Они провели в доме Надежды Петровны весь день, обсуждая детали. Валентина периодически звонила на работу в ателье, предупредила мастериц, что заболела и несколько дней не появится. Лида позвонила в университет, объяснила ситуацию с экзаменом — к счастью, преподаватель согласился перенести его на следующую неделю.
К вечеру они вернулись в квартиру Лиды. Ключевой момент плана наступит завтра. В субботу утром Надежда Петровна сделает тот самый звонок. Укладываясь спать, Валентина вдруг сказала:
— Я думаю... нам нужно быть готовыми к тому, что придётся бежать из города. Если он поймёт, что я ушла навсегда, не успокоится.
Лида молча кивнула, понимая всю серьёзность ситуации. Она сама не заметила, как оказалась втянута в историю, которая могла закончиться очень плохо. Но в душе не было ни капли сожаления. Только решимость помочь.
— Мы справимся, — твёрдо сказала она, укрывая Валентину пледом. — А сейчас нужно отдохнуть. Завтра важный день.
Но обе женщины ещё долго не могли уснуть, прислушиваясь к завываниям январского ветра за окном и размышляя о предстоящем.
Утро субботы выдалось хмурым. Низкие облака цеплялись за крыши домов, обещая к вечеру снегопад. Стрелки часов в квартире Лиды показывали восемь часов пятьдесят семь минут, когда зазвонил телефон.
— Всё готово, — голос Надежды Петровны звучал напряжённо. — Звоню ему через три минуты.
Валентина стиснула руку Лиды так крепко, что побелели костяшки пальцев. Они сидели на кухне, не притрагиваясь к остывающему чаю, и прислушивались к голосу из динамика, поставленного на громкую связь. Три минуты растянулись в вечность.
— Максим Викторович? Здравствуйте, это Надежда Петровна.
Голос пожилой женщины звучал испуганно и суетливо — именно так, как должен был звучать.
— Тут такое дело. Валечка у меня. Совсем плохая.
Пауза. Лида затаила дыхание.
— Да, со вчерашнего вечера. Пришла вся мокрая, трясётся, глаза горят. Температура под сорок. Я её уложила, чаем напоила. Всю ночь бредила, металась.
Валентина закрыла глаза, представляя, как хмурится сейчас её муж, услышав такие новости.
— А почему она ко мне не вернулась? — донёсся из динамика низкий, с хрипотцой голос Максима, от которого Валентина невольно вздрогнула.
— Так болеет же, куда ей идти? — заквахтала Надежда Петровна. — Еле до меня дошла. Говорит, в ателье задержалась допоздна, потом в автобусе продула. Встать не может, бред говорит. Я участкового вызвала, сказал — похоже на грипп, может в пневмонию перейти.
— Какой ещё участковый? — в голосе Максима зазвучала насторожённость.
— Врач, врач участковый! — торопливо поправилась Надежда Петровна. — Тут такое дело, Максим Викторович. Он больничный хочет выписать, а у неё документов с собой нет. Ни паспорта, ни полиса. Говорит, без документов не может.
Повисла долгая пауза. Лида взглянула на Валентину — та сидела бледная, с закрытыми глазами, беззвучно шевеля губами, словно молилась.
— Хорошо, — наконец процедил Максим. — Я привожу паспорт и полис. Через час буду.
— Ох, спасибо вам! — с наигранным облегчением воскликнула Надежда Петровна. — Только вы это... не торопитесь сильно. Валечка сейчас уснула, наконец, пусть отдохнёт.
— К одиннадцати буду, — отрезал Максим и отключился.
Валентина выдохнула и открыла глаза.
— Он согласился, — прошептала она. — Но этот тон... Он что-то подозревает.
— Не подозревает, — уверенно сказала Лида. — Просто он такой человек: всегда контролирует и всегда недоволен. Ваша мама сыграла идеально.
Ровно в десять часов пятьдесят семь минут в дверь дома Надежды Петровны раздался звонок. Лида и Валентина, спрятавшиеся в соседней квартире у знакомой соседки, напряжённо прислушивались.
— Здравствуйте, Максим Викторович! — донёсся до них голос Надежды Петровны. — Проходите, раздевайтесь.
— Где она? — без предисловий спросил Максим.
— Спит, голубушка! — засуетилась Надежда Петровна. — В дальней комнате. Я её жаропонижающим напоила — уснула наконец. Может, чаю?
— Обойдусь, — буркнул Максим. — Вот, документы привёз. И карточку её. Вдруг лекарство покупать понадобится.
Валентина стиснула руку Лиды.
— Покажите Валю, — потребовал Максим. — Хочу на неё взглянуть.
— Ой, да что же вы её будить-то будете? — Запричитала Надежда Петровна. — Еле уснула, бедняжка. И заразиться можете — грипп нынче злой.
