Найти в Дзене
Истории от историка

Жизнь и смерть Карла Злого

Январь 1387 года. Наваррский двор застыл в тревожном ожидании. В королевских покоях, пропахших лекарствами, бренди и страхом, угасал человек, чьё имя заставляло вздрагивать половину Европы. Карл II Наваррский умирал — и умирал так, словно само Провидение решило написать эпилог к его судьбе огненными буквами. Смерть этого монарха лишена была того величавого покоя, какой приличествует королям. Он уходил в муках, охваченный пламенем — буквально. Тот, кто три десятилетия поджигал чужие судьбы, стал топливом для последнего костра. Но прежде чем мы дойдём до этой финальной сцены, стоит вспомнить, как вообще складывалась эта кровавая партитура. Перенесёмся на тридцать три года назад. Январская ночь 1354-го, нормандский постоялый двор. Скрипят половицы под тяжёлыми сапогами. Крик разрывает тишину. Вооружённые люди врываются в спальню, где мечется обнажённый человек — Шарль д'Эспань, коннетабль Франции и фаворит короля Жана II Доброго. Он умолял. Сулил золото, земли, замки. Всё напрасно. Утром
Оглавление

Январь 1387 года. Наваррский двор застыл в тревожном ожидании. В королевских покоях, пропахших лекарствами, бренди и страхом, угасал человек, чьё имя заставляло вздрагивать половину Европы. Карл II Наваррский умирал — и умирал так, словно само Провидение решило написать эпилог к его судьбе огненными буквами.

Смерть Карла II Наваррского, из «Хроник» Фруассара, 1480–1483 гг.
Смерть Карла II Наваррского, из «Хроник» Фруассара, 1480–1483 гг.

Смерть этого монарха лишена была того величавого покоя, какой приличествует королям. Он уходил в муках, охваченный пламенем — буквально. Тот, кто три десятилетия поджигал чужие судьбы, стал топливом для последнего костра. Но прежде чем мы дойдём до этой финальной сцены, стоит вспомнить, как вообще складывалась эта кровавая партитура.

Ночь восьмидесяти ударов

Перенесёмся на тридцать три года назад. Январская ночь 1354-го, нормандский постоялый двор. Скрипят половицы под тяжёлыми сапогами. Крик разрывает тишину. Вооружённые люди врываются в спальню, где мечется обнажённый человек — Шарль д'Эспань, коннетабль Франции и фаворит короля Жана II Доброго. Он умолял. Сулил золото, земли, замки. Всё напрасно. Утром на его теле насчитали восемьдесят ножевых ран.

За этой резнёй стоял двадцатидвухлетний зять французского короля — Карл Наваррский. Коннетабль перешёл ему дорогу в вопросах денег и влияния. Карл просто убрал помеху. Как фигуру с шахматной доски. Без лишних сантиментов.

Поразительно другое: он даже не пытался скрываться. С какой-то безумной дерзостью молодой король отправил письмо Папе Иннокентию VI, где прямо заявил: «Это я, с Божьей помощью, приказал убить Карла Испанского». Джонатан Сампшен в своей монументальной «Столетней войне» справедливо отмечает, что подобная откровенность граничила с вызовом — не только королю, но и самому миропорядку.

В этом признании — весь Карл Наваррский. Внук Людовика X по материнской линии, он был убеждён: французская корона принадлежит ему. Да, его мать когда-то отказалась от притязаний. Да, салический закон исключал наследование по женской линии. Но разве подобные тонкости могли остановить человека, считавшего себя обделённым судьбой? Столетняя война стала для него идеальной сценой. Он менял союзников легко и непринуждённо — сегодня клятвы верности англичанам, завтра тайные переговоры с Валуа.

Яд как инструмент политики

Хроника Сен-Дени — источник, настроенный к Карлу враждебно, — всё же вынуждена признать его странное обаяние. Острый ум. Проницательность. Природное красноречие, какое редко встречалось среди государей того времени. Народ его любил. Но под маской обаятельного принца скрывался холодный расчёт убийцы.

Если на поле боя Карл чаще полагался на случай, то в дворцовых коридорах он предпочитал иное оружие. Яд. В XIV столетии отравление воспринималось не просто как преступление — как надругательство над божественным порядком. Для Карла же моральные преграды существовали лишь затем, чтобы их обходить.

Главной мишенью стал Карл V Мудрый — болезненный, хрупкий, висящий на волоске между жизнью и смертью. В 1378 году Париж содрогнулся: под пытками слуги Наваррца признались в заговоре. Речь шла о некоем «белом порошке» — вероятно, мышьяке. Барбара Такман в «Далёком зеркале» описывает, как Карл методично выстраивал сеть осведомителей в Эвре и Нормандии, вербуя людей с доступом к королевскому быту.

Опасность крылась в невидимости. Медицина той эпохи едва отличала тиф от колик. Любая смерть могла сойти за естественную. Он нацелился на всех братьев жены — герцогов Бургундского и Берри, — намереваясь выкосить династию Валуа подчистую. Самым мрачным эпизодом стала попытка использовать собственного племянника для отравления графа де Фуа. План рухнул чудовищно: граф, обнаружив яд, в припадке ярости заколол родного сына.

Фарс на перевалах

Дипломатия Карла Злого напоминала балаганное представление — только с очень высокими ставками. Союз с Эдуардом Чёрным Принцем в 1366 году стал образцом его политического стиля.

Кастилия полыхала междоусобицей. Педро Жестокий схватился с Энрике Трастамарским. Чёрный Принц вёл армию на помощь Педро, и путь его лежал через пиренейские перевалы — земли Наварры. Карл почуял золото. В Либурне он подписал договор: проход в обмен на кастильские провинции и огромные субсидии.

Но едва английские послы покинули замок, Наваррец уже принимал Энрике — врага англичан. Ему он обещал ровно противоположное: перекрыть те самые перевалы. Получив деньги с обеих сторон, Карл оказался в западне собственного изготовления. Любое решение означало войну с одним из союзников.

Выход он нашёл театральный. Инсценировал собственное похищение. Во время прогулки на него «напали» люди французского рыцаря Оливье де Мони — с которым всё было оговорено заранее. Король Наварры благополучно исчез в «плену», пока буря войны не утихла. Эдуард кипел от гнева. Но предъявить претензии было некому — монарх ведь в заложниках! Эта виртуозная ложь сохранила Карлу и корону, и золото. Другие гибли под кастильским солнцем. Он ждал.

Огонь забирает своё

К концу 1386 года тело Карла начало сдавать. Болезни, зимний холод, годы напряжения. Он обратился к медицине своего времени — а медицина предложила ему обёртывания. Каждую ночь слуги зашивали короля в льняные простыни, насквозь пропитанные крепким бренди. Согревающий кокон. Возвращение жизни в онемевшие конечности.

А дальше, согласно самой распространённой версии того времени, случилось следующее. Однажды ночью служанка дошила кокон и поднесла свечу, чтобы пережечь последнюю нить на шве. Искра. Мгновенная вспышка. Король превратился в живой факел. Ткань, пропитанная спиртом, вцепилась в кожу мёртвой хваткой.

Если верить хронисту Жану Фруассару, Карл Наваррский прожил в агонии ещё пятнадцать дней. Пятнадцать дней он наблюдал, как собственное тело превращается в обугленную плоть. Первого января 1387 года всё закончилось.

Фруассар колебался в истолковании случившегося. Божье правосудие? Дьявольская усмешка? Тот, кто десятилетиями поджигал чужие судьбы, травил родственников, предавал союзников — сгорел заживо. Символизм слишком очевиден, чтобы быть случайностью. Слишком жесток, чтобы быть выдумкой.

Пламя свечи поставило точку в истории человека, всю жизнь пытавшегося поджечь мир ради собственного величия. В конце концов он сам стал топливом для адского огня.

Задонатить автору за честный труд

Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!

Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).

Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.

Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru

«Последняя война Российской империи» (описание)

-2

Сотворение мифа

-3

«Суворов — от победы к победе».

-4

«Названный Лжедмитрием».

-5

Мой телеграм-канал Истории от историка.