Дверь снова открылась. Вера Александровна вошла с папкой в руках. Лицо её было мрачным.
— Есть новости. Плохие.
Ирина напряглась.
— Что случилось?
— Дмитрий опередил нас. Час назад он подал заявление в полицию. На вас.
— На меня? За что?
— Похищение человека. Он утверждает, что вы силой забрали Маргариту Павловну из больницы против воли врачей. Что у вас параноидальное расстройство и вы представляете опасность для окружающих.
Ирина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Но это ложь. У нас есть заключение доктора Семёнова. Есть свидетели.
— Доктор Семёнов отказался давать показания.
— Что?
— Ему позвонили. Не знаю кто. После этого звонка он заявил, что не помнит никакого осмотра и никакого заключения не подписывал.
— Ему угрожали. Очевидно.
Вера Александровна села на край кровати.
— Есть ещё кое-что. Заявление о продаже квартиры — то, которое показала Наталья, — исчезло из реестра. Я проверила час назад. Никаких записей.
— Как это возможно?
— У Виктора Сергеевича связи везде: в полиции, в судах, в государственных органах. Он занимается недвижимостью двадцать лет. За это время научился заметать следы.
Костя встал и начал мерить комнату шагами.
— То есть у нас ничего нет? Никаких доказательств?
— Есть сообщение, которое Дмитрий отправил вам по ошибке. Но его можно объявить подделкой. Слово против слова.
— Администратор санатория? Она помогла маме сбежать. Она свидетель.
— Я пыталась связаться с ней. Женщина по имени Галина Фёдоровна работала в «Сосновом берегу» пятнадцать лет.
— Вчера её уволили. Сегодня она не отвечает на звонки. По адресу регистрации её нет.
Ирина закрыла лицо руками.
— Они убирают всех свидетелей.
— Похоже на то.
— Что же делать?
Вера Александровна помолчала.
— Есть один вариант. Рискованный, но единственный.
— Какой?
— Марина Костенко. Любовница вашего мужа. Она юрист, она в курсе всей схемы. Если её удастся убедить дать показания…
— Почему она согласится?
— Потому что в таких схемах всегда есть козёл отпущения. Когда дело раскроется — а оно рано или поздно раскроется, — кто-то должен будет ответить. Дмитрий и Виктор Сергеевич выйдут сухими из воды. А Марина, как исполнитель, сядет в тюрьму.
— Вы хотите предложить ей сделку?
— Именно. Показания в обмен на защиту. Если она согласится сотрудничать со следствием, наказание будет минимальным.
Ирина подумала о женщине, которая разрушила её брак. Тридцать два года, юрист, любовница мужа. Она представила их вместе в том ресторане на набережной, где Наталья видела их три месяца назад: Дмитрий целует её пальцы, смотрит влюблёнными глазами, говорит слова, которые никогда не говорил жене.
Ненависть поднялась в груди — горячая, удушающая. Но вместе с ненавистью пришло понимание. Марина тоже жертва. Дмитрий использует людей: очаровывает, подчиняет, выбрасывает. Он сделал это с Ириной. Сделает и с Мариной, когда та перестанет быть нужной.
— Хорошо, — сказала Ирина. — Я поговорю с ней.
— Вы уверены?
— Нет. Но другого выхода нет.
Вера Александровна достала из папки листок с адресом.
— Марина живёт в новом жилом комплексе на севере города. Квартира куплена полгода назад. Угадайте, на чьи деньги.
Ирина взяла листок. Руки не дрожали. Внутри была только холодная решимость.
— Костя, — она обернулась к сыну, — останься с бабушкой. Если что-то случится, звони Вере Александровне.
— Мама, я поеду с тобой.
— Нет. Это я должна сделать сама.
Она наклонилась и поцеловала мать в лоб.
— Я скоро вернусь, мамочка. Обещаю.
Маргарита Павловна не открыла глаз, но губы её шевельнулись. Ирина могла поклясться, что услышала шёпот:
— Я верю в тебя, дочка.
Жилой комплекс «Серебряные башни» возвышался над спальным районом, как памятник чужому богатству: три стеклянные высотки, подземный паркинг, охраняемая территория с фонтаном и подстриженными кустами. Ирина стояла у ворот, глядя на светящиеся окна, и думала о том, сколько стоит квартира в таком месте. Полгода назад.
Дмитрий купил любовнице квартиру полгода назад. Именно тогда он перестал приходить домой к ужину. Именно тогда начались поздние «деловые встречи» и командировки на выходные. Ирина не замечала. Или не хотела замечать.
Охранник на входе посмотрел на неё с подозрением.
— Вы к кому?
— К Марине Костенко. Квартира 47.
— Вас ожидают?
— Нет. Но она захочет меня видеть. Скажите, что пришла жена Дмитрия Воронова.
Охранник поднял брови, но потянулся к телефону. Короткий разговор, удивлённый возглас на том конце провода, пауза.
— Проходите. Третий подъезд, восьмой этаж.
Лифт бесшумно скользил вверх. Ирина смотрела на своё отражение в зеркальной стене: растрёпанные волосы, мешки под глазами, измятое платье. Она выглядела как женщина, которую предали. Потому что так и было.
Дверь квартиры 47 открылась прежде, чем Ирина успела позвонить. Марина оказалась красивой. Не просто красивой — совершенной. Высокая, стройная, с каштановыми волосами до плеч и огромными карими глазами. На ней был шёлковый халат цвета слоновой кости, на ногах — домашние туфли на каблуках. Даже дома она выглядела так, будто собиралась на обложку журнала.
— Ирина Николаевна, — голос Марины был спокойным, почти равнодушным. — Я ждала, что вы придёте. Только думала, что раньше.
— Можно войти?
Марина отступила в сторону. Квартира поражала роскошью: панорамные окна с видом на ночной город, белая мебель, картины на стенах, огромная хрустальная люстра. Ирина узнала стиль — точно такую же люстру Дмитрий хотел купить для их гостиной пять лет назад, но она отговорила: слишком дорого, слишком вычурно. Теперь он купил её для другой женщины.
— Садитесь, — Марина указала на диван. — Хотите выпить?
— Нет. А я выпью.
Она налила себе виски из хрустального графина и села в кресло напротив.
— Итак, зачем вы здесь?
Ирина смотрела на соперницу, пытаясь понять, что чувствует. Ненависть? Ревность? Презрение? Странно, но ничего этого не было. Только усталость и холодное любопытство.
— Я здесь, чтобы спасти вашу жизнь.
Марина усмехнулась.
— Как драматично. И отчего же вы собираетесь меня спасать?
— От моего мужа. И от Виктора Сергеевича.
Улыбка исчезла с лица Марины. Она поставила бокал на столик.
— Я не понимаю, о чём вы.
— Понимаете. Вы юрист. Вы оформляли документы на продажу маминой квартиры. Вы знаете всю схему.
— Какую схему?
— Перестаньте.
Ирина достала из сумки распечатку сообщения.
— «Позвони брату Виктора, пусть сделает всё сегодня ночью. К утру старуха должна быть мертва». Это писал Дмитрий. Вам.
Марина взяла листок. Пока она читала, её лицо оставалось неподвижным, но пальцы едва заметно дрожали.
— Откуда это у вас?
— Дмитрий отправил сообщение нашему сыну по ошибке. Костя показал мне.
Долгое молчание. Марина смотрела в окно на россыпь огней внизу.
— Я не знала, — произнесла она наконец. — Про убийство. Дмитрий говорил, что ваша мать и так умирает. Что мы просто… ускорим неизбежное.
— Ускорите неизбежное, — повторила Ирина. — Красивая формулировка для убийства.
— Я не убийца. Пока нет. Но если моя мать умрёт, вы станете соучастницей. И не думайте, что Дмитрий защитит вас. Когда дело раскроется, он сделает всё, чтобы свалить вину на вас.
Марина вскочила и отшагала к окну. Её плечи напряглись под шёлком халата.
— Вы не понимаете. Виктор Сергеевич — очень опасный человек. У него везде связи: в полиции, в судах, в прокуратуре. Если я пойду против него…
— Если вы не пойдёте против него, вы сядете в тюрьму. Надолго. За мошенничество, подделку документов и соучастие в убийстве. А если пойдёте — вас защитят.
Ирина встала и подошла к Марине.
— У моего адвоката есть связи в столице. Люди, до которых Виктор Сергеевич не дотянется. Программа защиты свидетелей, новые документы, переезд в другой регион.
— Вы предлагаете мне бросить всё? Квартиру, работу, жизнь?
— Я предлагаю вам сохранить свободу. И совесть.
Марина обернулась. В её глазах блестели слёзы.
— Вы думаете, у меня есть совесть?
— Я думаю, что вы не хотели этого. Дмитрий умеет очаровывать. Умеет убеждать. Он представил всё так, будто это законная сделка. Будто моя мать всё равно умрёт, и деньги достанутся мне, а значит — ему.
— Он не говорил вам про санаторий, куда хотел меня упрятать. Не говорил, что собирается признать меня недееспособной.
— Нет, — прошептала Марина. — Не говорил.
— Конечно. Потому что тогда вы бы поняли, что он чудовище. А ему нужна была ваша помощь.
Марина отошла от окна и села обратно в кресло. Её руки тряслись.
— Я встретила его год назад. На деловой конференции. Он был таким… внимательным. Заботливым. Говорил, что брак давно стал формальностью, что жена его не понимает, что он мечтает о настоящей любви.
— Классика.
— Да. Но я поверила.
Марина горько усмехнулась.
— Мне тридцать два года. Не замужем, без детей, с карьерой, которая пожирает всё время. Появился мужчина, который смотрел на меня как на чудо. Конечно, я поверила.
Ирина села рядом.
— Он врал нам обеим. Мне — двадцать восемь лет, вам — год. Разница только в сроках.
— Что вы хотите, чтобы я сделала?
— Рассказала всё следователю. Про схему с квартирой. Про Виктора Сергеевича и его брата-врача. Про санаторий. Про всё, что знаете.
Марина долго молчала. Потом достала из кармана халата телефон.
— У меня есть кое-что получше показаний.
— Что?
— Записи разговоров. Дмитрий любит обсуждать дела по телефону. Он не знает, но я записывала. На всякий случай.
Ирина почувствовала, как сердце забилось быстрее.
— Записи? С его признаниями? С подробным обсуждением всей схемы? Как подделать доверенность? Как договориться с главврачом? Как оформить мою госпитализацию?
— Всё.
— Почему вы записывали?
Марина посмотрела ей в глаза.
— Потому что я юрист. И я знаю: когда мужчина обманывает жену, он обманет и любовницу. Записи были моей страховкой.
Она протянула телефон Ирине.
— Здесь шесть часов разговоров. Этого хватит, чтобы посадить их обоих. Перебросьте файлы себе через мессенджер.
Ирина взяла телефон. Руки дрожали.
— Почему вы даёте это мне?
— Потому что вы правы. Я не хочу в тюрьму. Не хочу быть убийцей. Не хочу просыпаться каждую ночь с мыслью о старой женщине, которая умерла из-за денег.
Марина встала и подошла к шкафу.
— Дайте мне час собрать вещи. И адрес вашего адвоката.
Ирина написала адрес на салфетке.
— Вера Александровна Климова. Она ждёт вас.
— Хорошо.
Ирина направилась к двери, но остановилась.
— Марина. Один вопрос.
— Да?
— Он хоть раз говорил, что любит вас?
Долгая пауза.
— Каждый день. Каждый день говорил.
— Мне — ни разу. За двадцать восемь лет — ни разу. Во всяком случае, искренне.
Она вышла, не оборачиваясь. Ночь опустилась на город мокрым осенним туманом.
Ирина ехала в такси, прижимая к груди телефон Марины.
6 часов записей, способных уничтожить Дмитрия. Впервые за этот бесконечный день она почувствовала надежду.
продолжение