Энергия, бьющая из Евы, была стремительной и заразительной. Лев Алексеевич едва поспевал за ходом её мыслей, наблюдая, как она, увлечённая новой «миссией», буквально преображает пространство вокруг себя.
— Смотри, смотри, целый альбом готов! — она листала экран перед его носом, демонстрируя серию своих снимков. — И профиль тебе создала! ВКонтакте! Теперь ты в тренде, дед!
Он покорно диктовал цифры со своего старенького кнопочного телефона, позволяя ей привязать что-то к чему-то, смутно понимая, что его цифровое «я» сейчас рождается где-то в облаках под её бдительным руководством. Но его заботило не это. Его заботил её сияющий взгляд, её оживлённые жесты, тот самый смех, который теперь звучал в доме.
И вот наступил момент, который стал для него маленькой, но важной победой. Ева, замолчав на середине рассказа о хештегах, вдруг потрогала живот.
— Ой, а я, кажется, проголодалась. Борщ ещё есть?
— Есть, конечно, — кивнул Лев Алексеевич, делая вид, что собирается встать.
Но она уже сорвалась с места.
— Я сама! Я принесу!
Она сбегала наверх и вернулась со вчерашними тарелками. На её лице читалась лёгкая неловкость, когда она ставила на стол ту самую, почти полную тарелку.
— Вот… я вчера не очень… — она пробормотала, отводя взгляд.
— Ничего, бывает, поставь в раковину — просто сказал он, разливая по тарелкам свежий, с пылу с жару борщ.
Ева ела с настоящим, волчьим аппетитом, заедая борщ хлебом и на ходу продолжая строить планы, уже с полным ртом.
— Так, значит, профиль есть, альбом есть… Надо контент наполнять! О! Надо тебе стрижку сделать! Свежую!
Она доела всё до последней ложки, встала и, выходя из-за стола, уже не потянулась к телефону. Вместо этого она распахнула входную дверь и выбежала во двор. Лев Алексеевич подошёл к окну.
Ева кружилась посреди залитого солнцем участка, раскинув руки, и её звонкий, беззаботный голос нёсся к нему:
— Мы найдём дедушке подружку! Обязательно найдём!
Он стоял у окна, и сердце его билось ровно и радостно. Крепость не пала. Но ворота приоткрылись. И её защитница, сама того не замечая, вышла наружу, увлечённая идеей, которая родилась из его же шутки. Она была здесь. В реальном мире. Смеялась, строила планы и чувствовала голод. И это был самый главный, самый важный шаг. Остальное, думал Лев Алексеевич, глядя на её кружащуюся фигурку, — дело времени и такта.
Несмотря на то, что к вечеру Лев Алексеевич чувствовал приятную, костную усталость, он не пропускал ни слова. Он сидел в своём кресле, а Ева, свернувшись калачиком на диване, с горящими глазами излагала ему стратегию.
— Понимаешь, нужно показать не просто человека, а личность! — говорила она, размахивая руками. — Твои увлечения! Вот, проигрыватель — это же винтаж, это сейчас в тренде! А сад! Ты же что-то там копаешь... Это может быть философия какая-нибудь! Про связь с землёй!
Она уже сняла с ним короткое видео, где заставила его, немного смущённого, представиться и рассказать о своём самом любимом сорте роз. Потом, как вихрь, умчалась наверх — «чтобы поймать связь и залить видео». Весь день он наблюдал за этим метрономом: взлёт по лестнице, стук по экрану телефона, стремительный спуск, новая идея. День настоящей физкультуры, как он мысленно отметил.
А когда он обмолвился, что соседка в молодости работала в парикмахерской и до сих пор стрижёт всех деревенских, Ева сорвалась с места быстрее, чем он успел договорить.
— Так чего же мы ждём?! — и она уже мчалась через двор к соседнему дому.
Лев Алексеевич, улыбаясь, последовал за ней неспешным шагом. Он застал картину: Ева, запыхавшаяся, стояла на пороге и с ходу выкладывала ошарашенной, но добродушной соседке всю их авантюрную затею.
— ...и чтобы современно, понимаете? Но с намёком на мудрость! Ну, или чтобы бороду немного подровнять, если можно! Он же у нас звезда соцсетей теперь!
Соседка, поправляя платочек, переводила взгляд с горящей внучки на подошедшего, слегка виновато улыбающегося Льва Алексеевича.
— Ну, Лев Алексеевич, вижу, скучать не приходится. Ладно, приходите завтра к одиннадцати. Посмотрю, что можно сделать с этой вашей... современной мудростью.
Вечером, уже перед сном, Ева вновь ворвалась в его комнату, но уже не с камерой, а с открытой галереей на телефоне.
— Деда, смотри! — она устроилась рядом на краю кровати, и запахло кремом и шампунем. — Вот этот вариант с сединой очень классно смотрится. Или вот, более чёткими линиями. Главное — никаких «под машинку»! Ты же не в армию.
Она листала картинки, а он смотрел то на экран, то на её серьёзное, увлечённое лицо, освещённое голубоватым светом. Этот свет, обычно такой холодный и отчуждающий, сейчас казался почти домашним. Он видел в нём не побег, а инструмент творчества.
— Что ж, — сказал он, делая вид, что внимательно изучает какую-то замысловатую стрижку с выбритым виском. — На твой вкус полагаюсь. Только чтобы соседка после этого со мной здороваться не перестала.
Ева рассмеялась, выключила телефон и, уже на полпути к двери, обернулась.
— Не бойся. Мы тебя в красавца превратим. Спокойной ночи, дед-звезда!
— Спокойной ночи, мой режиссёр, — ответил он тихо.
И лёг спать с необычным чувством — смесью усталости, лёгкой тревоги перед завтрашним преображением и тёплой, согревающей сердце благодарности за этот безумный, прекрасный, шумный день.
Все части рассказа - ссылка