Часы показывали 9:30. Экзамен уже начался. Ольга надеялась, что Пашка успел проскочить и сейчас сидит над бланками, а не стоит перед закрытыми воротами школы.
Телефон Андрея вдруг взорвался звонком. На экране высветилось: «Полиночка».
Андрей схватил трубку так, будто это была граната.
— Поля? Ты где?! Мы тут с ума сходим!
Из динамика, включенного на громкую связь, донеслись рыдания. Такие, от которых кровь стынет в жилах.
— Папа! Папочка! Мне плохо! — выла Полина. Голос прерывался, дыхание было тяжелым. — Я умираю! Пап, сердце... Прямо за рулем прихватило!
— Что?! Где ты? — Андрей побелел, вскакивая с дивана.
— Я не знаю... Какая-то больница... На другом конце города... Меня скорая забрала... Машину я бросила где-то у метро, не помню где... Папа, мне страшно! Тут коридор, бабки какие-то лежат, воняет... Врачи не подходят...
— Доченька, держись! Я сейчас приеду! Какая больница? Номер?!
— Не знаю я номера! — истерика Полины вышла на новый уровень. — Пап, они говорят, мест нет! Только платные палаты! Срочно нужно оплатить, иначе меня выкинут! Переведи денег, пап! Много! Тут цены дикие, но я не могу в коридоре, я задыхаюсь! Мне лекарства нужны импортные, а тут только аспирин!
Андрей метался по комнате, ища штаны.
— Конечно! Сейчас! Сколько надо? Оля! — он повернулся к жене. — У нас есть на карте? Переводи ей всё! Ребенок умирает!
Ольга сидела за компьютерным столом абсолютно неподвижно. Её лицо, обычно живое и эмоциональное, сейчас напоминало гипсовую маску. Профессиональную маску реаниматолога, который видит, что пациент врет.
— Папа, быстрее! — визжала трубка. — И плевать на ваш экзамен! Тут человек при смерти! Жизнь или физика, ты что выбираешь?!
Андрей трясущимися руками уже открывал банковское приложение, готовый влезть в овердрафт, взять микрозайм, продать душу.
— Стоп, — сказала Ольга.
Это было не громко. Но в этом слове было столько стали, что Андрей замер с пальцем над экраном.
— Оля, ты что?! Она умирает!
Ольга развернулась к монитору. У неё, как у старшей медсестры, был удаленный доступ к ЕМИАС — единой медицинской информационно-аналитической системе. Ключ-токен торчал в USB-разъеме. Она использовала его для работы из дома, заполняя карты.
— Сейчас проверим, — процедила она.
Пальцы летали по клавиатуре.
Вкладка «Поступления по СМП (Скорая медицинская помощь)».
Вкладка «Самотек».
Вкладка «Госпитализация».
— Иванова Полина Андреевна, — проговорила Ольга, вбивая данные. — Дата рождения... Поиск.
На экране крутилось колесико загрузки. Через секунду система выдала ответ.
«Данных о госпитализации за последние 24 часа не найдено. Вызовов СМП на имя пациента не зарегистрировано».
— Её нет в базе, Андрей, — голос Ольги звучал сухо, как медицинское заключение. — Ни одна скорая её не забирала. Ни в одной больнице города она не числится. Даже в моргах нет.
— Ошибка системы! — заорал Андрей, но в его глазах мелькнул страх. — Может, не внесли еще!
— Вносят в режиме реального времени. Это протокол.
Ольга достала свой телефон. Открыла мессенджер.
У неё были отличные отношения со старшим сыном Андрея, братом Полины — Димой. Парень был айтишником, серьезным и далеким от интриг сестры. Они были в одной «семейной группе» в облачном хранилище.
Ольга: «Дим, срочно. Где сейчас телефон Полины? Она говорит, в реанимации».
Дима: «Секунду. Гляну по локатору».
Через минуту прилетел скриншот карты.
Точка геопозиции Полины пульсировала ярким синим кружком.
Это была не промзона и не больничный городок.
Это был центр города. Улица Рождественская. Элитный комплекс.
Ольга увеличила карту. Название заведения, где находилась «умирающая», светилось золотыми буквами: «SPA-салон PREMIUM WELNESS & RESORT "Золотой Лотос"».
Ольга медленно повернула монитор к мужу.
— Смотри, — сказала она. — Слева — база скорой помощи. Пусто. Справа — карта. Твоя дочь сейчас умирает в джакузи. Или на массаже горячими камнями.
Андрей уставился на экран. В трубке, которую он всё еще сжимал в руке, Полина продолжала стонать:
— Пап, ну где деньги? Врач пришел, требует оплату, говорит, сейчас выгонит! У меня сердце останавливается!
Лицо Андрея начало менять цвет. Сначала оно стало серым, потом пошло красными пятнами. Он услышал фоновый шум в трубке Полины. Это был не писк мониторов и не звон каталок. Это была расслабляющая музыка ветра и тихий плеск воды.
— Значит, сердце? — спросил Андрей в трубку. Голос его стал хриплым и страшным.
— Да! Папа, ты чего тянешь?!
— А в «Золотом Лотосе» кардиологию открыли? — рявкнул он так, что Ольга вздрогнула.
В трубке повисла тишина. Музыка ветра стала слышнее.
— Пап, ты чего... Это... меня туда скорая привезла... частная...
— Хватит врать! — Андрей ударил кулаком по столу. — Я вижу твою геолокацию! Ты взяла машину, чтобы поехать в СПА?! Ты сорвала парню экзамен, заставила нас поседеть, выдумала смертельную болезнь, чтобы выдоить из меня деньги на массаж?!
— Папа, да пошел ты! — голос Полины мгновенно изменился. Исчезли слезы, появилась базарная хабалка. — Да! Я в СПА! Я устала! Имею я право отдохнуть?! Ты мне отец или кто? Переведи денег, мне счет закрывать нечем, я уже процедуры сделала!
Андрей нажал кнопку «Отбой».
Затем он зашел в банковское приложение.
Не для перевода.
Он зашел в настройки семейного доступа. Карта, которой пользовалась Полина, была привязана к его счету (пусть и пустому, но с кредитным лимитом).
Клик. «Заблокировать карту».
Клик. «Удалить пользователя».
— Андрей? — тихо спросила Ольга.
— Пусть платит сама, — прорычал муж. — Чем хочет. Хоть трусами.
Он набрал номер сына Димы.
— Дим, привет. Твоя сестра в «Золотом Лотосе». Забери у неё машину. Ключи не даст — вызывай полицию, скажи, угон. И привези машину домой.
Вечером дома было тихо.
Пашка вернулся выжатый как лимон, но с улыбкой. Успел. Влетел в класс за минуту до закрытия дверей. Написал. Говорит, вариант был легкий.
Машина стояла под окном. Дима пригнал её через два часа. Рассказал, что Полина устроила в СПА скандал, когда карта не сработала. Администраторы вызвали охрану. Ей пришлось оставить в залог паспорт и телефон, и писать расписку.
Ольга сидела на кухне и пила чай. Руки у неё больше не дрожали. Она знала, что проблемы еще будут — и с долгами, и с поступлением. Но одну проблему — в виде наглой, лживой паразитки — они сегодня решили. Хирургически. Раз и навсегда.
— Чай будешь? — спросила она мужа, который сидел напротив и смотрел в одну точку.
— Буду, — кивнул он. — И валерьянку. Двойную.