Литературная критика
***
вдруг заболеешь. остановка жизни
бежала, торопилась и теперь
на станции усталый наблюдатель
твоя многоэтажка как корабль
с пробоиной в боку
ты ждёшь и смотришь
за дворники зацепится крыло
у листиковой бабочки паденье
на проводах качаются кроссовки
блестящие монетки тополей
трепещут под осенним солнцем
и пахнет сладкой гнилью
вот что-нибудь болтает у подъезда
старушка с пергидрольной головою
как будто в чан яичный сунула её
бредёт ничейный кот походкою тигриной
он подсмотрел её в программе у дроздова
с тех пор он так и ходит
у обнажённых веток нет стыда
они в окно мне эротично смотрят
не эротично, впрочем, чувственно
но смотрят. и трогают окно
мальчишки неожиданно в футбол
гоняют по двору, орут и спорят
ноябрьский туманный чуть пейзаж
и по утрам так хочется с балкона
негромко закричать
лошадка или ёжик
а ты лежишь и думаешь
всего-то сорок три
Наталья Нагорянская – не просто прекрасный поэт и прозаик, она, без преувеличения, сердце ростовского писательского сообщества. Благодаря ее тонкому вкусу и кипучей энергии многие из нас, посещая организованные ею мероприятия, серьезно продвинулись на своем литературном пути. Но даже самый неутомимый и полный замыслов может вдруг заболеть, и тогда бурлящая еще вчера жизнь резко сужается до бытовой картинки за окном.
Однако настоящий поэт находит поэзию во всем. И стихотворение, которое мы разберем сегодня, оно как раз такое – исполненное тонкой, пронзительной красоты и умением увидеть волшебство в самой обыденной, а иногда и болезненной, реальности.
На этот раз мне не пришлось отсчитывать слоги, проставлять ударения и сверять рифмы. Потому что перед нами современный верлибр, не связанный традиционными ограничениями метрики и рифмовки. Отсутствие заглавных букв и знаков препинания делают стихотворение еще более раскованным и свободным. Соблюдена и такая немаловажная для верлибра черта, как графичность, приятное глазу визуальное оформление – шесть строф, равных по количеству строк, и примерно одинаковая длина строк в первой и последней строфе и в строфах между ними.
Именно такая форма стихотворения идеально соответствует его содержанию: в прерывистом ритме слышится сбивчивое дыхание, чувствуется немного расфокусированный взгляд. Чрезмерная музыкальность здесь была бы лишней, естественная речь для передачи настроения неожиданно заболевшего человека подходит куда больше.
Это стихотворение - меланхоличная зарисовка, моментальный снимок состояния лирической героини, внезапно выбитой из привычного ритма жизни болезнью («вдруг заболеешь. остановка жизни»). Героиня, превратившись из участника событий в «усталого наблюдателя», смотрит в окно на мир, который продолжает жить своей жизнью.
Сюжет строится не на действии, а на созерцании: взгляд выхватывает отдельные детали двора, создавая мозаику осенне-зимнего бытия, где смешаны хрупкость (бабочка), странность (старушка, кот), грусть (оголённые ветки) и детская энергия (мальчишки). Финальные строки («а ты лежишь и думаешь / всего-то сорок три») с горькой иронией подводят черту, противопоставляя молодость души и внезапное осознание своего места на временной шкале жизни.
Это размышление, наблюдение, вызванное вынужденной паузой, как нельзя лучше вписывается в рамки лирического дневника, городской философской лирики.
Удивительное сочетание бытового, почти «прозаичного» словаря («дворники», «кроссовки», «пергидроль», «чан яичный») с высокой поэтической образностью («корабль с пробоиной в боку», «крыло бабочки») создает эффект подлинности, рождает доверие к голосу автора.
По направлению, мне кажется, здесь ближе всего постмодернизм с элементами метареализма (когда сквозь реальность просвечивают иные, запредельные явления, подобно образу кота, подсмотревшего походку у Дроздова).
Вообще, стихотворение отличает особенная, насыщенная образность. Каждая метафора глубока, узнаваема и вызывает множество разнообразных ассоциаций.
Кроссовки на проводах – это одновременно символ свободы, независимости и заброшенности (заброшены на провода), покинутости, подросткового одиночества в огромном и недобром мире.
Многоэтажные дома действительно напоминают корабли, столпившиеся в тесной гавани, никуда не идущие, застрявшие в чужом порту.
Ветки, чувственно трогающие окно, тянущие свои обнаженные руки к лирической героине, но встречающие на своем пути бездушное, холодное, как лёд, стекло – сильнейший образ печали от недостижимости счастья, которое вот оно, кажется, уже само готово войти в твою жизнь, но снова на его пути встает непредсказуемый и безжалостный Рок.
Это очень умное и честное стихотворение. Благодаря автору, читатель полностью погружается в состояние осенней грусти, вынужденного бездействия и обостренного в силу этих обстоятельств восприятия.
Детали в стихотворении прорисованы с чеховской точностью, ничего лишнего – ведь не зря же Наталья пишет превосходную прозу! Ей мастерски удается соблюсти хрупкий баланс между лиризмом и иронией, избежать ненужной сентиментальности или, хуже того, надрыва. Горечь («сорок три») и наблюдение за смешным котом существуют параллельно, как и в самой жизни.
Это исключительно современное по форме стихотворение на языке сегодняшнего дня мягко говорит с нами на вечные темы – изменчивость жизни, убегающее сквозь пальцы время, важность умения ценить любой, даже самый простой, миг существования. Ведь в каждом таком мгновении отражается, будто в капле воды, весь мир. Надо только остановиться и пристально всмотреться в него.