которую скрывает сам аналитик.
Круг замкнулся. Но теперь в нём появилась новая трещина. И через эту трещину мог пробиться не свет, а тьма, ещё более густая, чем раньше.
Она посмотрела на номер телефона в папке. Потом на записку в кармане.
Звонить Илье? Или начать своё расследование? Спросить Сергея о том вечере под липой? Но Сергей, кажется, и сам был лишь пешкой.
Варвара выпрямилась. Чувство оскорбления и растерянности начало медленно переплавляться во что-то другое. В решимость. Не заданную Ильёй, а свою собственную.
Она достала телефон и набрала номер Марины.
— Марин. Встречай меня. И захвати что-нибудь покрепче чая. Мне нужно рассказать тебе одну историю. И потом… потом нам нужно будет кое-кого найти.
— Кого? — насторожилась Марина.
— Человека, который был под липой в тот вечер, когда таял несуществующий снег. Если, конечно, такой человек существует.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))