Она ворвалась в зал так, будто её вызвали спасать планету от нашествия ленивых людей. Клара Винтерфельд — моя жена.
Женщина, которая вечером хотела в кино, а утром решила победить чемпионат по канатам. Хотя этого чемпионата в расписании никто, кроме неё, не видел.
Стою, смотрю: она дергает канаты с лицом человека, который мстит вселенной.
— Расслабляться надо через нагрузку, — говорит.
Ага. Конечно. У всех людей расслабление - это чай и плед. У моей жены - 40 секунд ада под таймером.
Когда ты оператор по любви, а не по найму
Ситуация стандартная: как только Клара берётся за спортинвентарь, я автоматически становлюсь оператором. Без обсуждений, без собеседования, без возможности отказаться.
— Потому что никто так красиво не снимает, — говорит она.
И ведь правда, никто не снимает. Потому что никто больше не согласится стоять под канатами, пока на тебя летит пот, магний и жизненные разочарования.
Я держу телефон, а она говорит:
— Снимай так, чтобы все видели, какие у меня плечи.
И при этом демонстрирует такие бедра, что кажется — они могут присвоить отдельный почтовый индекс.
Абсурдные бытовые явления
Вчера она сказала, что мы идём в кино.
Через час уже стояла в форме, готовая «разогреться перед сеансом».
Разогрев затянулся на три подхода, два круга и одну моральную травму у меня. Сегодня утром она решила, что у нас слишком мало посуды.
Не потому что не хватает тарелок.
А потому что ей нужен «отдельный контейнер для восстановительного супа». Есть люди, которые покупают кастрюли. Моя жена покупает контейнеры, будто они дают ей суперсилу.
Жизнь с Кларой — это когда борьба с собой идёт полным ходом, но ты в ней не участвуешь
Она делает бедра.
Она делает плечи.
Она делает пресс, спину, трицепсы, бицепсы и настроение — если успеет.
А я делаю вид, что всё понимаю.
Хотя единственная физическая нагрузка в моей жизни — это перенос пакетов с продуктами, которые она ест после тренировки за пять секунд.
Самое смешное — она уверена, что живёт легко.
— Я просто люблю активность, — говорит.
При этом активность такая, что любой туристический поход нервно сидел бы в углу и пил успокоительное.
Но знаете, что самое странное?
Когда она заканчивает.
Когда убирает канаты, улыбается и идёт ко мне — потная, счастливая, будто выиграла внутренний бой со Вселенной.
И в этот момент я понимаю: вот за что я всё это терплю.
Не за плечи.
Не за бедра.
Не за бесконечные видео.
А за эту её улыбку, которая появляется только после того, как она полностью уничтожила себя тренировкой.
И меня — мысленно.
Дисклеймер:
Все героини и события вымышлены. Текст создан и доработан автором с помощью нейросетевых инструментов; любые совпадения случайны.