Один мир существует на экранах мультфильмов, в детских книжках, в рекламе экологических брендов. В нём лиса и заяц сидят за одним столом, пьют травяной чай, обсуждают проблемы изменения климата и верят в примат диалога над насилием. В этом мире каждый вид обладает равными правами, каждая жизнь ценна сама по себе, а смерть — это ошибка, которую можно исправить просвещением. Этот мир не знает зубов, когтей, плоти, крови. Он знает только улыбки, компромиссы и взаимное признание. Он красив, уютен и совершенно лжив.
Другой мир простирается за пределами асфальта, за чертой города, за стеклом окна. В нём лиса на рассвете выслеживает зайца, совершает бросок, хватает добычу за шею и разрывает её одним движением челюстей. В этом мире нет переговоров, нет прав, нет морали в человеческом понимании. Есть только функции, вписанные в ткань бытия миллионы лет эволюции. Лиса не зла. Заяц не свят. Один исполняет роль хищника. Другой — роль жертвы. И в этом нет трагедии, но есть порядок, устойчивость, равновесие.
Между этими двумя мирами зияет пропасть, которую современный человек пытается замостить иллюзиями. Веганизм — это не просто диета. Веганизм — это попытка насильственно вписать мир Зверополиса в реальность, где он не может существовать. Это романтизация природы, выхолощенная от её сути, лишённая её ритма, её циклов, её истины. Веганизм не стремится понять мир таким, какой он есть. Он стремится переделать его под свои представления о мире, в котором никто никого не ест, никто никого не убивает, никто не умирает напрасно. Но такой мир — не мир, а мечта. И мечта эта — не надежда, а бегство.
А вы есть в MAX? Тогда подписывайтесь на наш канал - https://max.ru/firstmalepub
Глава первая. Природа не моральна — она целостна
Хищничество как функция, а не порок
Современный веган часто задаёт вопрос: почему мы должны убивать, если можно жить без этого? За этим вопросом скрывается фундаментальное недопонимание природы. Природа не функционирует на основе моральных принципов, созданных человеком в условиях городской цивилизации. Природа функционирует на основе биологических законов, которые не знают добра и зла, но знают эффективность и неэффективность, выживание и вымирание. Хищничество — это не проявление жестокости или злобы. Хищничество — это механизм регуляции численности популяций, поддержания генетического здоровья стада, элиминации слабых, больных, неприспособленных особей. Лиса не радуется убийству. Лиса не мучает добычу ради удовольствия. Лиса действует в соответствии с программой, заложенной в неё эволюцией на протяжении миллионов лет. Её зубы, её пищеварительная система, её поведенческие паттерны — всё это нацелено на охоту. Это не выбор. Это её сущность.
То же самое справедливо и для человека. Человек эволюционировал как всёядный охотник, чей мозг вырос в размерах благодаря употреблению жирных кислот, содержащихся в мозговой ткани животных. Его зрение, его руки, его координация, его социальные связи — всё это формировалось в условиях коллективной охоты, разделки туши, совместного потребления добычи. Отказ от мяса — это не возвышение над природой. Отказ от мяса — это отрицание собственной эволюционной истории, собственной биологической природы.
Веганизм же оперирует моральными категориями, перенесёнными из сферы межчеловеческих отношений в сферу биологических взаимодействий. Но в биологической реальности этикеток не существует. Существуют функции. То, что работает, выживает. То, что не работает, исчезает. И в этом нет жестокости. В этом есть честность.
Цикл жизни: без смерти — нет жизни
Жизнь — это не статическое состояние. Жизнь — это процесс, который невозможен без разрушения. Каждая клетка в организме человека умирает, чтобы другие клетки могли жить. Каждое дыхание — это окислительная реакция, то есть медленное горение. Каждый приём пищи — это акт ассимиляции чужой материи, чужой жизни. В традиционных культурах — будь то северные охотники, степные кочевники или африканские пастухи — мясоедение сопровождалось ритуалами благодарения. Люди не просто ели зверя. Люди признавали его жертву. Они возвращали кости в землю, пели песни, соблюдали табу. Это не было эксплуатацией. Это был союз. Человек понимал: он берёт — значит, он должен отдавать. Он убивает — значит, он должен помнить.
Современный веган не вступает ни в какой союз. Он объявляет себя вне цикла. Он хочет быть невиновным. Но невиновность — это иллюзия. В реальном мире все виновны. Все участвуют. Все берут. Отказ от этого участия — это не чистота. Это духовное уклонение.
Растительный мир не безгрешен
Веган часто утверждает, что растения не чувствуют боли, поэтому их можно есть без угрызений совести. Это утверждение основано на упрощённом понимании боли и сознания. Более того, оно игнорирует тот факт, что агрокультура — это форма насилия, гораздо более масштабная, чем охота или животноводство. Пшеничное поле — это кладбище насекомых, червей, мелких грызунов, птиц, гнёзда которых уничтожаются плугом. Органический салат — результат уничтожения почвенной микрофауны, без которой растение не может расти. Веганская ферма авокадо в Калифорнии — причина вырубки лесов, засухи и гибели целых биоценозов. Но всё это кажется «чистым», потому что нет крови на руках. Потому что смерть обезличена, механизирована, стерильна.
Именно в этом заключается лицемерие веганизма. Не в самом выборе пищи, а в отрицании участия в цикле жизни и смерти. Веган не уважает смерть. Он её игнорирует. Он предпочитает не видеть того, что его диета тоже требует жертв. Но эти жертвы невидимы, потому что они малы, безголосы, не похожи на него. Это не этика. Это селективное сочувствие.
Глава вторая. Дезинкарнация: человек без тела
Урбанистическое сознание и страх перед плотью
Веганизм — это продукт урбанизированного сознания, оторванного от телесности, от земли, от реальности физического существования. Житель мегаполиса живёт в стерильной квартире, где мясо — это упаковка в супермаркете, молоко — картонная коробка, а смерть — табуизированная абстракция, которую убирают за пределы видимости. Он не видит, как режут скотину. Он не слышит, как мычат коровы перед убоем. Он не чувствует запаха крови, жира, потрохов. Для него животное — это символ, образ, мультик. А не плоть, кости, внутренности, страх, боль, смерть.
Именно эта дезинкарнация — отрыв сознания от тела — порождает иллюзию, что можно жить, не участвуя в цикле жизни и смерти. Дезинкарнация делает человека уязвимым для идеологий, обещающих чистоту, невиновность, непричастность к насилию. Веганизм — одна из таких идеологий. Она предлагает человеку иллюзорное спасение от своей плотской, кровавой, смертной природы. Но спасение это обманчиво. Оно не освобождает от реальности. Оно лишь загоняет человека в ещё более глубокое отчуждение от неё.
Плоть как стыд
В западной культуре, начиная с христианской аскезы и заканчивая современным постмодернизмом, плоть часто воспринимается как источник греха, низости, деградации. Тело — это тюрьма души. Желания — это помеха духовному росту. Кровь — это нечистота. Веганизм впитал эту традицию. Он превращает отказ от мяса в акт духовного очищения. Но на самом деле он лишь усугубляет разрыв между сознанием и телом. Он учит человека презирать свою плотскую природу, вместо того чтобы принять её. Вместо того чтобы научиться управлять своей природой, он учит её отрицать.
Карнивор, напротив, принимает плоть как часть себя. Он ест мясо не из жадности, а из признания. Он понимает, что его тело требует определённых веществ, которые содержатся только в животной пище. Он не стыдится своей животной природы. Он уважает её. И в этом уважении — сила.
Потеря жизненного знания
Современный человек, зависимый от умных устройств в карманах и на руках, утратил базовое жизненное знание. Он не умеет развести огонь, не умеет построить укрытие, не умеет добыть пищу в дикой природе. Он не знает, как выглядит след лисы, как пахнет олений помёт, как звучит крик раненого зверя. Он не знает, сколько сил требует охота, сколько времени — разделка туши, сколько умения — сохранение мяса без холодильника. Он живёт в мире, где всё готово, упаковано, стерильно. И именно в этом мире зарождается иллюзия, что можно жить без насилия.
Тот, кто знает природу изнутри, не будет называть хищничество злом. Тот, кто видел, как волк ест лося, не будет мечтать о мире, где все едят салат. Потому что он знает: без хищников лось перенаселит лес, выест всю поросль, умрёт от голода и болезней. Без смерти нет жизни. Без насилия нет порядка.
Глава третья. Смерть как табу: культура, лишённая конца
Отрицание смерти как отрицание жизни
Веганизм — это часть более широкой культурной тенденции: отрицания смерти. Современная цивилизация стремится убрать смерть из поля зрения. Больных умирающих помещают в больницы, похороны превращаются в формальные церемонии, трупы убирают в морги, а кладбища выносят за черту города. Смерть становится чем-то постыдным, неприличным, пугающим. И в этом контексте веганизм предлагает иллюзорное решение: если мы не будем убивать, мы не будем участвовать в смерти. Но это иллюзия.
Смерть — не ошибка. Смерть — необходимое условие жизни. Без смерти не было бы эволюции. Без смерти не было бы обновления. Без смерти всё застыло бы в одном состоянии. Веганизм, отрицая смерть, отрицает и жизнь. Он хочет мира без конца. Но мир без конца — это мир без начала, без движения, без развития. Это статичная иллюзия.
Мясо как напоминание
Мясо — это напоминание о смерти. Когда человек ест мясо, он напрямую взаимодействует с фактом смерти. Он помнит, что чья-то жизнь стала его жизнью. В традиционных культурах это помнилось через ритуалы, песни, молитвы. В современном мире это знание утрачено. Но даже в упаковке в супермаркете мясо остаётся напоминанием. Веганизм стремится убрать это напоминание. Он хочет стереть смерть из повседневности. Но, убирая смерть, он убирает и уважение к жизни.
Глава четвёртая. Этическая мораль в вакууме
Мораль без ответственности
Веганская этика — это этика без ответственности. Она предлагает человеку чувство морального превосходства без реального участия в мире. Веган считает себя этичным, потому что не ест мясо. Но он не задумывается о том, сколько жизней уничтожается ради его растительной диеты. Он не несёт ответственности за последствия своей диеты, потому что эти последствия скрыты от него. Его этика — это этика в вакууме. Она не взаимодействует с реальностью. Она существует только в его голове.
Настоящая этика начинается не с отказа, а с принятия ответственности. Настоящая этика — это не стремление быть чистым, а стремление быть честным. Честным перед собой, перед миром, перед своей природой.
Сочувствие как инструмент власти
Веганизм часто маскируется под сочувствие. Но за этим сочувствием часто скрывается желание контролировать, осуждать, навязывать. Веган не просто выбирает свою диету. Он требует, чтобы другие следовали его примеру. Он осуждает мясоедов как варваров, как морально неполноценных. Его сочувствие — это не любовь к животным. Его сочувствие — это инструмент власти. Он использует мораль как оружие против тех, кто не разделяет его иллюзий.
Глава пятая. Агрокультура против природы
Растительная диета как насилие
Современное земледелие — это одна из самых разрушительных форм деятельности человека. Оно требует вырубки лесов, осушения болот, уничтожения естественных экосистем. Оно зависит от химических удобрений, гербицидов, пестицидов, которые убивают всё живое в почве. Оно потребляет колоссальное количество воды, энергии, топлива. И всё это делается ради растений, которые веган считает «безгрешной» пищей.
Но растения не безгрешны. Они тоже требуют жертв. Просто эти жертвы невидимы. Они малы, безголосы, не похожи на человека. Веган не видит червя, раздавленного плугом. Он не слышит крика мыши, сожжённой полем. Он не чувствует боли дерева, вырубленного под пшеницу. Его диета убивает — но он не хочет это признавать.
В этом и заключается главный обман веганизма. Он не прекращает убивать. Он просто переносит убийство туда, где не видит его.
Глава шестая. Карнивор как возвращение
Восстановление сопричастности
Карнивор — это не просто диета. Карнивор — это путь возвращения к реальности. Он восстанавливает связь человека с его телом, с его природой, с космосом. Он учит уважать плоть, потому что плоть — это жизнь. Он учит уважать смерть, потому что смерть — это условие жизни. Он учит брать ответственность за своё участие в мире.
Тот, кто ест мясо осознанно, не чувствует вины. Он чувствует причастность. Он знает, что его жизнь — это результат чужой смерти. И он чтит эту смерть. Он не бежит от неё. Он принимает её.
Биологическая правда
Карнивор основан на биологической правде, а не на идеологии. Он отвечает реальным потребностям человеческого организма. Он обеспечивает все необходимые нутриенты без добавок, без суррогатов, без иллюзий. Он не требует веры. Он требует наблюдения, опыта, честности.
Глава седьмая. Хищник внутри
Принятие собственной природы
Человек — хищник. Это не метафора. Это биологический факт. Его зубы, его желудок, его метаболизм — всё это настроено на потребление животной пищи. Отрицание этого факта — это отрицание самого себя. Веганизм учит человека презирать свою хищническую природу. Карнивор учит её принимать.
Принятие своей природы — это не оправдание насилия. Принятие своей природы — это основа для ответственного поведения. Тот, кто знает, что он хищник, не будет убивать без необходимости. Тот, кто знает, что он хищник, будет уважать свою добычу.
Глава восьмая. Иерархия как справедливость
Космологическое измерение
Мир устроен иерархически. Это не несправедливость. Это условие существования. Без иерархии не было бы порядка. Без хищника не было бы здоровья стада. Без смерти не было бы жизни. Веганизм стремится стереть эту иерархию, сделать всех равными. Но равенство в природе — это не справедливость. Это хаос.
Справедливость — это не отсутствие различий. Справедливость — это каждый на своём месте. Лиса — на охоте. Заяц — в бегстве. Человек — между ними, как осознающий участник цикла.
Заключение: Возвращение в реальность
Веганизм — это побег. Побег от реальности, от ответственности, от собственной природы. Он предлагает человеку иллюзорное спасение от мира, в котором есть насилие, смерть, иерархия. Но этот мир — единственный мир, который существует. И бежать из него — значит бежать от жизни.
Карнивор — это возвращение. Возвращение к телу, к земле, к правде. Он не обещает чистоты. Он обещает честность. И в этой честности — свобода.
Мир не станет добрее, если лиса перестанет есть зайца. Мир станет добрее, если человек перестанет притворяться, что он не лиса.
Если вы хотите больше информации про карнивор, тренировки и повышение уровня жизни, тогда вам будет интересно заглянуть в наш закрытый раздел. Там уже опубликованы подробные статьи, практические руководства и методические материалы. Впереди будет ещё больше глубоких разборов, которые помогут увидеть не просто факты, а рабочие принципы устойчивости тела и разума!
