Аварский каганат: гегемония, построенная на данях и дипломатии
Продвижение аваров на запад не было единым броском. Это был растянутый во времени процесс: зондирование, разведка, стычки, временные союзы и отступления. Они постепенно встраивались в европейскую политическую систему, лавируя между тюрками, франками и Византией.
Изначально они завоевали Северное Причерноморье…
Это звучит так окончательно и монолитно, как будто пришли, разгромили всех местных и сели править. Но в реальности это не так. Кочевые пространства нельзя завоевать в смысле оседлого контроля. Речь скорее о том, что авары стали новой доминирующей силой, новой верхушкой, которой теперь платили дань разноплемённые группы, включая славян и остатки болгар. Это не завоевание территории, а установление системы данничества и военного сюзеренитета.
… затем они овлалели территорией бассейна Дуная и Паннонии (Венгерской равнины) — географически верно, но политически обманчиво. Это не было единым актом. Их утверждение в Паннонии — результат долгих лет сложных отношений: они выступали то как наёмники Византии против лангобардов, то как самостоятельная сила. А их «завоевание» часто было результатом договора или выгодного союза, а не чистого военного захвата.
С середины VI до конца VIII века каганат был гегемоном в регионе. Но эти два века не были монолитным периодом силы. Это была дуга: стремительный взлёт, пик могущества при кагане Баяне, а затем долгий, сложный закат - с периодами внутренней слабости, восстаниями покорённых народов (особенно славян) и постепенной утратой инициативы.
Для Византии авары были одновременно главными противниками и партнёрами в большой политике: заключали мирные договоры, получали огромную дань золотом, а их набеги являлись системным фактором, а не просто фоновым шумом.
Авары были авторами исторической драмы, определившей на два века судьбу половины континента. Они брали Константинополь в кольцо, выжимали из империи тонны золота, определяли политику на Балканах. Они были фундаментальным вызовом, который менял все расстановки сил.
Обры и дулебы: как из обрывков летописей собрать исчезнувший народ (историческое расследование 🕵️♂️ с элементами рефлексии 🗨️)
«Повесть временных лет» (по Лаврентьевскому списку). Статья под 859 годом:
«Были и обры, воевавшие против царя Ираклия и едва не захватившие его. Эти же обры воевали против славян и притесняли дулебов — славян, и творили насилие над женами дулебскими: когда обрину нужно было ехать, он не запрягал ни коня, ни вола, но приказывал запрячь три, четыре или пять женщин в телегу и везти его — обрина. Так мучили дулебов. Были же обры телом велики и умом горды, и Бог истребил их, и умерли все, и не осталось ни одного обрина. И есть поговорка на Руси до сего дня: „Погибли как обры“, — которых нет ни племени, ни потомства».
Предполагается, что некий племенной союз, который летописец Нестор спустя пятьсот лет назовёт «дулебами», мог обитать где‑то в регионе, который он знал как «западная Волынь». Но его точные границы, структура, а также вопрос, было ли это единое образование, — нам неизвестны. Археология фиксирует в этом районе славянские культуры (типа пражско‑корчакской), и, хотя мы не можем уверенно привязать их к конкретному имени «дулебы», утверждение «дулебы жили на Волыни» — это основная, наиболее доказательная историческая реконструкция.
Арабский энциклопедист X века аль‑Масуди в книге «Золотые копья и россыпи самоцветов» пишет:
В древности славяне все имели одного государя, которому повиновались. Ныне же политический строй их таков, что они имеют отдельного князя (малик) для каждого племени. И вот одно из славянских племён, которое в древности было господствующим между их племенами и имело верховенство (над ними), — это племя, называемое валинана. Им в старину подчинялись все прочие славянские племена, ибо (верховная) власть была у него, и прочие цари ему повиновались…
Арабское написание «валинана» или «валитаба» традиционно отождествляется с волынянами (жителями Волыни).
В древнерусских летописях («Повесть временных лет») говорится, что волыняне — это бывшие дулебы:
«бужане, зане седоша по Бугу, послеже же волыняне. Дулеби же живяху по Бугу, где ныне волыняне…»
Использование арабской хроники — это классический случай, когда историки вынуждены работать с крупицами. «Валинана» у аль‑Масуди — действительно ценное, но крайне одиночное и позднее (X век) свидетельство. Например, строить на нём целую концепцию «царства» рискованно. Слово «царство» в устах арабского географа, описывающего далёкие северные земли, могло означать что угодно: от мощного союза племён до просто территории с неким вождём во главе. Это не означает существования развитой государственности с администрацией, столицей и династией. Это мог быть просто сильный племенной центр.
Самая большая проблема — в «логической» связке: «валинана» — «волыняне» — «дулебы». Здесь три звена, и каждое — гипотеза. Цепочка построена на созвучии и логических умозаключениях, но не на прямых доказательствах. Она может быть верной, а может и нет. Историческая лингвистика и ономастика — дело тонкое, и слово «очевидно» в отношении этой цепочки — самое опасное.
И, наконец, что означало для дулебов «быть во власти аварских ханов»? Что означала эта «власть» на практике? Вероятнее всего, это была не прямая администрация, а система ежегодной дани (скорее всего, зерном, мехами, может быть, ремесленными изделиями) и, что важнее, военной повинности. Дулебы (если это были они) воевали в составе аварских полчищ, когда те ходили на Византию. Это не значит, что в их землях сидел аварский наместник. Это значит, что периодически появлялась конная орда, демонстрировала силу и забирала положенное. Иногда, как о том говорит та же летописная легенда, это могло сопровождаться жестокостью и насилием. Но большую часть времени это была просто тягостная, но привычная дань.
В этой главе я сделал попытку из двух‑трёх туманных намёков (летописное имя «дулебы», арабское «валинана», общие знания об аварском иге) собрать связный нарратив. И, как любой такой конструкт, он больше говорит о моём желании заполнить пустоты на карте, чем о реальной, живой и сложной ситуации дулебов VII века, о которой мы, если честно, почти ничего достоверно не знаем. Мы видим лишь контуры, отбрасываемые гораздо более поздними источниками, и тени в археологических слоях.