— А вы готовы пожертвовать своей мечтой о собственном угле и продолжать скитаться по съемным квартирам только потому, что у вашего мужчины есть «бедные родственники», которым «нужнее»?
История, которую я сегодня прочитала, вызвала бурю эмоций на форуме. младшая сестра.
Героине истории, Виктории, 37 лет. Её мужчине, Ивану, 40. Они вместе уже два года, и всё это время живут на съемной квартире.
Отношения у них крепкие, взрослые. Оба работают, оба знают цену деньгам. И у них была четкая, обговоренная цель — купить свое общее жилье.
План был надежный. У Виктории были накопления — сумма, которой хватало практически не половину квартиры.
У Ивана накоплений не было (помогал родителям, платил за съем), но был актив. Точнее, обещание актива. Родители Ивана владели «бабушкиной двушкой», которая сейчас сдавалась в аренду. В семье была четкая договоренность.
Квартиру продают, а деньги делят ровно пополам между Иваном и его младшей сестрой Леной.
Половина стоимости той квартиры плюс накопления Виктории — и они могли бы купить отличную двушку без ипотеки или с минимальным кредитом. Они уже мечтали, смотрели объявления, планировали ремонт. Иван говорил:
— Вика, вот продадим бабушкину хату, добавим твои, и заживем. Свое гнездо совьем.
И вот наступил день Х. Семейный ужин у родителей Ивана. Повод — вроде как просто посидеть, но Иван намекнул, что родители хотят обсудить детали продажи квартиры, так как арендаторы съехали.
Лена (32 года) была в образе «страдалицы». Она сразу начала ныть:
— Ой, мама, нам съезжать из квартиры придется. Хозяйка цену задрала. А у нас нет таких денег.
Стасик при этом активно налегал на бутерброды с икрой и поддакивал:
— Да, Николай Иваныч, душат нас обстоятельства. Не дают молодой семье развернуться.
Тамара Петровна охала, подливала чай и гладила дочку по руке. А потом Николай Иванович прокашлялся и сказал:
— Дети, мы тут с матерью посоветовались. Ситуация у вас сложная, а у Леночки положение критическое. В общем, мы передумали продавать и делить квартиру.
Виктория напряглась. Иван замер с вилкой у рта.
— А как же? — спросил он.
— Мы решили отписать квартиру Лене целиком, — твердо заявил отец. — Прямо сейчас оформим дарственную. Им жить негде, их выгоняют.
В комнате повисла тишина. Виктория чувствовала, как рушится их карточный домик.
— Пап, подожди, — голос Ивана дрогнул. — Но мы же договаривались. У нас с Викой планы. Мы хотели покупать свое жилье. Мы рассчитывали на мою долю.
Мать, Тамара Петровна, посмотрела на сына с укоризной:
— Ваня, ну ты же мужик! Тебе 40 лет. Ты сильный, пробивной. Ты и сам заработаешь. А Лена — девочка, она пропадет. И потом, ты же не на улице живешь, вы квартиру снимаете, все у вас хорошо.
И тут вступила Лена:
— Вань, ну правда. У Вики вон накопления есть, она сама говорила. Купите что-нибудь поскромнее, ипотеку возьмете. У Вики зарплата хорошая. Неужели ты у родной сестры кусок отберешь?
Виктория сидела и не верила своим ушам. То есть, её накопления, её личный труд и лишения теперь стали аргументом, почему Ивану не надо помогать? Мол, «женщина богатая, она и так купит»?
Она посмотрела на Ивана. Она ждала, что он стукнет кулаком по столу. Что скажет: «Нет, так не пойдет. Мы договаривались. У меня тоже семья, я тоже хочу жить в своем доме, а не платить дяде за аренду».
Но Иван сдулся. Он опустил глаза и промямлил:
— Ну... если Лене действительно так плохо... Я не знаю. Вика, что думаешь? Мы же справимся?
Это «мы справимся» стало последней каплей. «Справимся» в переводе с языка Ивана означало: «Вика, доставай свои деньги, бери на себя ипотеку, а я буду просто жить рядом, потому что мое наследство ушло сестре».
Виктория медленно положила салфетку на стол.
— Я думаю, Иван, что это очень интересная арифметика, — сказала она ледяным тоном. — Значит, квартиру отписать сестре, а мы и на съеме потерпим?
Или в ипотеку влезать и гречку потом жевать?
— Вика, — возмутилась Тамара Петровна. — Как тебе не стыдно считать чужие деньги? Это наша квартира, кому хотим, тому и отдаем. А ты, оказывается, меркантильная?
— Я не меркантильная, Тамара Петровна. Я реалистка. Мне 37 лет. Я не девочка, чтобы жить надеждами. Мы планировали покупку вместе.
— Мы и на съеме потерпим, — вдруг выпалил Иван, пытаясь спасти ситуацию. — Вика, ну не в метрах счастье! Главное, что мы вместе. Заработаем мы на эту квартиру, подождем еще пять лет.
— Потерпим? — переспросила Вика. — Ваня, я терплю съем уже десять лет. Я копила деньги не для того, чтобы «терпеть» дальше, пока твоя сестра живет в комфорте. И я не собираюсь ждать еще пять лет, пока ты «заработаешь» то, что у тебя только что забрали.
Виктория встала.
— Спасибо за ужин. Я, пожалуй, пойду. Мне нужно подумать.
Она вышла, не хлопая дверью, но с четким ощущением, что её предали. Не родители — они имеют право распоряжаться своим добром. Её предал Иван, который согласился быть «терпилой» за её счет.
Она написала на форум, потому что ситуация патовая.
«Девочки, я права? — спрашивала она. — Я смотрю на свои деньги на счете и понимаю: если я куплю квартиру сейчас сама, то это будет МОЯ квартира».
Форум активизировался.
Лагерь первый: «Родительская воля — закон»
— Вика, вы не имеете права претендовать на квартиру свекров, — писали защитники традиций. — Это их имущество.
Захотели — отдали дочери. У неё ситуация сложнее. А вы сильная, вы справитесь. Если любите Ивана, то примите его и без приданого. Не в деньгах счастье.
Лагерь второй: «Беги, Вика, беги»
— Это конец, — писали реалистки. — Иван показал свое истинное лицо. Он маменькин сынок, который не может отстоять свои интересы.
Стасик там, видимо, наглее, раз продавил родителей. А Иван готов жить за ваш счет.
Лагерь третий: «Прагматичный расчет»
— Виктория, покупайте квартиру, — советовали третьи. — Но только НА СЕБЯ. И до брака.
А Ивана пускайте жить на правах сожителя. И пусть он платит коммуналку и продукты. Посмотрите, как ему понравится такой расклад. Если он начнет ныть, что «это не семья», тогда гоните его.
Через несколько дней Виктория написала
«Я не хочу "мочь" за двоих. Я хотела партнерства. А получила мужчину, который решает проблемы сестры за счет моего будущего. Я сказала Ивану: пока он не решит вопрос с жильем или не принесет сумму, равноценную моему вкладу, никакой общей покупки и никакой свадьбы не будет. Мне не 18 лет, чтобы верить в рай в шалаше».
Что думаете? Нормально ли, что родители решают, кому из детей «нужнее», игнорируя договоренности?
Спасибо за лайки и подписку - с нами интересно!