— Показывайте, — в голосе Максима зазвучала сталь.
Наступило молчание. Лида почувствовала, как похолодели руки от дурного предчувствия.
— Да вы проходите, — донёсся до них голос Надежды. — Только тихонечко. Она так плохо спит из-за жара, чуть что — просыпается и опять мечется.
Шаги, скрип половиц. Затем голос Надежды:
— Вот, видите, как разметалась. Я её успокоительным напоила, а то всю ночь кричала, вас звала.
— Ничего не вижу, темно тут, — проворчал Максим.
— Так шторы задернуты, ей свет глаза режет, — объяснила Надежда Петровна. — А на ночь я ей компресс сделала, вот тряпочка на лбу.
— Ладно, — внезапно согласился Максим. — Пусть отлежится. Выздоровеет — домой привезёте. Сам заеду за ней.
— Конечно, конечно, — засуетилась Надежда Петровна. — Я ей хороший уход обеспечу, вы не беспокойтесь.
— Пин-код от карты 1576, — неожиданно сказал Максим. — Не потеряйте. И чеки от лекарств сохраняйте.
— Да-да, всё сохраню, не переживайте.
Хлопнула входная дверь. Затем наступила тишина, нарушаемая только шумом отъезжающей машины. Спустя пять минут зазвонил телефон Лиды.
— Всё получилось! — в голосе Надежды Петровны звучало ликование. — Взял и поверил. Представляете?
— А как вы? — начала была Лида.
— Подушку под одеяло положила, — хихикнула пожилая женщина. — И шарф сверху, будто волосы по подушке разметались. В комнате темно, только ночник. А когда он подошёл, я так запричитала, что он и близко не захотел этих соплей со слезами. Мужики этого терпеть не могут.
— Мама, ты гений, — тихо сказала Валентина, когда они вернулись в квартиру Надежды Петровны. — Настоящая актриса.
— На войне все средства хороши, — пожилая женщина расправила плечи. — Особенно если воюешь за жизнь дочери.
Банкомат располагался в круглосуточном супермаркете недалеко от дома Надежды Петровны. Лида шла первой, внимательно осматривая окрестности; за ней Валентина в тёмных очках и шапке, натянутой на лоб; последней семенила Надежда Петровна, крепко сжимая в руке банковскую карту.
— Здесь чисто, — шепнула Лида, когда они вошли в ярко освещённый магазин.
— Идёмте к банкомату.
Валентина держалась в стороне, пока мать вставляла карту и набирала пин-код. На экране высветился баланс — восемьдесят девять тысяч четыреста семьдесят три рубля.
— Снимаем всё, — решительно сказала Надежда Петровна и нажала кнопку.
Банкомат зашуршал, выдавая купюры.
— Готово, — прошептала пожилая женщина, пряча деньги в потёртый кошелёк. — Теперь быстрее домой.
Они поспешили обратно, непрерывно оглядываясь. По дороге заскочили в аптеку купить средства первой необходимости для Валентины. Уже дома, сидя за столом, они пересчитали деньги и начали планировать дальнейшие действия.
— Тебе нужно уезжать, доченька, — твёрдо сказала Надежда Петровна. — Чем раньше, тем лучше. Он не из тех, кто прощает.
Валентина кивнула.
— Я думала об этом. Есть одно место, где я могла бы... затеряться на время.
— Какое? — спросила Лида.
— Воронеж. Там живёт моя школьная подруга Света. Мы созванивались иногда, пока Максим не запретил. Она работает в турагентстве, думаю, сможет помочь.
Было решено: Валентина уедет первым же автобусом. Лида вызвалась сходить на автовокзал за билетами.
— Рейс до Воронежа в шесть тридцать утра, — сообщила она, вернувшись. — Билет на имя Валентины Соколовой.
— Значит, завтра начнётся моя новая жизнь, — тихо произнесла Валентина.
Остаток дня они провели в приготовлениях. Надежда Петровна собрала дочери небольшую сумку с вещами. Валентина долго писала письмо Алене — страницу за страницей, не сдерживая слёз.
— Передашь ей, мама, — сказала она, запечатывая конверт. — Только когда поймёшь, что безопасно. И объясни. Всё объясни.
Надежда Петровна обняла дочь.
— Прости меня за трусость все эти годы, — прошептала она. — Я должна была вмешаться раньше.
— Ты спасла мне жизнь, мамочка, — Валентина крепко обняла мать. — И я вернусь за Аленой, обещаю. Как только устроюсь и буду уверена, что нас не найдут.
Они договорились о способе связи: раз в неделю Валентина будет звонить соседке Надежды Петровны, Зинаиде Павловне. Та передаст новости матери, а от неё — дочери.
продолжение