Маша с Виктором вышли из дома Пелагеи, когда была уже ночь. Как обычно, звенели цикады, нарушая полную тишину летней ночи. Они шли, обнявшись, прижавшись друг к другу.
- Я только здесь увидел, какие бывают ночи, - сказал Виктор, - сколько звезд на небе! Какой воздух! В городе такого не бывает, правда?
- Да, - ответила Маша. – Но это только весной и летом так красиво. Осенью и зимой здесь очень темно, серо и холодно. Нет, осенью бывает очень красиво, когда еще листья не опали, а потом – серое все. Ты приедешь осенью? – перевела она разговор.
- Да, Машенька, когда вернемся с уборки, тогда нам обещают отпуск.
- Значит, в сентябре я буду тебя ждать.
- Нет, в сентябре мы будем еще в Оренбургской области или на целине – там урожай убирают позже, чем здесь. Где-то в ноябре, а может, в декабре...
- Так долго ждать!
- Но ведь мы поженимся до моего отъезда?
Маша молчала. Она не так представляла их женитьбу. Получалось, что через неделю или даже меньше после свадьбы он уедет и вернется через три-четыре месяца! Маша думала, что после свадьбы она уедет вместе с ним, но теперь оказывалось, что ей придется ждать его несколько месяцев.
- Витя, а может, мы не будем жениться сейчас? Приедешь в отпуск – тогда и распишемся.
Виктор остановился.
- Может, ты передумала? – спросил он. – Или сомневаешься во мне?
- Нет, Витя, ты не так понял! Я буду тебя ждать столько, сколько будет нужно, но оставаться после свадьбы здесь без тебя я не хочу... У нас даже не будет медового месяца...
Виктор не говорил ничего. Он понимал Машу, но очень боялся, что если уедет женихом, то может потерять ее, а если будет мужем...
Они спустились к речке, к тому месту, где под двумя старыми ивами была сооружена скамейка – вросшая в стволы деревьев доска, спрятанная под спускающимися к самой земле ветвями.
- Смотри, какие длинные ветки! – обратила внимание Маша. – И вправду похожи на распущенные косы.
Она тронула ветви, которые шевельнулись под ее рукой и снова неподвижно повисли. Виктор сел на лавочку, притянул к себе Машу. Она подалась к нему, Виктор поцеловал ее, крепко прижав к себе. Маша чувствовала, что ему мало таких отношений, что он хочет большего... Она встала с лавочки, выпрямилась.
- Пойдем, Витя, уже очень поздно. Тебе скоро вставать, поднимать своих солдат.
- Не хочу уходить, - прошептал Виктор, пытаясь усадить Машу к себе на колени. – Я хочу с тобой встретить рассвет, здесь, под этой ивой.
Он горячо шептал ей в ухо, целовал в шею. Маша чувствовала, что скоро не сможет сопротивляться его страсти, поэтому резко поднялась.
- Витя, я не хочу, чтобы это было так, здесь...
Виктор поднялся, постоял, опустив голову.
- Ты не веришь мне...
- Я верю тебе, Витя, но я хочу, чтобы это случилось по-другому, не в том месте, где это было у других, может, много раз, понимаешь?
Он молча пошел к дороге. Маша, постояв немного, пошла за ним. Ей показалось, что Виктор обиделся, и она хотела как-то исправить положение.
Трава была уже прохладная, на той тропинке, по которой они шли туда, уже выпала небольшая роса. Звезды сверкали ярко и приветливо, стараясь осветить весь Млечный Путь, матовой дорожкой протянувшийся через все небо. Маша догнала Виктора, взяла его под руку.
- Ты обиделся? – спросила она.
Виктор покачал головой:
- Нет, не обиделся.
- Понимаешь, Витя, я хочу, чтобы первым у меня был муж. Я тебе верю, - поспешила она заверить его, - но еще я хочу, чтобы ты уважал меня. Потом, когда мы поженимся...
Виктор молчал. Он понимал Машу, но хотел, чтобы и она поняла его...
.. Андрей и Пелагея уложили детей, посидели немного на ступеньках дома. От травы уже тянуло свежестью, поэтому Андрей вынес жене платок, накинул на плечи. Она благодарно прижалась к нему.
- Ну вот, и дочку замуж отдаю. Скоро дедом буду. Ты будешь любить деда?
Пелагея взглянула снизу вверх в лицо мужа.
- Какой же ты дед?
- А вот родит Маша ребенка, и я стану дедом.
- Андрюша, - осторожно начала Пелагея, - я вот что думаю...
Она помолчала, потом продолжила:
- Может, не нужно, чтобы Машенька сейчас расписывалась с этим парнем? Пусть возьмет отпуск, приедет, а мы подготовимся к свадьбе как следует. Пусть мать привезет, как положено... А то сейчас на скорую руку распишутся, и он уедет. А знаешь, село ведь болтать будет что угодно.
- Поля, неужели мы будем оглядываться на то, что болтают в селе? О нас с тобой чего только не говорили, а мы живем с тобой, и кажется мне, что неплохо живем. А? А в селе поболтали, да и перестали.
- Не сравнивай, Андрюша! Ты здешний, уважаемый человек, и я никуда не денусь, а тут... Они познакомились совсем недавно, может, пусть проверят себя? Очень не хочется, чтобы Маша страдала. Ей и так выпало по жизни...
Андрей вздохнул. Конечно, он не хотел, чтобы дочка страдала, но как убедить их, что спешить не нужно, что надо проверить свои чувства? Это хорошо рассуждать в сорок лет, а как рассуждать в двадцать?
- Андрюша, хочешь, я поговорю с ней? – спросила Пелагея. - Я осторожненько, чтоб она поняла.
- Хорошо, поговори, - согласился Андрей. – А то я не смогу, наверное.
Была бы мать, подумалось ему, ей было бы проще. Как хорошо, пока дети маленькие: главное – чтобы были здоровы и сыты. А когда вырастают, появляются проблемы посерьезнее.
Маша и Виктор дошли до дома Матрены. В доме было темно, и даже лампочка над крыльцом, которую повесил Андрей, была выключена. Виктор поцеловал Машу, и она побежала по дорожке к крыльцу.
А Виктор побрел к своей палатке. Его встретил Левицкий, который тоже только что вернулся.
- Что, жарко обнимала наша сельская учительница? – спросил он с явной насмешкой.
Виктор не ответил. Однако в душе опять поднялась волна неприязни к капитану, желание врезать по его ухмыляющейся физиономии! Он взял полотенце и пошел к умывальникам. Вода была прохладной, освежающей. Он долго плескался под краном, стараясь протянуть время, пока капитан уляжется.
- Я надеюсь, старлей, что ты уже взял от этой девочки то, что положено? – снова зацепил Левицкий.
Он говорил с разными местными парнями, и все в один голос называли Машу недотрогой. Кто-то по-доброму, а кто-то со злостью – отвергла она их ухаживания.
- А то в селе не верят, что вы, как пионеры, ходите, взявшись за ручки.
- Товарищ капитан, а с каких пор вас стали интересовать сельские сплетни? Неужели вы обсуждаете наши с Машей отношения? Вот уж не думал, что вы опуститесь до этого.
Он отвернулся от него, укрылся одеялом и скоро уснул.