Светлана стояла у окна и смотрела, как Владимир затаскивает последний чемодан в багажник своего старого "Форда". Тридцать пять лет брака — и всё умещается в две потёртые сумки да коробку с документами.
— Света, где мои капли от давления? — крикнул он из прихожей.
— В аптечке, на верхней полке, — автоматически ответила она, не отрываясь от окна.
Как это всё нелепо! Ещё вчера она варила ему борщ, гладила рубашки, напоминала про лекарства. А сегодня... Сегодня он уезжает. К Алёне. К своей тридцатилетней "музе", как он её называл.
— Может, ещё передумаешь? — тихо спросила Светлана, когда муж появился в дверях с маленькой сумочкой в руках.
Владимир покачал головой:
— Света, мы это уже обсуждали. Я не могу больше. Мне нужно... жить.
— А что я, по-твоему, делала эти тридцать пять лет? — в её голосе прозвучала такая горечь, что даже он поморщился.
— Ты жила правильно. Размеренно. Но я... я задыхаюсь в этой правильности.
Светлана хотела крикнуть, что она тоже задыхалась — в его молчании, в его равнодушии, в том, как он перестал её видеть. Но что толку? Когда мужчина решил, что он ещё может быть счастлив с молодой, разве его переубедишь?
— Деньги на карточке. Квартира остаётся тебе, — сухо добавил Владимир, застёгивая куртку.
— Спасибо за великодушие, — не смогла удержаться от иронии Светлана.
Он посмотрел на неё испытующе:
— Ты справишься. Ты всегда была сильной.
— Сильной? — она невесело рассмеялась. — Владя, я тридцать пять лет была твоей женой. Только твоей женой. А кто я теперь?
Этот вопрос завис в воздухе между ними тяжёлой тишиной. Владимир открыл рот, но так ничего и не сказал. Развернулся и пошёл к двери.
— Володя! — окликнула его Светлана.
Он обернулся, и на секунду ей показалось, что в его глазах мелькнуло сожаление.
— Ты... ты будешь счастлив?
— Не знаю, — честно ответил он. — Но я должен попробовать.
Дверь закрылась. Светлана услышала, как завёлся двигатель, как машина выехала со двора. И всё. Тридцать пять лет закончились звуком удаляющегося мотора.
Она опустилась в кресло — в то самое, где Владимир любил читать газеты. Кресло ещё хранило форму его тела, запах его одеколона. Слёзы подступили к горлу, но Светлана сдержалась. Плакать можно потом. А сейчас нужно понять — что делать дальше?
Первые дни прошли в каком-то оцепенении. Светлана механически выполняла привычные действия — варила кашу на завтрак, убирала квартиру, смотрела новости. Только теперь кашу она варила на одного, убирала вдвое быстрее, а новости смотрела до самого конца, потому что больше не было Владимира с его вечным: "Света, переключи, надоела эта политика".
Подруги звонили каждый день. Галя, Тамара, Нина — все наперебой предлагали поддержку.
— Света, выходи к нам! Сидим в кафе, обсуждаем последние новости, — уговаривала Галя.
— Какие новости? — устало спрашивала Светлана. — Что мой муж сбежал к любовнице? Так это уже не новость.
— Да брось ты! — возмущалась Тамара. — Мужики все одинаковые. В пятьдесят пять им кажется, что жизнь прошла мимо. Он ещё вернётся, хвост поджав.
Но Светлана не верила. Владимир был упрямый. Если уж решил — значит, решил окончательно.
Первым делом она убрала из спальни его фотографии. Потом выкинула его тапки из прихожей. Старые, протёртые тапки, которые он носил лет десять. "Зачем я их храню?" — подумала она и швырнула в мусорное ведро.
С каждым днём дом становился всё более её собственным. Светлана передвинула кресла в гостиной — теперь они стояли так, как ей нравилось. Поставила на подоконник фиалки — Владимир терпеть не мог цветы в доме. "Пыль собирают", — говорил он.
— А что, если я схожу в театр? — вдруг подумала она однажды вечером. — Давно не была.
Мысль показалась дикой. Она никогда не ходила в театр одна. Всегда с Владимиром, и всегда на то, что нравилось ему — военные фильмы, исторические драмы. А что нравится ей самой?
Светлана села за компьютер и стала изучать афишу. Оказалось, в городе столько всего интересного! Выставки, концерты, спектакли. Целый мир, о котором она забыла.
— Один билет на "Анну Каренину", — робко попросила она в кассе театра.
— Партер или балкон? — деловито спросила кассирша.
— А... а что лучше?
Девушка улыбнулась:
— Из партера лучше видно актёров, а с балкона — общую картину. Что предпочитаете?
Светлана задумалась. Что она предпочитает? Странно — за всю жизнь она редко задавала себе такой вопрос.
— Партер, — решительно сказала она.
Спектакль потряс её. Не сюжетом — "Анну Каренину" она читала ещё в школе. Потряс сам факт, что она сидит здесь одна, никому ничего не объясняет, не спрашивает разрешения. Просто смотрит и чувствует.
После театра она зашла в кафе. Заказала капучино и пирожное — раньше Владимир всегда говорил, что кофе на ночь вредно, а сладкое портит фигуру.
— Простите, вы не одна? — услышала она голос за спиной.
Обернулась — симпатичный мужчина лет шестидесяти с букетом роз.
— Одна, — ответила Светлана и вдруг поняла, что говорит это впервые в жизни без грусти. Просто констатирует факт.
— Меня зовут Сергей. Можно присесть?
— Светлана. Садитесь.
Они проговорили до закрытия кафе. Сергей оказался архитектором, недавно вышедшим на пенсию. Жена умерла два года назад, дети живут в других городах.
— Знаете, — сказал он, провожая её до дома, — а ведь быть одному не так уж плохо. Особенно если научишься быть одному с собой, а не убегать от себя.
Светлана долго думала над его словами. Да, месяц назад её оставили. Но, может быть, её освободили?
Звонок раздался в субботу утром.
Светлана как раз собиралась на дачу к Гале — помочь с рассадой. За последние недели она стала другой: записалась в бассейн, начала изучать английский онлайн, даже подумывала о собаке. Небольшой такой, уютной собачке, которая будет встречать её дома.
— Алло? — она не сразу узнала номер на дисплее.
— Света... это я.
Голос Владимира. Только не тот самоуверенный, с которым он уходил месяц назад. Усталый, сорванный.
— Володя? — сердце дёрнулось по привычке. — Что случилось?
— Я... — он замолчал, потом заговорил быстро, сбивчиво: — Света, мне нужна твоя помощь.
— Какая помощь?
— У Алёны... у нас тут проблемы. Серьёзные. Её бывший муж узнал про нас. Он... он угрожает. А ещё у меня обнаружили камни в почках. Большие. Нужна операция.
Светлана молча слушала, и в голове проносились мысли: "Ну конечно! Как только стало плохо — сразу к жене. К надёжной, проверенной Светлане, которая и в печали, и в радости..."
— И что ты хочешь? — спросила она ровным голосом.
— Можно я вернусь? Ненадолго. Пока всё не уладится. Пожалуйста, Света. Ты же знаешь, мне больше некуда деваться. Дети не поймут, а друзья...
— А Алёна?
— Алёна боится. Её муж сказал, что если увидит меня рядом с ней, то... В общем, она попросила меня уехать. Временно.
"Временно", — мысленно повторила Светлана. — "Как это знакомо!"
— Володя, а ты помнишь, что говорил месяц назад? Что задыхаешься в нашей правильности?
— Света, ну пожалуйста! Я же не навсегда. Просто переждать трудный период. Ты всегда была понимающей...
— Понимающей, — эхом отозвалась она. — Удобной. Надёжной. Как запасной аэродром, да?
— Не говори так! Я же не специально...
— А как? — голос Светланы становился твёрже. — Как же я должна говорить? Ты ушёл к другой женщине, заявив, что хочешь жить. А теперь, когда твоя новая жизнь дала трещину, ты звонишь старой жене и просишь приюта?
Владимир молчал. Светлана слышала его тяжёлое дыхание в трубке.
— Знаешь, что странно? — продолжала она, удивляясь собственному спокойствию. — Месяц назад я бы уже носилась по квартире, готовила тебе постель, покупала лекарства. Потому что привыкла быть нужной. Но сейчас...
— Сейчас что?
— Сейчас я думаю о себе. Впервые за тридцать пять лет.
— Светка, я же болен! У меня операция! Неужели ты откажешь больному человеку?
Светлана закрыла глаза. Вот он, главный аргумент. Чувство долга, которое превращало её в бесплатную сиделку и домработницу все эти годы.
— Володя, скажи честно — если бы не болезнь, если бы не проблемы с Алёной, ты бы позвонил мне?
— Это... это другое дело.
— Нет, не другое. Ты звонишь не потому, что скучаешь. Не потому, что понял, что совершил ошибку. Ты звонишь, потому что тебе нужна услуга.
— А разве это плохо? Мы же семья! Пусть и бывшая, но...
— Семья? — Светлана невесело рассмеялась. — Володя, семья — это когда делят и радость, и горе. А у нас что получается? Радость ты разделил с Алёной, а горе хочешь переложить на меня?
В трубке снова повисла тишина.
— Я... я подумал, ты поймёшь, — тихо сказал он наконец.
— Я понимаю. Слишком хорошо понимаю.
— Света, ну что ты как чужая? — в голосе Владимира появились знакомые нотки раздражения. — Я же не прошу невозможного!
Она вдруг ясно увидела всю картину. Вот он сидит где-то в съёмной квартирке, растерянный и испуганный, привыкший, что есть Светлана, которая всё решит, всё устроит, обо всём позаботится. А потом, когда буря пройдёт, он снова найдёт повод уйти.
— Володя, а ты знаешь, чем я занималась этот месяц?
— Ну... домом, наверное. Переживала.
— Нет. Я жила. Впервые за много лет — просто жила. Ходила в театр, записалась в бассейн, читала книги, которые мне нравятся. Завела новых друзей.
— Друзей? — в его голосе прозвучала ревность. — Каких друзей?
— Разных. Хороших людей. Знаешь, оказывается, со мной интересно общаться! Кто бы мог подумать, правда?
Владимир молчал.
— И ещё я поняла одну важную вещь, — продолжала Светлана. — Я не запасной аэродром. Не больница для раненых мужских сердец. Я живой человек со своими потребностями и желаниями.
— Но я же не навсегда! Просто помочь мне переждать...
— Переждать до следующей Алёны?
Эти слова прозвучали как пощёчина. Владимир зашёлся в кашле.
— Ты жестокая стала, — прохрипел он.
— Нет, Володя. Я стала честной. И знаешь что? Мне это нравится.
Светлана подошла к окну. На улице светило солнце, и мир казался большим и полным возможностей.
— Слушай меня внимательно, — сказала она спокойно. — Я готова помочь тебе с операцией. Но не как жена, а как... старый знакомый. Найди клинику, скажи, сколько стоит — я переведу деньги. Найми сиделку — я оплачу её услуги. Но жить у меня ты не будешь.
— Света, но почему? Ведь у нас большая квартира!
— Потому что у меня новая жизнь. И в ней нет места для мужчины, который считает меня запасным вариантом.
— Я не считаю...
— Считаешь. И знаешь, в чём твоя главная ошибка? Ты думал, что я буду ждать. Что буду сидеть дома, плакать и надеяться на твоё возвращение. Но я не ждала. Я жила.
В трубке повисла долгая пауза.
— А если... если я понял, что совершил ошибку? — тихо спросил Владимир. — Если я хочу вернуться не из-за болезни, а потому что скучаю?
Светлана закрыла глаза. Вот он, главный вопрос. Месяц назад она бы бросилась к нему, радуясь и прощая всё. А сейчас?
— Володя, ты скучаешь по домработнице, которая готовит борщ и гладит рубашки. А я больше не хочу быть домработницей.
— Нет, я...
— Да, именно так. И пока ты не поймёшь, кто такая Светлана — не жена Владимира, не мать ваших детей, не хозяйка вашего дома, а просто Светлана — женщина со своими интересами и потребностями — у нас ничего не получится.
Она услышала, как он шумно выдохнул.
— Значит, это всё? Окончательно?
— Это начало, — неожиданно для себя ответила Светлана. — Начало моей настоящей жизни. А будешь ли ты в ней — покажет время. Но на других условиях. Как равный с равной.
— Я подумаю, — растерянно пробормотал Владимир.
— Думай. Номер счёта для операции пришли смской. И Володя?
— Да?
— Выздоравливай. Но учись быть самостоятельным. Мне это очень нравится.
Она положила трубку и улыбнулась. За окном пел соловей, и жизнь казалась удивительно лёгкой. Светлана взглянула на часы — пора ехать к Гале. Сегодня они сажали петунии, и у неё были большие планы на эти цветы.
Большие планы на всю оставшуюся жизнь.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересных рассказов!
Читайте также: