Вера смотрела на грязное пятно от соуса на новом диване и чувствовала, как внутри закипает густая, тяжелая ярость. Диван стоил три её зарплаты, она везла его из подмосковного шоурума через все пробки, а теперь он выглядел так, будто на нем разделывали тушу. В воздухе стоял удушливый запах перегара, заветренного оливье и дешевых бенгальских огней.
— Игорь, вставай. Собирай своих гостей и на выход.
Игорь, распластанный в кресле, приоткрыл один мутный глаз. На его белой рубашке — подарок Веры на годовщину — не хватало двух пуговиц. Рядом на ковре сладко похрапывал его «деловой партнер» Виталик, обнимая пустую бутылку из-под элитного виски, который Вера покупала для отца.
— Верк, ну чё ты... праздник же. Люди отдыхают. Ты чего как мегера? — Игорь попытался сесть, но голова дернулась, и он снова рухнул в кресло.
— Люди? Эти «люди» перебили половину чешского стекла и заблевали гостевой санузел. А теперь я спрашиваю последний раз: где мои ключи от машины?
Вера знала, что Игорь брал их. Она видела, как он крутил связку на пальце, когда они еще только садились за стол. Он клялся, что «просто прогреет», потому что на улице ударил резкий январский мороз под минус двадцать пять.
— Ключи... — Игорь замялся, его взгляд забегал по комнате. — Да там они, в прихожей. Или Оксана забрала. Она за сигаретами ходила.
Вера замерла. Оксана — молодая секретарша из фирмы Игоря, которую он притащил «потому что девочке негде встречать, она одна в городе». Вера тогда промолчала, не хотела портить вечер.
— Какая Оксана, Игорь? Машина стоит под камерами на подземной парковке. За какими сигаретами она могла уйти на моем кроссовере в два часа ночи?
Она рванула в прихожую. Куртки Оксаны на вешалке не было. И сумочки тоже. Вера быстро открыла приложение в телефоне. Датчик GPS показывал, что её машина находится в тридцати километрах от города, в каком-то коттеджном поселке, где жили друзья Игоря — такие же «успешные стартаперы» с пустыми карманами.
— Ты дал ей ключи, — Вера вернулась в комнату и сорвала плед с храпящего Виталика. Тот подпрыгнул, моргая. — Ты дал этой девке мою машину, за которую я еще полтора года буду платить кредит?
Игорь вдруг выпрямился. Хмель словно выветрился, уступив место привычной агрессивной обороне.
— Ну дал, и что? Она трезвая была, в отличие от нас. Ей нужно было человека забрать. Че ты жадничаешь? Вечно ты за каждую копейку трясешься, Вера. Противно. У тебя этих денег — куры не клюют, а у девчонки праздник...
— У какой девчонки, Игорек? Которую ты весь вечер за коленку под столом лапал? Думал, я не вижу под скатертью? Или когда вы в ванной «воду проверяли» пятнадцать минут?
Игорь вскочил, пошатнулся, но удержал равновесие. Лицо его пошло красными пятнами.
— Да кому ты нужна со своей подозрительностью! — заорал он. — С тобой же жить невозможно! Ты робот! Квартира — по струнке, счета — по таблице. Да, Оксана живая, она смеется, она на меня как на мужчину смотрит, а не как на банкомат!
— Как на мужчину? — Вера усмехнулась, хотя в груди всё сжалось от омерзения. — Игорек, ты полгода сидишь на моей шее. Твой «проект по поставкам» загнулся, не успев открыться. Ты даже коммуналку за эту квартиру не платишь, потому что «временно в кассовом разрыве». Ты носишь трусы, которые я купила, и пьешь виски, на который ты не заработал ни копейки.
— Опять... Опять она попрекает! — Игорь обернулся к проснувшемуся Виталику. — Слышь, Витас? Слышишь, как она со мной разговаривает в моем же доме?
— В твоем доме? — Вера сделала шаг вперед. — Эта квартира куплена мной до брака. На деньги от продажи бабушкиного наследства и мои личные бонусы. Ты здесь никто, Игорек. Ты здесь — затянувшийся гость.
Игорь вдруг успокоился. На его губах появилась гадкая, торжествующая ухмылка. Он медленно вытащил из кармана телефон и покрутил его в руках.
— Твоя, говоришь? А ты в курсе, дорогая моя, что пока ты «бонусы» копила, я немножко поработал с документами? Ты же сама мне доверенность подписала, когда мы ту сделку по загородному участку проворачивали. Помнишь? «Игорек, заполни там всё, мне некогда».
Вера почувствовала, как в животе образовалась ледяная пустота. Доверенность. Она была генеральной, на три года, для оформления межевания.
— И что ты сделал? — её голос прозвучал на удивление тихо.
— Ничего особенного. Просто теперь у этой квартиры два собственника. Половина — моя. И Виталик это подтвердит, он свидетель, как мы сделку в МФЦ регистрировали в ноябре. Так что, Верочка, рот закрой и иди мой посуду. А Оксана приедет, когда захочет. Машина твоя — общая собственность, в браке куплена. Имеет право кататься.
Вера смотрела на него и не узнавала. Перед ней стоял чужой, мелкий и очень опасный хищник.
— В ноябре, говоришь? — Вера медленно достала свой телефон. — А ты знаешь, Игорек, что у меня на госуслугах стоит уведомление о любых действиях с недвижимостью? И никакого уведомления о переходе права собственности мне не приходило.
Игорь рассмеялся, вальяжно плюхнувшись обратно на загаженный диван.
— А ты почту-то проверь, дура. Я твой пароль еще год назад подобрал. Все уведомления в спам улетают и удаляются. Ты так уверена в своей безупречности, что даже не заметила, как тебя разделали под орех.
В этот момент телефон Веры звякнул. Сообщение от системы безопасности автомобиля: «Внимание! Сработал датчик удара. Срабатывание подушек безопасности. Координаты...»
Вера похолодела. Оксана разбила машину. А следом пришло СМС от самой Оксаны, по ошибке отправленное не Игорю, а на номер, который светился в контактах автомобиля как «Владелец».
«Игорь, я влетела в столб. Машина в хлам. Тут гаишники, они говорят, я пьяная. Делай что-нибудь, или я скажу, что это ты мне разрешил сесть за руль!»
Вера подняла глаза на мужа. Тот всё еще ухмылялся, не зная о сообщении.
— Значит, говоришь, квартира пополам? — Вера почувствовала странную, звенящую легкость. — И машина общая? Хорошо.
Она быстро набрала номер.
— Алло, полиция? Я хочу заявить об угоне транспортного средства. И о мошенничестве с недвижимостью в особо крупном размере. Записывайте адрес...
— Ты что творишь, сука?! — Игорь вскочил, пытаясь выхватить телефон.
Вера ловко увернулась и выскочила в коридор, запирая дверь в гостиную на ключ снаружи. В этой квартире сталинского типа межкомнатные двери были тяжелыми, с настоящими замками.
— Теперь слушай меня, — крикнула она через дверь, пока Игорь яростно дергал ручку. — Машина разбита. Твоя Оксана сейчас поедет в камеру. А ты... ты сядешь рядом. Потому что никакой доверенности я не подписывала. Ту, старую, я аннулировала еще в октябре, когда ты в первый раз забыл телефон на столе с открытой перепиской.
В гостиной что-то тяжело рухнуло. Похоже, Виталик решил проявить солидарность и выбить дверь.
— Ломай, ломай! — крикнула Вера, накидывая пальто. — Группа быстрого реагирования приедет через семь минут. У меня договор с ЧОПом, и тревожная кнопка уже нажата.
Она вышла из квартиры, чувствуя, как морозный воздух подъезда обжигает легкие. Впереди был долгий путь, суды и сумасшедшие траты на адвокатов. Но сейчас ей больше всего хотелось одного — выпить горячего кофе в тишине.