На вернисаже в центре Москвы в какой-то момент стало по-настоящему тихо. Не потому что все застыл в восторге перед искусством, а потому что Эвелина Блёданс посмотрела на картину с красной шапкой, вздохнула и сказала примерно следующее:
что её сын с особенностями развития нарисует лучше.
Развернулась и ушла.
Без бокала шампанского, без селфи на фоне полотен, без «ой, как интересно, какое смелое высказывание». После этого весь блестящий праздник у дочери Любови Успенской пошёл под откос.
Выставка, где «ветер души» дует кошельком
Главная героиня истории — Татьяна Плаксина, ныне предпочитающая звучное имя «Татьяна Лилиан Плаксин». Дочь «королевы шансона» решила внезапно выступить в роли художницы и устроила персональную выставку в столичной галерее.
На стенах — около пятидесяти масляных полотен под названием «Мой настроение» (орфография авторская, заодно и концептуальная). Ценники — от 200 до 700 тысяч рублей за штуку. Галереист Юрий Омельченко с серьёзным лицом объясняет, что зритель попадает в «пространство внутреннего ветра, который ощущается кожей». Гости кивают, стараются не рассмеяться и прихлёбывают алкоголь, чтобы этот ветер переносился легче.
По залу медленно ходит сама Татьяна: то рассеянно смотрит на свои работы, то садится к роялю и перебирает клавиши, создавая фон под всё происходящее. Атмосфера — слегка сюрреалистическая, где-то между арт-хаусом и школьной выставкой самодеятельности.
Как Блёданс сорвала овации
Кульминация наступила у того самого полотна с красной шапкой — странное существо с перекошенными пропорциями, которое могло бы присниться после тяжёлого сна. Картину подвели к вниманию Блёданс, видимо, рассчитывая на вежливый комплимент.
Но актриса посмотрела, помолчала и выдала: это не искусство, а откровенная мазня, без намёка на талант; и что её сын Семён, мальчик с особенностями развития, способен на гораздо более выразительную работу.
После этого она спокойно ушла из галереи. Без скандала, но с таким эффектом, будто хлопнула дверью. В зале повисла неловкость: часть публики продолжила делать вид, что всё «очень глубоко», другая — начала судорожно искать выход.
Жёстко? Ещё как. Но, судя по дальнейшей реакции, многие подумали то же самое, только вслух сказать не решились.
Интернет-консилиум: «Это не картины, это крик о помощи»
Пока в галерее разливали спиртное и декламировали тексты про «боль и страдание, запечатлённые в мазках», кадры с выставки разлетелись по соцсетям. И там никакой вежливости уже не осталось.
Под фотографиями этих полотен писали, что:
- это больше похоже на визуализацию нервного срыва, чем на живопись;
- такие каракули в детском саду вешают на стену бесплатно, а не за сотни тысяч;
- без фамилии мамы эти работы не прошли бы даже отбор на районный конкурс школьного творчества;
- здесь продают не картины, а фамилию и банковский счёт Успенской.
Особо впечатлительные комментаторы предлагали «вызывать докторов», другие иронизировали, что желание плюнуть в холст, видимо, тоже считается частью «взаимодействия со зрителем». Ломаные линии, кислотные цвета, искажённые фигурки галерист называет «ветром души», а большинство зрителей — «кошмаром за 700 тысяч».
Нашлись, конечно, и защитники: мол, вы просто не понимаете современное искусство, здесь важны эмоции, а не эстетика. Но их голоса утонули в общем хоре: «Это ужасно и за такие деньги — тем более».
Галерист и теория «плевка как успеха»
Юрий Омельченко, человек, рискнувший показать всё это в своём пространстве, стойко держал оборону. Он объяснял, что в актуальном искусстве красота не обязательна: главное, чтобы зрителю было не всё равно. Даже если хочется ругаться, хлопать дверью или, простите, плеваться в сторону холста — значит работа задела.
Теоретически звучит благородно: искусство как провокация и зеркало боли автора. На практике же публика почему-то решила, что тут провокация не художественная, а финансовая: проверить, сколько готовы выложить за откровенно слабую живопись, если к ней прикрутить громкую фамилию и пафосные речи.
Проверка, судя по всему, провалилась.
Выход Сафронова: легализация «смелого высказывания»
Чтобы придать мероприятию веса, на открытие позвали Никаса Сафронова. Видная фигура, узнаваемое лицо, много лет в профессии — идеальный человек, чтобы объявить всё происходящее искусством.
Он честно обошёл все холсты, вежливо всматривался в цветовые пятна и в итоге произнёс речь: увидел глубокий философский подтекст, искреннюю попытку самовыражения и смелость авторского высказывания там, где большинство видит лишь хаотические мазки. Заодно аккуратно пояснил, что в сегодняшнем искусстве цену определяет не техника, а уникальность личности автора.
Формулировки — на загляденье. Проблема в том, что публика в сети дружно спросила: «А сколько стоит такой восторг?» Люди без стеснения писали, что Сафронов «прогнулся ради гонорара», и иронизировали, что под словом «индивидуальность» тут понимается исключительно «толстый кошелёк мамы».
Факт оплаты, понятно, никто не докажет. Но осадок остался именно такой: маститого художника пригласили, чтобы он приклеил к проекту ярлык «это искусство, не спорьте».
От скандального «побега» к званию «тонкой художницы»
История Татьяны началась не с кисточек, а с заголовков о её «побеге» за границу. Год назад активно обсуждали, как дочь Успенской уехала в Израиль, как мать подключала все связи и службы, чтобы её вернуть, и какие тяжёлые отношения между ними. Говорили о жёстком контроле, странных видео, намёках на вредные привычки.
Потом всё резко затихло. Никаких громких интервью, никаких новых обвинений. И вот вместо этого — персональная выставка в центре столицы, новая творческая маска, красивое имя, десятки полотен и цена, как у признанных мастеров.
В комментариях уже сложилась популярная версия: мама инвестировала не только в холсты и аренду зала, но и в новый образ дочери. Не «сложная, нестабильная девочка, сбежавшая от семьи», а «художница, которая проживает свою боль через творчество». И к этой легенде аккуратно подводят: восторженные речи, солидный гость-художник, разговаривающий о философии и самовыражении, серьёзный галерист, рассуждающий о «внутреннем ветре».
Работает ли эта операция по перепаковке репутации — вопрос открытый. Но попытку видно невооружённым глазом.
Продажи, о которых молчат
Один из главных маркеров успеха выставки — вовсе не количество сторис и громкость названий холстов, а банальная графа «продано». И вот тут начинается самое интересное: организаторы аккуратно уходят от конкретики.
Публичных сообщений о покупках нет. Ни историй про коллекционеров, схвативших работы прямо с вернисажа, ни радостных постов о том, что картины разлетелись, как горячие пирожки. Это при том, что ценник у некоторых холстов доходит до 700 тысяч рублей.
Логика простая: о хороших продажах обычно трубят. Если же все делают вид, что вопрос вообще не существует — значит, никакого ажиотажа не случилось. Мягко говоря.
И здесь возникает вполне резонный вопрос: кто, кроме самой Успенской, готов выложить такие деньги за «Мой настроение» её дочери? Скорее всего, если эти полотна и окажутся в чьей-то квартире, то исключительно как семейный проект, а не как объект коллекционирования.
Что будет с художницей дальше: вторая серия шоу или помощь по-настоящему
Сейчас у нас на руках следующая картинка:
— 50 картин с ценником до 700 тысяч;
— галерея в центре Москвы;
— громкое имя матери;
— недовольная Блёданс, ушедшая с вернисажа;
— интернет, который дружно крутит пальцем у виска и пишет про «каракули за миллионы».
Дальше возможны варианты.
- Продолжение банкета.
Мама выкупит работы, устроят вторую выставку, позовут ещё нескольких «уважаемых экспертов», которые объяснят, что публика ничего не понимает, а Татьяна — тонкая творческая натура. - Новый скандал.
Снова разлад в семье, новые обвинения, очередной «побег», а нынешняя выставка останется забавной сноской в хронике российского шоу-бизнеса. - Самый здравый вариант.
Девушке реально помогают специалисты, она перестаёт тратить силы на попытки доказать через холсты свою «гениальность» и находит занятие, где ей правда хорошо. Не обязательно связанное с живописью.
Как бы ни сложилось, сама история с ценниками в сотни тысяч за явно слабые работы выглядит не про искусство. Это скорее диагноз системе, где деньги и фамилии пытаются решать всё, включая понимание таланта.
Ваш вердикт
Итак, имеем: дочь известной певицы, скандальное прошлое, внезапная карьера художницы, выставка с ценами как у мастеров, резкая реакция Блёданс и интернет, который массово требует «санитаров, а не кураторов».
Что это для вас:
- смелое современное искусство, которое просто «не для всех»;
- циничная покупка статуса и попытка подправить семейную репутацию;
- дорогая арт-терапия, случайно попавшая в публичное поле?
Права ли Блёданс, что не стала делать вид, будто в восторге, и назвала картины мазнёй? Или это лишнее хамство по отношению к начинающей художнице?
И главный вопрос: заплатили бы вы 700 тысяч рублей за полотно Татьяны Плаксиной — или решили бы, что это слишком дорогое «настроение» за чужой счёт?
Читайте также: