первая часть
Домой меня отвезли под конвоем. На сборы дали полчаса. Я взяла только самое необходимое: документы, немного одежды, альбом с рисунками и коробочку красок от Артёма.
В последний раз посмотрела в зеркало. Отражение показывало женщину, которая прошла точку невозврата, которая больше не могла влиять на свою судьбу. Но в глубине души затаилась крошечная, почти неслышимая мысль. А что если? Что если информация Лины о тайном офисе поможет? Что если дядя Борис действительно найдёт союзников? Что если у нас всё-таки есть шанс? Пока есть жизнь — есть и надежда, даже самая призрачная.
Завтра начинался новый этап заточения. Но может быть, именно завтра начинался и путь к свободе.
Загородный дом встретил меня мерцанием огней в окнах и лаем сторожевых собак за забором. Красивая тюрьма для красивой узницы. Но даже в самой надёжной тюрьме бывают слабые места. И у самого могущественного тюремщика есть враги. Нужно только их найти.
Загородный дом оказался именно тем, чем и должен был быть — золотой клеткой. Красивой, комфортабельной тюрьмой с видом на лес и озеро. Двухэтажный коттедж в элитном посёлке под Истрой, охрана по периметру, сигнализация на всех окнах.
Моя комната была на втором этаже — просторная, с мебелью из массива дуба и окнами, выходящими в сад. Окнами, которые не открывались.
Первые дни я металась по комнате, как зверь в клетке. Потом привыкла к распорядку, который установил Виктор. Завтрак приносили в восемь, обед в час, ужин в семь. Телевизор работал только на федеральных каналах, интернета не было. Телефон изъяли сразу.
Охранник — молчаливый парень по имени Андрей — дежурил в холле. Вежливый, но непреклонный. На прогулки выводил в сад на час утром и час вечером, под присмотром.
— Ничего личного, — сказал он в первый день. — Работа такая.
Я кивнула. У каждого своя работа.
Виктор приезжал раз в два дня, приносил новости. Не все приятные.
— Твой дружок работает, не покладая рук, — сообщил он в конце первой недели. — Продал офис, продаёт квартиру, берёт кредиты под залог оборудования. Молодец, старается.
— Сколько ему удалось собрать?
— Миллион с небольшим. До нужной суммы далеко, — Виктор усмехнулся. — Но время ещё есть. Три дня.
— Три дня? За три дня невозможно найти ещё четыре миллиона.
Мы оба это понимали.
— А что потом? — спросила я.
— Потом посмотрим, — уклончиво ответил Виктор. — Может, найдём другое решение.
Он ушёл, оставив меня наедине с мучительными мыслями. «Что будет с Артёмом? С Максимом? Что будет со мной?»
На следующий день Виктор привёз свежие новости.
— У Белоусова ещё одна проблема, — сообщил он с плохо скрываемым удовлетворением. — Бывшая жена подала в суд на лишение родительских прав.
Сердце сжалось.
— За что?
— Говорит, что он связался с эскортницей, что это делает его непригодным для воспитания ребёнка.
Виктор сел в кресло напротив.
— Интересно, откуда она узнала?
Я закрыла глаза. Понятно, откуда. Кто-то из людей Виктора ей рассказал.
— Так что теперь твой рыцарь сражается на два фронта, — продолжал он. — И деньги собирает, и за сына борется. Не просто ему приходится.
— Ты специально это устроил.
— Я? — Виктор изобразил удивление. — При чём тут я? Я же не виноват, что у него такая принципиальная бывшая жена.
Ложь. Всё это было частью плана по уничтожению Артёма. Виктор методично разрушал его жизнь, лишал всего, что было дорого.
— Кстати, — добавил он как бы между прочим, — у него появился помощник. Влиятельный.
— Кто?
— Дмитрий Орлов, твой старый знакомый. Предложил финансовую помощь в обмен на небольшую услугу.
Кровь застыла в жилах.
— Орлов!
Я помнила его предложение стать содержанкой, помнила намёки на влиятельность и связи.
— Какую услугу?
— Орлов баллотируется в Мосгордуму. Нужно убрать пару конкурентов. Белоусов получил задание найти компромат на них.
Виктор улыбнулся.
— Твой дружок даже не понимает, во что ввязался.
Я представила Артёма, отчаянно хватающегося за любую возможность собрать деньги. Орлов, наверное, предстал перед ним как спаситель, предложивший помощь в обмен на сбор информации. Артём не мог знать, что это ловушка, что его используют в грязных политических играх.
Что будет, если он выполнит задание Орлова? Получит деньги, но потом ему понадобится защита от тех людей, на которых он собирал компромат. А защиту может дать только Орлов.
Виктор встал, подошёл к окну.
— Замкнутый круг. Из раба одного человека он станет рабом другого. А если не выполнит?
— Орлов человек мстительный. Позаботится о том, чтобы суд лишил Белоусова родительских прав. И ещё найдёт способ отомстить.
Безвыходность ситуации давила, как каменная плита. Что бы ни делал Артём — он проигрывал. И всё из-за меня.
— Виктор, отпусти его, — попросила я. — Забудь про деньги. Я останусь с тобой. Буду делать что угодно, но оставь его в покое.
— Поздно, принцесса, — ответил он, не оборачиваясь. — Поезд уже ушёл.
Через два дня он привёз новости о дяде Борисе.
— Твой родственник не унимается, — сообщил Виктор с раздражением в голосе. — Нашёл себе союзника в полиции, некоего майора Семёнова. Вместе они собирают на меня досье.
— И что ты собираешься делать?
— Ничего пока. Наблюдаю.
Он сел, закурил сигарету.
— Интересно, как далеко они зайдут в своём расследовании.
— Ты не тронешь дядю Борю.
— А вот это зависит от того, насколько он будет осторожен.
Виктор выпустил дым в окно.
— Семёнов, кстати, чистый. Идеалист. Двадцать лет служит, взяток не берёт, на компромиссы не идёт. Таких сейчас немного. Значит, у них есть шанс.
— У них есть шанс погибнуть, — холодно сказал Виктор, — если будут слишком настойчивы.
В эти дни единственной связью с внешним миром была Лина. Виктор разрешал ей навещать меня раз в неделю — для поддержания морального духа, как он выразился.
Сестра приходила подавленной, с красными от слёз глазами.
— Я больше не могу, Марин, — призналась она во время третьего визита. — Что творится в агентстве? Виктор совсем обезумел.
— Что происходит?
— Новых девочек приводят каждый день. Всё моложе и моложе. Некоторым едва восемнадцать исполнилось.
Лина прикурила сигарету дрожащими руками.
— Требования к ним всё жёстче. Клиенты с особыми потребностями, как он говорит.
— Лина, уходи оттуда, пока не поздно.
— Куда мне идти? — Она горько усмехнулась. — Я в этом бизнесе десять лет. Другой жизни не знаю.
Мы сидели молча, каждая думая о своём. Потом Лина вдруг решительно затушила сигарету.
— Мариш, я хочу передать записку твоему Белоусову. Предупредить об Орлове.
— Это опасно.
— Знаю, но мне всё равно. Хватит молчать, пока хорошие люди погибают.
Я написала короткую записку: "Артём, Орлов использует тебя. Это ловушка. Откажись от его помощи. М."
Лина спрятала бумажку в сигаретную пачку.
— Передам через общего знакомого, — пообещала она.
На следующий день Виктор пришёл взбешённый.
— Ты думаешь, я слепой? — рявкнул он, размахивая знакомой бумажкой. — Думаешь, я не вижу, что моя собственная администратор играет против меня?
Записку перехватили.
— Где Лина? — спросила я, чувствуя, как холодеет кровь.
— В безопасном месте, — думает о своём поведении.
Виктор сел, уставился на меня холодным взглядом.
— А ты, дорогая, думаешь, что можешь влиять на ход событий из своей золотой клетки?
— Что ты с ней сделал?
— Пока ничего. Но её дальнейшая судьба зависит от твоего поведения.
Он встал, подошёл к двери.
— Больше никаких записок. Никаких попыток связаться с внешним миром. Иначе твоя сестрица отправится туда же, куда исчезла Катя три года назад.
Дверь захлопнулась, оставив меня в полном одиночестве. Теперь заложницей стала Лина. Из-за меня под угрозой оказались все, кого я любила: Артём, Максим, дядя Борис, сестра.
Я села на кровать, обхватила голову руками. Стены комнаты словно сдвигались, становились всё теснее. Клетка — красивой была только внешность, а внутри — отсутствие надежды.
За окном садилось солнце, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Где-то там, в большом мире, Артём пытался собрать невозможную сумму денег, рискуя попасть в лапы Орлова. Где-то дядя Борис с майором Семёновым искали улики против Виктора. Где-то Лина сидела в заточении, расплачиваясь за попытку мне помочь.
А я могла только сидеть в золотой клетке и смотреть, как рушится жизнь всех, кто был мне дорог. Виктор выиграл. Полностью, окончательно, безоговорочно.
Но в глубине души, несмотря ни на что, теплилась крошечная искорка. Не надежды. Надежды было не на что. Злости. Чистой, яркой злости на человека, который превращал людей в игрушки для своих садистских игр.
Злость — это тоже сила. И, может быть, единственная, которая у меня оставалась.
Завтра истекает срок, данный Артёму. Завтра станет ясно, какую судьбу уготовил нам Виктор.
Но что бы ни случилось завтра, я больше не буду покорной куклой в его руках, даже если мне придётся заплатить за это жизнью.
заключительная