— Понимаю, ну тогда давайте так, я вам даю заполнить контракт, если Вам подойдут наши условия тогда мы возьмемся за дело и начнём искать вашу дочь.
— Мне знакомая рассказала, что видела Вас как-то вечером возле италийского ресторана, — понятно. Пошла в атаку, сука, я уже на приделе, руки сжимаю в кулаки. Так и хочется вышвырнуть эту нечисть из моего кабинета.
— Простите, но я не могу помнить всех, с кем хожу в рестораны, мне нужно знать хотя бы имя, — в глазах уже горит огонь победы, идиотка.
— Мою Лиличку все любезно называют Ляля, так что вы должны помнить её. К тому же, она у меня красавица с завидными формами, вся в мать.
— Простите, но я не знаю девушки с таким именем, хотя, я работал с одной адвокатской конторой и там была Лилия Владимировна, но в ресторан я с ней точно не ходил. Так что извините, но вас плохо проинформировали.
Смотрит глазами полными ярости, думаю она меня уже грохнула в своей голове. Руки сжимает в кулачки, впиваясь коготками в ладони. Хмыкаю, а ты как думала шваль, что придёшь, похлопаешь своими глазками, и я выложу всё на тарелочку с голубой каёмочкой. Прости, но я не Фикс и на меня твои уловки не действуют.
Должен отдать должное женщине, на первый взгляд ей не более сорока, но я-то знаю, что ей уже за пятьдесят. Стильная и дорогая одежда, лёгкий макияж, строгий костюм и вуаля! А для этого всего нужны бабки, точнее лёгкие бабки. Женщина, работающая шесть месяцев секретарем за всю свою жизнь, не будет идти в уборщицы на старости лет. Тем более если можно потрясти приёмную дочь.
— Я поняла, не знаю почему вы не хотите нашей встречи, но скажу так, мои люди следили за ней, и я знаю о вашей связи, — начинает заходить ко мне, с другой стороны.
— Уважаемая, я Вам, по-моему, ясно дал понять, выход там, — показываю на дверь, достала. Опускаю глаза на бумаги, делаю вид, что работаю.
— Два миллиона, — за***ла. Поднимаю глаза, смотрю не моргая.
— Хоть десять, милая, поймите, я не помню всех шалав, которых трахал, — прожигает меня недоверчивым взглядом. Плавно поднимается на ноги, достаёт из клатча визитку и бросает на стол.
— Это, визитка моего друга, — меня берет любопытство, что это за друг такой? Протягиваю руку и подхватываю карточку, читаю: Каменский Игорь Юрьевич, главный директор «Алмаз-центр».
— Поздравляю, хорошие у вас друзья, — и чего она хочет этим добиться???
— Передайте это Ляле, — тычет пальцем в визитку. Нагибается ближе ко мне, в нос врывается запах сладкого парфюма. Откидываюсь на спинку кресла, чтобы не нюхать вонь, по-другому этот запах назвать не могу.
— Скажите, что ей лучше не прятаться и выйти со мною на связь, пока Игорь не знает о её обмане, — а вот это уже интересно.
— Даю три дня, — задирает голову вверх, выгибая губы в подобии оскала гиены. — Иначе я сама ему всё расскажу, и тогда твоя кантора может взлететь на воздух.
Вот и показа свою истинную сущность, а то пускала слезу тут, как бедный родственник. Актриса хренова, поняла, что я не прогибаюсь под её чарами и перешла к шантажу.
Неспеша проходит к двери, исчезает не попрощавшись. Значить Фикс ещё не знает о том, что его киданули, или она врёт, такие швали ради денег могут даже в Антарктиду пешком сходить. Нет, ей не стоит верить.
Стук в дверь, и быстрым шагом заходит Даня, ещё немного потрёпанный после аварии.
— Мих, что эта хотела, прикинь, три часа сидела ни произнося ни слова, когда тебя ждала.
— Ляльку хотела, сначала плакала, потом угрожала. Тоже мне мать, актриса недоделанная.
— Ясно. Вот, — протягивает мне папку, — я нашёл кое-что интересное.
— Только не говори, что ещё один авторитет, а то меня уже от них тошнит.
— Нет, это секретные записи из роддома. Походу, Иванова хорошо постаралась, чтобы убедить Балакина в сумасшествии Варвары.
— Где нарыл? — расплывается в довольной улыбке, садится на стул и трёт лицо ладонями.
— Прости, ты знаешь, я работаю своими методами, — этот малый каналы никогда не сдаст.
— Как сестра, Дань? — на его младшую сестрёнку напали, когда возвращалась с музыкальной школы. Два пацана, хотели отобрать скрипку, а девочка начала сопротивляться. После этого случая у неё начались проблемы с позвоночником. Уже почти год в швейцарской клинике лечится.
— Благодаря тебе, уже лучше, ещё полгода, и может возвращаться к нормальной жизни. Кстати, я хочу, после окончания дела поехать навестить ее.
— Да, конечно, — смеюсь и открываю папку.
— Думаю, это хорошо продуманны план, но зачем Ивановой всё это, пока не понятно. Если со Смирновой хоть что-то понятно, то Иванова, это просто кубик-рубик. Даже я ничего не могу нарыть на эту женщину.
— Понятно только одно, на данный момент она хочет бабок. Кстати, ты читал эти документы?
— Да, и знаешь, что я думаю? — поднимаю голову от бумаг, смотрю на своего подчинённого.
— Дело не только в Балакине, я прав? — Хмыкает.
— Да, но в чём ещё, пока, только большой знак вопроса. Понимаешь, об Ивановой нет ни одной записи, она, как будто, родилась в тот день, когда поступила в университет. Кто-то проделал большую работу, чтобы скрыть истинное прошлое этого человека. Но я не сдамся, ты меня знаешь, я продолжаю копать, — достаёт пачку сигарет из кармана джинсов и предлагает мне. Открыв пачку, беру сигарету и сразу прикуриваю.
— А что по Греку? — жадно втягивая дым, интересуюсь.
— О, чувак, я тебе скажу только так, если бы он хотел нас грохнуть, то мы уже давно водили хороводы с ангелами. Этот тип хоть и в законе, но у него силы хватит прибить даже депутата.
— Ты хочешь сказать, что это не он по нас палил несколько дней назад, — отрицательно машет головой.
— Не-е, думаю это люди госпожи Ивановой. А ещё я выяснил, что Грек следит за Лялей более шести лет, — присвистнув, потушил сигарету в пепельнице.
— Возможно и Тарас работал на Грека, поэтому его и грохнули, — делаю предположение и поднимаюсь с места. У меня есть ещё парочка дел, а потом я поеду обратно, буду пробовать мой цветочек.
— Я на связи, если что, кстати, где Кирилл? И что с пленником?
— Не знаю, вчера кидал фотки с вечеринки, а сегодня думаю отсыпается, — да в этом весь Кирилл.
— А пленник, за два дня ни произнёс ни единого слова.
— Понял, короче, я погнал, пойду проверю пацанов мэра, и к моей кукле, пака, — выхожу из кабинета. Валентина, как всегда, работает, увидев, что я покидаю офис, останавливает меня у двери.
— Михаил Сергеевич, вы опять уезжаете? — говорит с удивлением и мольбой.
— Да, а что есть еще что-то для меня? — женщина подходит ближе и протягивает мне конверт. Принимаю и делаю шаг в сторону дверей.
— Ещё я хотела сказать…, в общем это не моё дело, но в последние время Кирилл Иларионович странно себя ведёт. Извините, — опускает глаза в пол. Это первый раз за все годы, что я работаю с женщиной, чтобы она жаловалась.
— Я понял.
Захожу в лифт и открываю конверт. Походу, госпожа Иванова на грани нервного срыва, если письма мне пишет. Прочитав две строчки, рву записку, выхожу из лифта и выбрасываю в мусорных бак. Глухой удар по затылку. Падаю на колени, сквозь туман вижу две пары чёрных ботинок, ещё удар и спокойной ночи!
Открываю глаза — темнота. На моей голове кусок чёрной ткани. По шуму понимаю, что мы в машине. Руки мои связанны верёвкой за спиной, а по бокам кто-то сидит. Голова трещит, чувствую, как по затылку медленно течёт кровь. Хорошо приложили, уроды!
— Очнулся, — говорит один из похитителей. Чувствую прикосновение дула пистолета к шее.
— Дёрнешься и я тебя пристрелю, — кто таких идиотов берёт на работу? Если хотели убить зачем похищать?!
Молчу, жду, когда мы приедем на место. Хочу знать заказчика. У меня два варианта, Иванова и Фикс, Грека я откидываю сразу.
Едим ещё минут двадцать. Машина останавливается и меня тянут на выход. Запах бензина, лёгкий ветер и сырость. Я знаю это место! Брошенная заправка на выезде из города, за речкой. Выполняю всё, что мне говорят. Толкают на стул, связывают верёвкой и снимают мешок с моей головы.
Свет режет по глазам, и я жмурюсь. Медленно начинаю открывать их, сначала вижу только силуэты. Это нормально, учитывая то, что меня треснули два раза по башке.
Когда зрение вернулось, рассматриваю обстановку. Возле меня стоят два амбала, наверное, те, что поджидали меня на парковке.
— Говорили, что ты крепкий, а я тебя с двух ударов положил, — обращается ко мне один из похитителей. Начинает ржать, покручивая в руке биту.
— А ты со мной на ринг выйди, там и посмотрим! А так, не считается, — пробую завязать разговор. Но вместо ответа получаю кулаком по морде. Ещё один удар под дых, и ещё по морде.
Ржу и сплёвываю кровь на землю. Осматриваюсь вокруг. Я был прав, это помещение когда-то было магазином при заправке. Пару лет назад мы тут тоже держали парочку придурков.
Два окна забиты досками, дверей нет. Из мебели только стул, на котором я сижу, и в углу стоит бензиновый генератор для электричества, недалеко от него, небольшая кожаная дорожная сумка.
— Хватит. Сначала мне нужна информация, а потом можете развлекаться сколько хотите!
Голос женщины я узнал — Иванова!
— Он пришёл в себя, — жадно хватаю ртом воздух. Уроды даже передохнуть не дают.
— Давай, лей ещё воды, — я уже здесь более суток. Никак не могу выбраться. А ребята мои, наверное, думают, что я загулял. Это мой прокол. Если выберусь живым, надо будет подумать над этим вопросом. Но на парковке камеры, то есть?! Значить в конторе есть стукач.
— Ну, где она говори?! Или ты предпочитаешь сдохнуть из-за бабы?! — один из бритоголовых обращается ко мне. Вижу только одним глазом, второй опух от ударов.
— Чувак, поверь, я понятия не имею кого вы ищете, — готовлюсь получить ещё один удар, но вместо этого, тот кто со мной вёл беседу, падает на землю.
Слышатся выстрелы на улице. Бах! Что-то рвануло. Я расшатываюсь и падаю со стулом на землю, чтобы достать ножик из кармана.
Звуки стрельбы не прекращаются. Перерезав верёвку, пытаюсь встать на ноги, идти могу не лучше пьяной Ляльки. Подхожу к двери, аккуратно осматриваю периметр — чисто. Они все заняты перестрелкой.
— Ты куда намылился Гвоздь? — к спине прижимают что-то холодное и острое. Поднимаю руки вверх. Медленно поворачиваюсь. Смотрю на своего противника.
Только думал выхватить нож, как в помещение врываются и начинают палить из автомата. Падаю на пол, прикрыв руками голову, и отползаю назад к комнате, где меня держали. Бритоголовый повторяет мои действия. Доползаю почти до стула, на котором последние сутки сидел.
Как только выстрелы стихают, подрываюсь на ноги. Со всей дури бью братка той самой битой, которой они меня дубасили. Сразу нокаут.
Выбиваю ногой доски с окна, и выпрыгиваю на улицу. Бегу к посадке, периодически оглядываясь. Забежав в пролесок, приседаю на землю, мне нужно передохнуть и сориентироваться. Я всё-таки сутки не на пляже отдыхал.
Подбежав ближе к дороге, вижу три внедорожника и один микроавтобус. Подкрадываюсь ближе и прислушиваюсь к разговору.
— Приказ выполнили, все мертвы, но Гвоздя среди погибших нет. Нам его искать? — Говорит мужчина в омоновской форме и маске, стоящий возле джипа.
— Нет. Она ему доверяет. Оставь пацана в покое, — отвечает хриплый голос в салоне автомобиля.
— Понял.
Кортеж уезжает, оставляя несколько ребят для уборки. Тихо подхожу ближе, мне нужно на чем-то добраться до города.
Вижу брошенную машину, вся в отверстиях от пуль, но пофиг, главное, чтобы ехала. Пробираюсь не слышно к ней. Пробую завести двигатель — завелась. Даю по газам, и выезжаю на дорогу. Не думаю, что братва слышала, слишком заняты чисткой местности.
Еду к моему секретному месту. Надо взять другую тачку и лететь к кукле. Кто знает, что там творится? За два квартала до места назначения бросаю машину. Она может быть с жучком, а мне больше проколов не надо. Захожу в гараж, достаю свою сумку с «инструментами», кидаю в багажник и в путь.
Ехал, около трёх часов, останавливался несколько раз. Голова трещала, а тело болело от ран. Надо было хотя бы обработать их в гараже. Но у меня не хватило терпения, в голове было слишком много дурных мыслей.
Заехал во двор и сразу наткнулся на злые карие глаза. В груди разлилось спокойствие и тепло. Ждала меня, злилась, видно по тому, как она руки держит. Улыбаюсь и выхожу из машины. Кукла, как увидела моё лицо, прикрыла рот ладошкой. Подхожу впритык, она смотрит на меня с тревогой и бросается ко мне в объятья
— Скучала? — прижимаюсь пахом к её животу, чтобы почувствовала, как скучал я.
— Придурок, как в таком состоянии можно думать членом?! — плотно прижимаясь к моему телу, мурлыкает Кукла. Я уже забыл обо всём, меня уже ничего не болит! Зарываюсь носом в её волосы, аромат всё тот же. Хочу её сладкие губы расцеловать. Обнимаю ладонями лицо, встречаемся глазами.
— Миш, это она, да? — крокодильи слёзы катятся по щекам. Вытираю большими пальцами и целую в обе щёки. Бедная моя девочка, сколько ж боли она перенесла?!
— Накормишь меня? А то я после твоего эксклюзивного кофе ничего в желудок не брал! — отстраняется. Вытирает слёзы рукавом, и фыркает. Вот это Лялька, а то потопить меня решила.
— Сначала первая помощь и душ! — обнюхивает меня, — а то вонь ужасная, а потом и накормим, естественно!
Смотрит прямо в душу, ожидая ответ на свой первый вопрос. Я помню этот взгляд, она так смотрела на меня в детстве. Когда просила спасти котёнка в школьном саду, и я не смог устоять и забрался высоко на дерево. Хотя в те времена жутко боялся высоты.
— Тогда пошли, — всё-таки хватаю за затылок и целую. Целую так, словно в первый и последний раз. Притягиваю её ближе к своему телу. Она отвечает на поцелуй, мало того, обвивает мою шею руками. Толкаю язык глубоко в рот под стоны девочки. Кусаю пухленькие губы и зализываю. Внутри начинается борьба зло с добром. Сердце выпрыгивает из груди. Знаю, что не могу её взять прямо сейчас, но так хочется?! Руками сжимаю аппетитную попку, не прекращая поцелуй. Лялька отстраняется, смотрит на меня затуманенными глазами. Грудь её ходит ходуном. Возбудилась не меньше меня.
Берёт меня за руку, и мы заходим в дом. Вдруг, она резко поворачивается и впивается в мои губы, прижимая меня к стенке. Думаю, мы сегодня полечимся и примем душ вместе.
Сейчас её поцелуй пьянит, заставляя забыть обо всём на свете. Демоны внутри меня ликуют, хочется задрать платье и всадить член в её дырочку по самые яйца.
В коридоре горит приглушённый свет, но даже в темноте я вижу, как горят её глаза, когда она отстраняется. Внутренний огонь так и манит, к себе. Всё, капут моему терпению! Насрать на телесную боль, не могу я больше ждать, хочу сделать её своей…
Член готов войти и доводить до оргазма, нещадно вбиваясь в её тело, до громких криков и стонов. Это словно мания какая-то, как только прикасаюсь к этой женщине, весь мир для меня исчезает.
— Миш, — выдыхает со стоном, когда отстраняюсь от её вкусных губ. Делаю влажную цепочку из поцелуев от губ к шее. Ласкаю языком бархатную кожу, рычу как медведь от удовольствия и запаха её тела, который проник в меня и заставляет забыть обо всём на свете.
Вмиг становится слишком светло. Открываю глаза не переставая целовать шею моей вкусняшки. Возле ступенек стоит Хромой в одних трусах и с пистолетом.
Оставляю лакомство, и вжимаю голову куклы себе в грудь. Никому не хочу показывать, как прекрасна моя женщина, в моменты, когда возбуждена. Обняв её крепко, одной рукой глажу спину. Чувствую, как она обнимает в ответ, словно прося защиты, жмётся к моему телу.
— Начальник, я… — рукой показываю, чтобы смылся. Кивает и удаляется. Теперь из комнаты на первом этаже доносятся стоны. Мля, я просил Куклу охранять? Или шлюх трахать??? Ничего, скоро лафа закончится!
— Я пойду приготовлю что-то поесть, а ты иди в душ, — мурлычет Лялька, смотря мне в грудь. Так и не поднимая взгляд убегает на кухню. Сука, Хромой такой момент испортил…
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Дани Камила