Последние полгода жизнь Ольги напоминала смену в отделении реанимации во время эпидемии. Ты бежишь, тащишь, реанимируешь, а пациент — в данном случае семейный бюджет — всё равно норовит уйти в пике.
Ей было сорок два. За плечами — двадцать лет стажа, должность старшей медсестры в крупной городской больнице и умение спать с открытыми глазами. Дома, казалось, должно быть тише, чем на работе, но нет. Дома был режим ЧС.
Бизнес мужа, Андрея, схлопнулся три месяца назад, оставив после себя воронку из долгов и кредиторов. Андрей, еще недавно уверенный в себе предприниматель, превратился в тень, сутками лежащую на диване лицом к стене. Вся финансовая нагрузка легла на Ольгу. Две ставки, ночные дежурства, подработки на капельницах у частников.
Но главной головной болью был не муж. И даже не коллекторы. Главной болью был Пашка, её сын. Завтра у него был «Судный день» — профильный ЕГЭ по физике.
Это был не просто экзамен. Это был единственный, тонкий, как волосок, мостик в нормальное будущее. Если Пашка сдает на высокий балл — он проходит на бюджет в технический вуз. Если нет — платить за обучение нечем. От слова совсем. Денег в семье едва хватало на макароны и оплату коммуналки.
Школа, где проходил экзамен, находилась у черта на куличках, в новом районе за окружной. Транспорт туда ходил по расписанию, которое составляли садисты: два автобуса в час, и те вечно ломались.
— Машина, — сказала Ольга за ужином, глядя на бледного сына, у которого от стресса дрожали руки. — Поедем на машине. Я взяла отгул на утро. Отвезу тебя, подожду, привезу обратно. Никаких автобусов. Рисковать нельзя.
Старенький, но надежный кроссовер был их последним стратегическим ресурсом. Ольга берегла его как зеницу ока, заправляя на последние копейки.
И тут на кухне нарисовалась Полина.
Полина была дочерью Андрея от первого брака. Ей исполнилось двадцать четыре, но ментально она застряла где-то в пубертате, когда кажется, что мир тебе должен просто за факт твоего существования. Работать она не хотела («я ищу себя»), учиться бросила, зато виртуозно умела делать большие, влажные глаза кота из «Шрека».
— Оль, пап... — протянула она, накручивая локон на палец. — А можно мне машинку на завтра? Ну очень надо!
Ольга даже жевать перестала.
— Полина, ты слышала, что я только что сказала? У Паши экзамен.
— Ну так он на автобусе доедет! Он же большой мальчик! — Полина надула губы. — А мне папе надо помочь! У него там офис опечатанный, помните? Мне знакомый сказал, что завтра можно будет документы оттуда вывезти, пока охрана сменилась. Это же важно! Там бухгалтерия, может, удастся хоть что-то спасти!
Андрей на диване оживился. Документы — это была его больная мозоль. Надежда на то, что можно что-то отсудить или вернуть.
— Оль... — он поднял на жену глаза побитой собаки. — Может, правда? Ну пусть возьмет? Это же для дела. Документы — это шанс. А Пашка... ну вызовем такси, я найду деньги.
— Какие такси? — Ольга чувствовала, как внутри закипает профессиональная ярость. — Утром «высокий спрос». Поездка туда-обратно встанет в сумму, на которую мы неделю живем. У нас нет лишних денег, Андрей.
— Ну конечно! — взвизгнула Полина. — Как для родного сыночка — так машина и комфорт. А как отцу помочь вылезти из ямы — так денег нет! Ты, Оля, просто меня ненавидишь. Тебе плевать на папины проблемы!
Она заплакала. Картинно, с подвываниями.
— Не будь змеей, Оль, — буркнул Андрей. — Дочь помочь хочет. Не чужая ведь. Она с утра сгоняет, документы заберет и вернет машину. Успеете вы.
Ольга смотрела на них. На мужа, который готов был продать почку, лишь бы дочка не плакала. На Полину, у которой сквозь слезы проглядывала торжествующая ухмылка.
— Хорошо, — сказала Ольга ледяным тоном. — Но если в 8:00 машины не будет у подъезда, Полина, я тебя прокляну.
Она швырнула ключи на стол.
Утро началось не с кофе, а с тахикардии.
Ольга проснулась в 7:00. Пашка уже сидел на кухне, одетый, с серым лицом, и зубрил формулы. Ольга выглянула в окно.
Парковочное место было пустым.
Она набрала номер Полины.
«Абонент временно недоступен».
Она набрала еще раз. И еще. Тишина.
— Андрей! — рявкнула она, врываясь в спальню. — Где твоя дочь?
Андрей сонно пошарил рукой по тумбочке, достал телефон.
— Спит, наверное... Не берет. Оль, ну подожди, может, в пробке стоит.
— В какой пробке?! Семь утра! Она должна была вернуть машину вчера вечером!
Время начало плавиться. 7:30. Машины нет.
Пашка сидел в коридоре на обувнице, уронив голову в руки.
— Мам, я опоздаю. Там допуск до 9:00. Если не успею — это год терять. Армия.
Ольга метнулась к телефону. Приложение такси. Она вбила адрес школы. Цена горела красным, умноженная на коэффициент 3.0. Ливень, аварии на кольцевой, утренний час пик.
Сумма поездки была астрономической для их нынешнего бюджета. Это были деньги, отложенные на коммуналку.
Ольга посмотрела на сына. На его трясущиеся руки.
Выбора не было.
— Вызываю, — сказала она, нажимая кнопку. Сердце сжалось, когда с карты списались последние средства.
— Паш, беги вниз. Машина будет через три минуты. Удачи, сынок. Порви их там.
Пашка уехал. Ольга осталась в квартире одна с мужем, который виновато прятал глаза, и с телефоном, в котором молчал номер падчерицы.
— Если она просто проспала, — тихо сказала Ольга, наливая себе валерьянку, — я за себя не ручаюсь.
Но Полина не проспала. Всё было гораздо хуже.