Если вы хотя бы немного застали Советский Союз, то вкус «того самого» чая помнить должны. Особенно из столовой, больницы или какого-нибудь НИИ. Цвет — как у старой ржавой воды, вкус — будто веник заварили, а запах… ну, скажем так, не бодрил.
Дома, впрочем, было не сильно лучше. Большинство пило примерно то же самое, только в красивой пачке. Настоящий чай — крепкий, ароматный, без этого характерного «травяного» духа — появлялся на столе редко. По праздникам. Или если кто-то «достал».
И вот тут закономерный вопрос: почему так вообще получилось, если в СССР были свои плантации, ГОСТы, фабрики и целая армия специалистов?
Плантаций много — толку мало
Формально всё выглядело солидно. Чай выращивали в Краснодарском крае, в Грузии, в Азербайджане. Под плантации отвели десятки тысяч гектаров. Работали десятки чаеразвесочных предприятий. Стандарты качества утверждены, отчёты написаны, планы выполнены.
Но проблема была не в бумагах, а в подходе.
В какой-то момент решили, что ручной сбор — это пережиток прошлого, а будущее за техникой. Машины вышли в поля и начали косить всё подряд. Быстро, эффективно, по-советски.
Только вот чай — штука капризная.
Машина против человека
Хороший чай собирают вручную не потому, что так «романтичнее», а потому что по-другому нельзя. Нужны только верхние молодые листочки и почка. Всё остальное — мусор.
А машина что делает? Правильно. Срезает всё подряд: грубые нижние листья, веточки, траву, иногда вообще непонятно что. Потом это всё едет на переработку и превращается в тот самый «аромат», который мы прекрасно помним.
Добавим к этому ещё пару «улучшений»: сбор в дождь (что для чая вообще табу), ускоренную сушку при высокой температуре и попытки ферментировать сырьё, которое толком даже не подсохло.
На выходе получался продукт, который формально назывался чаем, но по сути имел к нему весьма отдалённое отношение.
Почему импортный чай всё-таки появился
Примерно к 70-м годам стало понятно, что кормить людей этим «веником» бесконечно не выйдет. Начали закупать чай в Индии, на Цейлоне, позже в Африке.
Но и тут был нюанс.
Чистый импорт почти не продавали. Его мешали с отечественным. Немного хорошего чая — много своего. Так получалось и дешевле, и отчёты красивее, и вкус хотя бы переставал напоминать сено.
И вот здесь на сцену выходят те самые загадочные номера.
Что означали номера на пачках
Если вы помните надписи вроде «Чай № 36» или «Чай № 20», то никакой тайны там не было.
Цифра означала процент импортного чая в смеси.
36 — значит, 36 процентов индийского или цейлонского.
Остальное — грузинский, азербайджанский или краснодарский.
Чем выше номер — тем больше шансов, что чай можно пить без внутреннего протеста.
Поэтому люди быстро усвоили простую истину: номер — важнее названия.
Почему «чай со слоном» был почти валютой
Настоящий индийский чай, без примесей, был в СССР практически легендой. Его не «покупали» — его доставали. Через знакомых, «из-под прилавка», в составе спецнаборов.
Заваривали его не каждый день. Его берегли. Доставали, когда приходили гости или отмечали что-то серьёзное. Потому что понимали: второго такого шанса может не быть.
А в обычные дни — снова тот самый чай с ароматом мокрой травы.
Не про ностальгию
И вот что важно. Это не история про «раньше было лучше». Не было. Было по-разному. И чай — хороший пример того, как идея догнать и перегнать иногда убивала сам продукт.
Сегодня можно зайти в магазин и выбрать чай на любой вкус. И это, как ни крути, результат того, что теперь важен не отчёт, а качество.
Если статья показалась вам знакомой по ощущениям — ставьте лайк, подписывайтесь на канал.
А напоследок вопрос: вы помните момент, когда впервые попробовали настоящий чай и поняли, что раньше пили совсем не его? Напишите в комментариях, интересно сравнить воспоминания.