Гороскопы? Серьёзно? Для меня это всегда был просто фоновый шум. Милый, безобидный, иногда забавный — как статический треск на плохо настроенной частоте. Я, Вера, тридцати лет от роду, архитектор, выстраиваю миры из бетона, стекла и точных расчётов. Моя вселенная держится на законах физики, а не на транзитах Марса.
Но Катя, моя лучшая подруга, жила в другой реальности. Её мир был соткан из лунных дней, ретроградного Меркурия и совместимости по натальным картам.
— Верка, ты просто не в теме! — тараторила она, вбивая в мой календарь встречу с пометкой «ЛИКА. 17:00». — Это не бабка с шалью! Это — астропсихолог. Она читает карту как открытую книгу. Тебе надо, я чувствую! После того разрыва с Антоном...
— Кать, мне надо выпить кофе и забыть. Не состыковались характеры. Точка, — отрезала я, но уже знала: спорить бесполезно. Для Кати это был жест заботы. Как дать таблетку.
Ровно в пять я сидела в углу своего же любимого кафе «Мельхиор». Перед ноутбуком, с чашкой правильного эспрессо и лицом, которое кричало «ЗАЧЕМ Я ЗДЕСЬ». На экране — женщина лет сорока пяти. Лика. Умные глаза, седина в волосах, не цыганский платок, а элегантный шейный платок. Никакой мишуры.
— Вера, привет, — голос был спокойным, тёплым, как тот самый кофе. — Я вижу твой скепсис. Это нормально. Давай просто посмотрим, что тут у тебя написано на небе.
Она говорила. Про какие-то дома, про Сатурн в четвёртом, про вызовы и потенциалы. Я кивала, смотрела в окно. Считала голубей. Думала о чертежах, которые ждали к понедельнику. Её слова текли мимо, как вода — гладкие, убаюкивающие.
И вот она замолчала. Взгляд её на экране стал острым, сфокусированным где-то за пределами камеры, будто она что-то разглядывала прямо у меня за спиной.
— Стоп, — сказала Лика. Тише. Весомее. — Здесь сейчас... интересно. Меркурий делает точный аспект к твоей Венере в седьмом доме партнёрств.
Она помедлила. Пауза затянулась.
— Он... физически рядом. Судьбоносная встреча. Буквально в твоём пространстве, — она наклонилась ближе к камере, и её шепот будто прошил экран. — Он рядом. Сейчас.
В этот самый миг.
Именно в этот МИГ.
С лёгким дзинь колокольчика над дверью в кафе вошёл Он.
Мир сузился до щели.
Сперва — запах. Холодного осеннего воздуха, влажного твида и чего-то ещё... цитрусового, острого. Потом — силуэт: высокий, в тёмно-синем пальто, с каплями дождя на плечах. Он отряхнулся, провел рукой по тёмным волосам. И поднял взгляд.
И нашёл меня.
Не просканировал зал. Не искал столик. Нашёл. Взгляд — тёмный, прямой, любопытный.
У меня в ушах зазвенело. Чашка эспрессо дрогнула в руке, коричневая капля упала на клавиатуру. Я не дышала.
— Вера? — донёсся голос из ноутбука. Лика. — Вы меня слышите?
Я не смогла ответить. Я видела, как Он оглядывается, замечает единственную свободную розетку у столика рядом со мной. Делает шаг. Два. Его тень упала на мой стол.
— Простите, — сказал Он. Голос был ниже, чем я ожидала. С лёгкой, приятной хрипотцой. — Не подскажете, этот стул свободен? Розетка здесь умерла героической смертью, а мне срочно надо отправить файл.
Я кивнула. Просто кивнула. Не могла вымолвить ни слова.
— Спасибо, — Он сел, достал ноутбук. От него пахло дождём и тем самым цитрусом. Бергамот. Пахло реальностью.
На экране Лика мягко улыбалась.
— Кажется, у вас всё получилось, — сказала она. И завершила звонок.
А я сидела, оглушённая. Сердце колотилось где-то в висках. Совпадение. Слепая, безумная случайность. Этот внутренний голос, голос Разумной Веры, звучал слабо, приглушённо. Его заглушал другой, новый, тревожный и пьянящий шёпот: А если?..
Он отправил письмо, захлопнул ноутбук. Взглянул на мою пустую чашку, на мой открытый, мерцающий экран.
— Я спасён, благодаря вам, — сказал Он. — Можно отблагодарить вас свежей круассаном? У них тут, говорят, миндальный — нечто.
Это было... слишком. Слишком легко. Слишком вовремя. Слишком... по сценарию.
— Я... я не верю в гороскопы, — выпалила я, сама не понимая, зачем.
Он замер на секунду. Потом рассмеялся. Искренне. Звучно.
— И я нет, — признался Он. — Но в круассаны — верю. Я Артём.
— Вера.
— Вера, — повторил Он, и моё имя в его устах звучало как обет. Или как приговор.
Так началось.
Что было дальше? Роман, который казался списанным с романтической мелодрамы. Только я боялась признаться себе — с какой именно.
Артём был... идеальным. Не приторно, нет. Он был моим. Любил тот же абсурдный артхаусный кинотеатр на окраине. Ненавидел тот же сорт оливок. У него была собака — метис, которого он подобрал в дождь, как и меня. Наши шутки сталкивались в воздухе, не долетая до губ. Мы достраивали мысли друг друга.
И каждый раз, когда я ловила себя на мысли «Боже, мы так похожи!», внутри ворочался холодный червь сомнения.
Похожи? Или он просто идеально вписывается в пророчество?
Я ловила его на взглядах — задумчивых, изучающих. Как будто он тоже что-то сверяет.
— Ты как будто ждёшь, что я сорвусь с катушек и запою арии, — как-то сказал он, поймав мой пристальный взгляд.
— А ты разве не поёшь? — отшутилась я.
Но напряжение росло. Оно витало между нами невидимой, липкой паутиной. Предсказание стало третьим в наших отношениях. Немым, но вездесущим.
Я не выдержала. Однажды ночью, когда мы лежали в темноте, и его дыхание было ровным, я сказала в потолок:
— В тот день, когда мы познакомились... мне наговорили про судьбоносную встречу. Что он рядом. Буквально.
Тишина. Густая, как смола.
— И? — спросил Артём. Его голос изменился. Стал осторожным.
— И ты вошёл. В тот же миг.
Он перевернулся на бок. В темноте я видела только смутный силуэт.
— И что, Вера? — спросил он тихо. — Ты сейчас со мной потому, что тебе звезды велели? Я — твоя галочка в астрологическом чек-листе?
В его голосе была боль. И злость. И... страх?
— Я не знаю, — прошептала я честно. — Я запуталась.
Он встал и вышел из комнаты. Хлопок двери прозвучал как выстрел.
Мы не расстались. Но между нами встала стена. Прозрачная, ледяная. Мы ходили по её разные стороны, улыбались, целовались, но я чувствовала — он что-то скрывает. И это «что-то» убивало магию.
Магия. Ха. Какая же я дура.
Правда выплыла наружу на его дне рождения. Небольшая компания, вино, смех. Его старый друг, Дима, изрядно набравший, обнял меня за плечи.
— А ведь познакомились-то вы классически! — гаркнул он на всю кухню. — Артёмка тут сидел, весь изведённый, а его тётка-астролог, что ли... ну, эта, Лика! Говорит: «Иди в «Мельхиор» в пять, твоя карма с инженерным образованием там сидит». А он, натура, боялся! Говорит, как дурак буду выглядеть! А она ему: «Она в чёрном свитере будет и в красных носках». Ну, он и пошёл!
Мир замер. Звук отступил. Я увидела, как белеет лицо Артёма. Как Дима, поняв, что натворил, хлопает себя по губам.
Красные носки. У меня действительно были надеты смешные красные носки с оленями. В ЧЁРНОМ свитере.
Это не было судьбой.
Это было все специально подстроено.
Тишина в комнате стала густой, липкой. Все смотрели на нас. Я медленно поднялась. Не глядя ни на кого, вышла на балкон. Холодный воздух ударил в лицо, резкий, как пощечина. Секунда — и я услышала за спиной шаги. Щелчок замка — он закрыл дверь, оставив нас одних в этом ледяном, осеннем пространстве.
Я не оборачивалась. Смотрела на огни города, которые плыли в дождевой дымке.
— Вера... — его голос сорвался. — Я могу объяснить.
— Объясни, — сказала я. Спокойно. Удивительно спокойно. Внутри была пустота, выжженная равнина. — Только, умоляю, без новых сказок. Только правда. До конца.
Он прислонился к перилам рядом. Не касаясь меня. Расстояние между нами было в сантиметр, и оно казалось пропастью.
— Лика — подруга моей матери. Я... я был в полном... крахе. После расставания, которое длилось семь лет. Я не верил, что могу кому-то понравиться просто так. Что кто-то может полюбить меня — настоящего. Я умолял её: «Скажи, где её искать? Дай хоть какую-то примету». Это была не судьба, Вера. Это была паника одинокого и отчаявшегося человека.
Он говорил тихо, слова вырывались прерывисто, как ему не хватало воздуха.
— Она назвала время и место. И эти дурацкие носки. Я пришёл, как идиот, и увидел тебя. И ты подняла на меня глаза... И я забыл. Забыл про гороскопы, про приметы, про весь этот бред. Я видел только тебя. И испугался ещё сильнее. Потому что это было в миллиард раз страшнее. Это было реально.
Я, наконец, повернула голову и посмотрела на него. В его глазах не было лжи. Только страх. И стыд.
— Почему ты не сказал? Сразу? В тот же день?
— Потому что к вечеру того дня я уже влюблялся. А потом — влюбился. И каждый раз, когда я собирался тебе всё рассказать, я видел, как твои глаза горят, когда ты говоришь о нашем «странном совпадении». Для тебя это было чудом. Для меня — позорной манипуляцией. Я украл у тебя это чудо, Вера. Я украл твою веру в магию момента. И чем больше времени проходило, тем страшнее было признаваться. Я боялся, что ты увидишь в этом только ложь. Не увидишь меня за ней.
В его словах была такая оголённая, неприкрытая боль, что моя собственная обида начала давать трещины. Он не оправдывался. Он каялся.
— Ты заставил меня полюбить тебя по сценарию, — прошептала я. Голос дрогнул.
— НЕТ! — он схватился за перила так, что костяшки пальцев побелели. — Сценарий закончился в тот миг, когда я тебя увидел. Всё, что было после — каждый смех, каждый разговор, каждое наше молчание — это были МЫ. Настоящие. Я не играл роль. Я наконец-то перестал играть и начал жить. Рядом с тобой.
Дождь усилился. Капли стекали по его щекам, и я не могла понять — дождь это, или слёзы.
— Я тебе верю, — сказала я неожиданно для себя. — Верю, что ты чувства не подделывал. Но, Артём... Ты построил наш мост на шатком фундаменте. На тайне. И теперь он рухнул. Как нам идти дальше? Я буду сомневаться в каждом твоем слове, в каждом поступке. «А это он так думает, или это астролог ему нашептала?»
Он закрыл глаза. Потом открыл. И в них появилось что-то новое. Не надежда. Решимость.
— Мы построим новый. — Он сделал шаг ко мне, но не для того, чтобы обнять. Чтобы я видела его лицо. — Прямо здесь, на развалинах старого. Из самого неромантичного материала на свете — из правды. Без единой тайны. Я выложу перед тобой всё. Каждый глупый, каждый постыдный вопрос, который я задавал Лике. Каждый свой страх. Ты будешь знать обо мне всё. Даже то, что страшно знать. И тогда... тогда ты сама решишь — тот человек, который стоит перед тобой, со всеми его слабостями и подлыми поступками... стоит ли он твоей любви.
Он протянул руку. Не для рукопожатия. Он просто протянул её ладонью вверх. Предложение. Выбор.
Я смотрела на эту руку. На влажную от дождя кожу, на знакомые линии. Я вспоминала его смех, когда у нас пролилось вино на новый диван. Его ярость, когда кто-то нахамил мне в метро. Его терпение, когда я три раза переделывала проект. Всё это было НАСТОЯЩИМ. Слишком живым, слишком неидеальным, чтобы быть спланированным.
Астролог подсказала ему адрес. Но не заставляла его остаться. Не заставляла его слушать меня три часа подряд. Не заставляла влюбляться.
Это сделал он. Сам.
Я положила свою ладонь на его. Холодную, дрожащую.
— Я не верю в гороскопы, Артём, — сказала я твёрдо. — И никогда не буду. Я верю в работу. В ту работу, которую нам предстоит проделать. День за днём. Без гарантий. Без предсказаний. Ты готов?
Он сжал мою руку. Крепко. Так крепко, будто это единственная настоящая точка опоры во Вселенной.
— Я готов. Начинаем с чистого листа. Вернее... — он слабо улыбнулся. — С чистого, мокрого от дождя балкона.
Мы стояли так, держась за руки, пока дождь не начал стихать. Магия не исчезла. Она трансформировалась. Перестала быть лёгким фокусом с предсказанием и превратилась в нечто более тяжёлое, более ценное — в выбор. Наш общий, трудный, взрослый выбор — не разбегаться по углам от боли, а вместе разгребать завалы и строить новое. Не потому что так «написано в звёздах». А потому что мы так решили.
И этот выбор, впервые за всё время, был по-настоящему наш.
******
Спасибо, что дочитали мой рассказ до конца!
Если история откликнулась вам в душе — обязательно напишите, чем задела, какие мысли или воспоминания вызвала.
Мне очень важны ваши отклики и мнения — ведь именно для вас и пишу!
Поставьте, пожалуйста, лайк, если рассказ понравился, и не забудьте подписаться на канал — впереди ещё много уютных, живых историй. Отдельное спасибо всем за донаты!
Обнимаю — и до новых встреч в комментариях!
Сейчас читают: