Лариса стояла у плиты, помешивая борщ, когда услышала тяжелые шаги мужа по коридору. За тридцать семь лет брака она научилась различать его походку как музыкант различает ноты.
Сегодня в этих шагах звучала какая-то особенная усталость, словно он нес на плечах невидимый груз.
— Лара, нам нужно поговорить, — Виктор прошел на кухню и тяжело опустился на стул.
Она обернулась, и сердце екнуло. Лицо мужа было серым, глаза красные от недосыпа. Когда он так выглядел в последний раз? Разве что когда умерла его мать пять лет назад.
— Что случилось? — Лариса выключила газ и села напротив. — Ты выглядишь ужасно.
Виктор молчал, вертя в руках пустую чашку. Потом поднял глаза:
— Мне нужны деньги. Все деньги, что у тебя есть.
Лариса почувствовала, как холод пробежал по спине. Она знала эту интонацию — когда муж говорил таким тоном, значит, дело серьезное. Но почему деньги? И почему все?
— Сколько тебе нужно? — осторожно спросила она.
— Все. Каждая копейка.
— Виктор, ты с ума сошел? — голос Ларисы дрогнул. — Это же сто двадцать тысяч! Я копила их восемь лет!
— Знаю. Но мне нужны именно все деньги.
Лариса встала так резко, что стул скрипнул. Восемь лет! Восемь лет она откладывала по копеечке. Отказывала себе в новой кофточке, покупала сосиски подешевле, экономила на косметике.
Эти деньги были ее гарантией, ее спасательным кругом. А теперь муж требует отдать все и даже не объясняет зачем!
— А если я заболею? — возмущенно спросила она. — Или что-то случится с домом? Это же наша подушка безопасности!
— Лариса, поверь мне. Если бы не крайняя необходимость...
— Не крайняя! — перебила его. — Если бы крайняя, ты бы объяснил! А так... Что это? Карты? Женщина? Или опять твои бизнес-идеи?
Последние слова она произнесла с особенным сарказмом. Виктор вздрогнул, будто она ударила его.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что я должна думать? — Лариса схватилась за столешницу. — Тридцать семь лет назад ты обещал мне честность.
Помнишь? "Никогда не буду скрывать от тебя ничего важного!" А теперь требуешь мои кровные и даже причину не называешь!
— Не могу сказать.
— Не можешь или не хочешь?
Виктор встал, подошел к окну. Его плечи поникли, словно на них давил весь мир.
— Просто поверь мне. Я не прошу, я умоляю. Дай мне эти деньги.
— Нет! — Лариса почувствовала, как внутри все кипит. — Не дам! Сначала объясни, на что они тебе! Я имею право знать!
Виктор обернулся. В его глазах мелькнула боль, которую Лариса не сразу смогла распознать. Но он лишь кивнул:
— Хорошо. Твое право.
Он вышел из кухни, и Лариса услышала, как хлопнула дверь в их спальню. А потом наступила тишина — такая звенящая, что хотелось закричать.
Зачем ему деньги? Неужели карты? Или...
Господи, а что если у него другая женщина? Что если он решил уйти и хочет забрать с собой все, что можно? Лариса судорожно вздохнула. Нет, не может быть. За тридцать семь лет Виктор ни разу... Или может?
Она подошла к окну, за которым тускло светил октябрьский вечер. Ее отражение в стекле выглядело растерянным и испуганным. Морщинки у глаз, седина в волосах... А та девушка, которую когда-то полюбил Виктор, осталась только на старых фотографиях.
Может, он устал от нее? От их размеренной жизни, от борща на ужин, от одних и тех же разговоров?
— Не отдам, — шепнула она своему отражению. — Не отдам ни копейки, пока не скажешь правду.
Следующие дни в доме повисла атмосфера, которую можно было резать ножом.
Виктор вставал раньше обычного, молча завтракал и уходил на работу. Возвращался поздно, ужинал в одиночестве и запирался в кабинете. Лариса слышала, как он разговаривает по телефону приглушенным голосом, но разобрать слова не могла.
— Витя, — попробовала она заговорить с ним на третий день, — может, все-таки поговорим?
— О чем говорить? — не поднимая глаз от тарелки, буркнул муж. — Ты же все решила.
— Я ничего не решала! Я просто хочу понимать!
— А я хочу доверия. Видимо, мы хотим разного.
Он встал и снова ушел в кабинет. Лариса осталась одна с немытой посудой и тяжестью на сердце. Неужели за столько лет совместной жизни между ними не осталось доверия?
На четвертый день позвонила дочь Настя.
— Мам, как дела? — голос у нее был какой-то натянутый.
— Нормально. А что?
— Да так... папа вчера звонил. Какой-то странный был.
Сердце Ларисы екнуло:
— Странный? В каком смысле?
— Ну... расспрашивал про мою работу, про зарплату. И потом долго молчал, когда я спросила, как у вас дела. Мам, вы не поссорились?
Лариса закрыла глаза. Значит, Виктор звонил дочери. Зачем? Неужели просил денег и у нее?
— Все у нас хорошо, доченька. Не волнуйся.
— Точно? А то папин голос... Как будто он чем-то очень обеспокоен.
— Работа у него сейчас напряженная, — соврала Лариса. — Ничего страшного.
После разговора с дочерью Лариса не находила себе места. Что происходит? Почему Виктор звонит детям? И почему все в семье чувствуют, что что-то не так?
Вечером пятого дня она встретила на лестнице соседку Галину Петровну.
— Лариса Ивановна, а ваш супруг все в порядке? — участливо спросила та. — Я его сегодня видела возле подъезда, так он прямо серый весь был. И какой-то дядька с ним разговаривал, такой... не очень приятный.
— Дядька? — У Ларисы пересохло в горле. — Какой дядька?
— Ну, крепкий такой, в кожаной куртке. Говорили они о чем-то серьезном, ваш
Виктор даже руками размахивал. А потом этот тип ему что-то сказал, и Виктор Степанович прямо скукожился весь.
Лариса поблагодарила соседку и поднялась домой на ватных ногах. Какой еще дядька в кожаной куртке? О чем они могли говорить? И почему муж скукожился?
Вариантов в голове крутилось множество, и все хуже предыдущего. Долги. Кредиторы. Угрозы. А может, Виктор влез во что-то криминальное? Господи, а что если этот тип угрожал не только ему, но и всей семье?
— Витя! — Лариса ворвалась в кабинет без стука. — Кто этот человек, с которым ты сегодня разговаривал у подъезда?
Виктор вздрогнул и быстро закрыл ноутбук.
— Какой человек?
— Не притворяйся! Галина Петровна видела! Кто он?
— Лара, не лезь не в свои дела.
— Как это не в свои? — она почувствовала, как внутри все закипает. — Если в нашем доме появляются подозрительные типы, это мои дела! Что ты натворил? В какую историю влез?
— Никого я не натворил! — Виктор встал так резко, что упал стул. — И ни в какую историю не влезал!
— Тогда почему ты просишь мои деньги? Почему молчишь? Почему звонишь детям и расспрашиваешь про их зарплаты?
— Откуда ты...
— Настя рассказала! Витя, что происходит? Я боюсь! Боюсь, что ты связался с чем-то опасным! Боюсь за нас, за семью!
Виктор смотрел на нее долго и тяжело. Потом вдруг сел обратно, опустил голову в руки:
— Прости. Прости, но я не могу тебе рассказать. Не сейчас.
— Почему? — голос Ларисы дрогнул. — За тридцать семь лет между нами не было секретов!
— Были. Просто ты не знала.
Эти слова прозвучали как пощечина. Лариса почувствовала, как весь мир накренился.
— Что... что ты имеешь в виду?
Но Виктор уже снова молчал.
На седьмой день Лариса не выдержала. Виктор ушел на работу как обычно, а она осталась дома с мыслями, которые грызли ее изнутри. Что за секреты? О чем он говорил? И главное — кто тот человек в кожаной куртке?
Она ходила по квартире, как зверь в клетке. Убрала, приготовила обед, перегладила белье — все механически, мысли были заняты одним. К двум часам дня терпение лопнуло.
— Все, хватит! — сказала она вслух пустой квартире. — Если он не скажет правду, узнаю сама!
Кабинет мужа всегда был для нее запретной территорией. Виктор никогда не запрещал туда входить, но и не поощрял. "Рабочие дела", — говорил он. Сейчас же Лариса решительно открыла дверь.
На столе лежали какие-то бумаги. Она подошла ближе, чувствуя, как колотится сердце. Договоры... квитанции... и письмо. Официальное письмо из какой-то юридической фирмы.
"Уважаемый Виктор Степанович! Напоминаем, что срок погашения задолженности по договору поручительства истекает..."
Лариса похолодела. Поручительство? За кого?
Она быстро пробежала глазами текст. Сумма заставила ее присесть на краешек стула — сто пятьдесят тысяч рублей. И внизу — подпись должника: "Валерий Викторович Морозов".
Валера. Их сын.
— Боже мой, — прошептала Лариса.
В этот момент зазвонил телефон. Виктор забыл дома рабочий мобильник.
Лариса посмотрела на экран — звонил незнакомый номер. Обычно она никогда не брала чужие телефоны, но сейчас...
— Алло?
— Морозов? — грубый мужской голос. — Время вышло. Если завтра не будет денег, поедешь знакомиться с ребятами.
— Я... я не Морозов, — запинаясь, сказала Лариса.
— А кто тогда?
— Жена. Что... что вы хотите от моего мужа?
Молчание. Потом смех — неприятный, хриплый.
— Жена? Хорошо. Тогда ты скажи своему муженьку — либо завтра сто пятьдесят тысяч, либо проблемы будут не только у него, но и у всей семейки. Понятно?
Гудки. Лариса опустила телефон дрожащими руками.
Сто пятьдесят тысяч. Именно столько просил у нее Виктор, плюс еще тридцать... Значит, он пытался закрыть долг сына и еще что-то доплатить сверху?
Но почему Валера влез в долги? И почему Виктор стал поручителем?
Лариса схватила домашний телефон и набрала номер сына. Валера не отвечал. Она звонила раз, другой, третий...
— Мам? — наконец раздался его голос. Усталый, какой-то потухший.
— Валерка, сынок, что у тебя случилось?
— О чем ты?
— Не притворяйся! Я знаю про долги!
Тишина. Потом тяжелый вздох:
— Откуда?
— Неважно! Валера, что произошло? Почему папа стал поручителем? Почему вы молчали?
— Мам, не надо... Я сам разберусь.
— Как разберешься? Тебе угрожают! Я слышала! Сейчас звонили какие-то люди!
— Что?! — голос сына стал острым. — Кто звонил? Что говорили?
— Требовали деньги. Сто пятьдесят тысяч до завтра. Валера, объясни мне, что происходит!
Долгое молчание. Потом сын заговорил, и в его голосе была такая боль, что у Ларисы защипало глаза:
— Мам, я попал под сокращение полгода назад. Не сказал вам, чтобы не расстраивать. Думал, быстро найду новую работу. Но не получалось. А у нас ипотека, кредит за машину...
Я брал займы, чтобы выплачивать. Сначала в банке, потом... потом в других местах. Проценты росли, я не успевал... А потом эти люди предложили закрыть все долги одним кредитом.
— И папа стал поручителем?
— Я не хотел! — в голосе Валеры прорвалось отчаяние. — Он сам предложил! Сказал, что верит в меня, что я справлюсь! А я... я облажался, мам.
Не смог выплачивать. И теперь они требуют с него. Папа пытается найти деньги, но у него таких сумм нет...
Лариса закрыла глаза. Вот оно что. Виктор не играл в карты. Не изменял. Не влезал в криминал. Он просто пытался спасти сына. И молчал, чтобы не расстраивать ее.
— А твоя жена знает?
— Марина? Нет. Она же беременная сейчас... Я не могу ее нервировать. Да и что толку? Денег у нас все равно нет.
— Валера, почему вы мне не сказали? Я бы помогла!
— Мам, ты же сама знаешь — у тебя сто двадцать тысяч. А долг больше. К тому же это твои деньги на черный день...
— Дурак! — Лариса почувствовала, как слезы катятся по щекам.
— Разве есть что-то чернее, чем угрозы моей семье?
В трубке послышались всхлипы. Ее взрослый тридцатилетний сын плакал, и от этого сердце Ларисы разрывалось на части.
— Мам, прости меня. Прости, что втянул папу. Я думал...
— Тихо, — перебила она. — Мы все исправим. Слышишь? Все будет хорошо.
Но как исправить? Денег у нее действительно было только сто двадцать тысяч. А нужно полтораста, да еще проценты...
Лариса положила трубку и вытерла слезы.
Сто двадцать тысяч — это не сто пятьдесят тысяч, но это начало. А остальное... Остальное как-нибудь найдут. Вместе.
Она достала заветную коробку из-под обуви, где хранила свои сбережения. Аккуратные пачки купюр, перевязанные резинками. Каждая пачка — месяцы экономии, отказов от лишнего, маленьких радостей. Но что такое деньги по сравнению с семьей?
— Витя должен прийти через час, — прикинула она. — Надо все подготовить.
Лариса сварила кофе — крепкий, как любил муж. Достала из морозилки его любимые пирожки с мясом, разогрела. Накрыла стол так, как делала в самые важные дни их жизни. И села ждать.
Виктор вошел в квартиру привычно тихо, словно боялся потревожить натянутую тишину последних дней. Увидев накрытый стол, он остановился.
— Лара? Что это?
— Садись, — сказала она спокойно. — Нам нужно поговорить. По-настоящему.
Он сел осторожно, изучая ее лицо.
— Витя, я знаю про Валеру.
Виктор побледнел:
— Откуда?
— Неважно. Важно, что я дура. Слепая, глухая дура.
— Лара...
— Нет, дай мне сказать! — Она подвинула к нему коробку с деньгами. —
Семь дней ты мучился. Семь дней искал способ спасти сына и не расстраивать меня. А я... я подозревала тебя в чем угодно! В картах, в измене, в криминале! Как ты меня еще терпишь?
Виктор смотрел на коробку, потом на жену. В его глазах блеснули слезы:
— Лара, там не хватает. Нужно полтораста, а у тебя...
— Сто двадцать. Знаю. А остальные тридцать найдем. Можем занять у Насти, у моей сестры. Или продадим что-нибудь. Главное — не молчать больше! Понимаешь? Мы семья! А семья — это когда все проблемы на всех!
Виктор закрыл лицо руками. Его плечи дрожали.
— Прости меня, — прошептал он. — Я думал, что защищаю тебя. Думал, что справлюсь сам...
— Дурак, — нежно сказала Лариса и обняла мужа. — Мой дорогой дурак. За тридцать семь лет разве мы не справлялись со всем вместе?
— Справлялись, — кивнул он, прижимаясь к ее плечу. — Всегда справлялись.
— Тогда почему решил, что сейчас будет по-другому?
Они сидели так несколько минут, просто держась друг за друга. Потом Виктор отстранился:
— Лара, а если не хватит? Если они не согласятся ждать остальное?
— Хватит, — уверенно сказала она. — Я сегодня звонила Насте. Она даст двадцать тысяч. И еще я вспомнила — у меня есть золотые серьги от бабушки. Их можно заложить.
— Нет! Не серьги! Они же семейная реликвия!
— А Валера что, не семейная реликвия? — усмехнулась Лариса. — Серьги — это металл. А сын — это кровь, это продолжение нас. Что важнее?
Виктор поцеловал ее в лоб:
— Как я без тебя жил бы?
— Плохо жил бы, — рассмеялась она. — Очень плохо.
На следующий день они втроем — Лариса, Виктор и Валера — пришли в офис той самой фирмы. Валера выглядел как побитый щенок, но Лариса крепко держала его за руку.
— Все будет хорошо, — шептала она. — Семья — это крепость. А крепости не сдаются.
Долг закрыли полностью. Лариса отдала все свои сбережения, Настя перевела двадцать тысяч, а недостающие десять дала продажа бабушкиных серег. Когда они выходили из офиса, Валера плакал.
— Мам, пап, как мне вас благодарить?
— Не благодари, — строго сказала Лариса. — Лучше пообещай — больше никогда не будешь скрывать проблемы. Что бы ни случилось — мы рядом. Понял?
— Понял.
— И еще, — добавила она, — завтра же расскажи Марине. Жена должна знать правду. Как бы ни было страшно.
Вечером Лариса и Виктор сидели на кухне за чаем. Коробка из-под обуви стояла пустая — символ новой жизни.
— Не жалеешь? — спросил муж.
— О деньгах? — Лариса покачала головой. — Нет. Знаешь, что я поняла за эти дни? Деньги — это безопасность. А семья — это жизнь. И жизнь всегда важнее безопасности.
— Мудрая ты у меня.
— Не мудрая. Просто любящая. И еще — напуганная. Витя, пообещай мне: что бы ни случилось дальше, мы будем честны друг с другом. Хорошо?
— Хорошо. И еще — спасибо тебе.
— За что?
— За то, что ты — это ты.
Лариса улыбнулась и взяла мужа за руку. Старая рука, в пятнах и морщинах, но родная. За тридцать семь лет эта рука помогала ей вставать, поддерживала в трудные минуты, гладила волосы, когда она плакала.
Деньги кончились. Но семья стала крепче.
А это дороже любых сбережений.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересных рассказов!
Читайте также: