Расставание, прямо скажем, далось Антону недёшево, очень недёшево. Но он был готов отдать почти всё, лишь бы вырваться из этого красивого, душного террариума. Дети жили с матерью – условия-то у неё были царские, да и мать она, в общем-то, не плохая, в их понимании: не пьющая, не бьющая, дом – полная чаша. Рядом с домом школа, кружки, секции, привычная обстановка.
Антон платил Липе такие алименты на детей, что та, даже сложив пальчики бантиком, могла не работать, что она, собственно, с радостью и приняла как должное.
- Ну вот, — думала она, заказывая новую партию косметики. — Я одна, но зато финансово стабильна, да и дети при мне.
Антон же, переехав в дом к маме, вздохнул с облегчением. Теперь он мог общаться с детьми без этого вечно недовольного, вечно уставшего от его «умных разговоров» лица в гостиной. Он забирал их к себе каждые выходные, да и на неделе, водил в музеи, в походы, просто болтал о жизни. Дети его обожали. Липа же на эти свидания смотрела сквозь пальцы: она была рада, что может в это время спокойно сходить на шопинг или на очередную процедуру по омоложению, посмотреть сериал, заняться йогой.
Так бы и катилось всё дальше, по накатанной. Но тишина, как известно, предвещает бурю.
Однажды, когда Антон привёз старшего сына, Макса, домой после футбольного матча, мальчик, застенчиво переминаясь с ноги на ногу, сказал:
— Пап, а мама хочет продать нашу квартиру.
— Как продать? Зачем?
— Не знаю. Говорит, что хочет купить дом свой, что в квартире плохая энергетика после развода, и ей нужно пространство для гармонии.
— Для гармонии, — безжизненно повторил Антон. — И кто же ей это внушил? Не сама же она додумалась.
Макс помялся.
— К нам теперь часто ходит дядя Стас, мамин тренер по йоге. Он с ней разговаривает, медитации какие-то делает. Он и говорит, что дом – это хорошо: земля, природа.
У Антона в глазах потемнело. Этот «дядя Стас» был ему смутно знаком по Липочкиным рассказам о «духовном росте». Мужчина под сорок, в шикарных лосинах для аштанги, и взглядом, полным, как казалось Антону, вселенской наглости. Теперь этот гуру взялся не только за растяжку Липы, но и за её финансовую «гибкость».
На следующий же день Антон ворвался в свою бывшую обитель, где царил теперь запах благовоний вместо духов.
— Липа, что за бред я слышу от Макса? Продать квартиру? Ты с ума сошла?
Липа встретила его с холодным, отрепетированным спокойствием, которое явно почерпнула у своего наставника.
— Антон, ты не имеешь права меня попрекать. Квартира – моя, я в ней хозяйка. А я чувствую, что мне здесь плохо, энергетика застоявшаяся. Мне нужен дом для счастья, для гармонии с собой и миром. Стас говорит…
— А Стасу я сейчас гармонию в одно место вправлю, — заорал Антон, забыв про все приличия. — Он на твои деньги дом себе присмотреть хочет, а ты ведёшься, как глупая курица. Это же наша с тобой общая квартира, в неё вложены мои деньги. Ты хоть понимаешь, что дети в итоге пострадают?
— Не кричи, — сказала Липа, брезгливо морщась. — У тебя негативная аура. Ты пугаешь пространство. Детям нужна счастливая мать в гармоничном доме, а не злой отец, который только про деньги думает.
С этого дня началась война. Липа, обидевшись смертельно и получив, надо полагать, соответствующие установки от «дяди Стаса», решила нанести ответный удар по самому больному – по детям.
Она стала чинить препятствия свиданиям. То у детей «внезапно» находились дела в самый момент приезда отца: неотложный поход к стоматологу, репетитор, который «перенёс занятие», просто плохое самочувствие. То она требовала от Антона невозможных расписок и согласований на каждый чих. А однажды, когда он приехал, дверь ему просто не открыли, на звонки Липа не отвечала.
— Дети не хотят с тобой общаться, — сказала она ему потом по телефону ледяным голоском. — Ты их расстраиваешь своими скандалами и тяжбами. Им нужен покой, стабильность, которую ты им не даешь.
— Липа, это ты им мозги промываешь, — кричал он в трубку.
— Нельзя. Они плачут, у них из-за стресса щёчки худеют. Позвонишь, когда успокоишься и прекратишь свои атаки на мой дом. И да, я квартиру продам.
Ну, и подал Антон свой иск в суд. Не просто так, а с размахом, как полагается деловому человеку, которого достали: о разделе всего, что нажито непосильным трудом (его трудом, если уж быть точным), и об определении порядка общения с детьми, коих мать их, Олимпиада, взяла в заложницы своего благополучия.
Дело слушалось, как водится, долго и нудно. Судья пыталась вникнуть в суть спора. Суть же, между нами говоря, была проста: с одной стороны – муж, который всё заработал и хочет справедливости. С другой – жена, которая всё это потребила и хочет ещё, прикрываясь детьми и «духовными практиками».
И вот, после многочисленных заседаний, где адвокат Олимпиады что-то мычал про «гармонию» и «интересы несовершеннолетних», а адвокат Антона сыпал цифрами и статьями, суд первой инстанции вынес своё решение:
Вот что решил суд:
1. Брак между Антоном и Олимпиадой, зарегистрированный аж в 2004 году, расторгнуть, что, в общем-то, стороны поддержали.
2. Всё нажитое добро признать общим и поделить пополам. По 1/2 доли каждому. В список добра вошли:
· Четырёхкомнатная квартира (та самая, о которой мечтала Липа).
· Два земельных участка по 9 соток под Москвой.
· Автомобиль Lexus (серебристый).
3. Кому что конкретно досталось:
· Антону: 1/2 доли в квартире, один земельный участок целиком и автомобиль Lexus (им он и так пользовался).
· Олимпиаде: 1/2 доли в квартире и второй земельный участок целиком.
· Но поскольку машину забрал Антон, Олимпиаде присудили право требовать с него компенсацию за её половину – 750 тысяч рублей.
4. Дети, трое несовершеннолетних отпрысков, остаются жить с матерью, Олимпиадой. Органы опеки, осмотрев её хоромы, признали их пригодными для детского проживания. Антон, проживающий у мамы в доме, таким вердиктом был, понятное дело, недоволен, но спорить не стал.
5. Алименты с Антона: половина всех его доходов ежемесячно. На троих детей так положено. Олимпиада, узнав об этом, внутренне похвалила себя: работа ей по-прежнему не грозит. Хотя Антон заработок имел и неофициальный, так что Липа не знала, сколько получать будет.
6. Порядок общения с детьми отцу установили подробнейший, прямо-таки поминутный. Читая его, Антон ловил себя на мысли, что проще было бы получить пропуск в режимный объект. Суд обязал Олимпиаду не чинить препятствий, она согласилась. Вот что ему позволили:
· Забирать детей из школы три раза в неделю на два часа.
· Проводить с ними каждые вторые и четвёртые выходные с субботы по воскресенье.
· Зимние и летние каникулы – от 7 до 14 дней где-нибудь на курорте (в России – сам решает, за границей – с письменного согласия Олимпиады, что вызывало у Антона горькую усмешку).
· Общаться по телефону каждый день.
· Проводить вместе дни рождения, Новый год (каждый четный год), Рождество и даже Пасху (по чётности лет, как в лотерее).
· Суд также строго-настрого приказал Олимпиаде не ругать отца при детях, сообщать ему о здоровье отпрысков и решать все вопросы воспитания совместно. Антон, читая это, печально качал головой: «Совместно с ней? Да она даже уроки с ребёнком сделать боится, чтобы не наморщить лоб!»
7. По долгам (налогам на ту же квартиру и участки) постановили платить поровну. С Антона ещё взыскали 24 тысячи рублей в пользу Олимпиады за то, что он уже заплатил общие налоги за квартиру.
Олимпиада же, услышав решение, осталась недовольна. Ей казалось, что суд, верный «интересам детей», должен был отступить от равенства долей и отдать ей не половину, а две трети всего! И вообще, квартиру целиком признать её личной собственностью, ведь она же, по её новому убеждению, была куплена на её личные деньги (про продажу её старой квартиры и вклад Антона она в суде первой инстанции почему-то умолчала). Взыскать с Антона не 750 тысяч за машину, а целый миллион! И ещё деньги за какой-то налог на BMW, который она, вроде как, не платила, но хотела бы получить компенсацию.
Подогреваемая советами «духовного тренера» Стаса, который уже видел себя совладельцем земельных участков, Олимпиада подала апелляционную жалобу. Мол, суд первой инстанции не учёл главного – что дети-то с ней, а значит, ей нужно больше имущества для их благополучия. И вообще, квартира – только её.
И вот, городской суд принял своё решение.
Апелляционная коллегия, покивав умными головами, постановила:
· Довод про «личную квартиру» – отклонить. Не заявляла она такого раньше – и нечего сейчас выдумывать.
· А вот про интересы детей – это серьёзно. Раз дети живут с матерью, логично увеличить её долю в общем имуществе, чтобы им было где развернуться.
· Изменили размер долей: теперь Олимпиаде принадлежит 2/3 доли в квартире и в каждом из земельных участков. Антону – только 1/3.
· Машину Lexus оставили Антону, но компенсацию Олимпиаде увеличили до 1 000 000 рублей (две трети стоимости, как она и хотела).
· Во всём остальном (алименты, долги, тот самый подробный график свиданий) – оставить как есть. Жалобу Олимпиады в остальной части – оставить без удовлетворения.
Антон, получив на руки копию апелляционного определения, сидел в доме у матери и смотрел в стену. Он выиграл график встреч с детьми, сохранил машину, отдав за неё миллион. Да, проиграл большую часть того, что создавал годами, отныне принадлежало Олимпиаде.
Обжаловать это решение он не стал.
Ну, вот и подошла к своему логическому, так сказать, завершению эта запутанная история. Если подводить итоги, то вышло всё, прямо скажем, с превеликой иронией, на которую сама жизнь большой мастер.
Антон, получив свои законные доли, на имущество смотрел уже философски. Детям же, в конце концов, не жалко, пусть живут в хорошей квартире. Но и его одна треть в этой самой квартире оказалась штукой полезной. Не контрольный пакет, конечно, но и не пустяк. Теперь Олимпиада не могла ни продать её, ни заложить, не спросившись у бывшего супруга. Антон мысленно называл это «стабилизатором здравомыслия».
С земельными участками он поступил как человек дела, а не духовных исканий. Выделил свою долю в натуре (оказывается, и такое бывает!) и быстренько продал. Деньги вложил в квартиру, мало ли, надоест жить в доме у мамы.
Олимпиаде же он сказал с холодной, деловой вежливостью:
- Со своей частью земли делай что хочешь, твоя воля.
И надо же, её воля оказалась стремительной и великодушной. Ей, видите ли, срочно понадобилось освободиться от груза материального и вложиться во что-то возвышенное. А что может быть возвышеннее, чем подарить оба своих участка ( в сумме 12 соток) тому самому тренеру по йоге, дяде Стасу? Хотела она, чтобы он, чистый духом человек, построил им их общий дом для релакса и гармонии, без всяких там скучных договоров, конечно.
Дальнейшее, как вы догадываетесь, развивалось по классическому сценарию. После оформления дарственной приятель Олимпиады, обогативший свой земельный баланс, стал внезапно очень занят, телефон его молчал. В студии йоги говорили, что он уехал в долгое путешествие за новыми духовными практиками — то ли в Индию, то ли в Таиланд, то ли просто на другой конец Москвы.
Когда же Липочка, изведя все нервы, сумела-таки с ним увидеться, он встретил её не открытыми объятиями, а гримасой брезгливости. Оказалось, что её постоянные звонки, сомнения и слёзы невыносимо портят его ауру, карму и настроение.
- Ты тянешь меня вниз, в материальную зависимость, — заявил он, подтягивая лосины. — Я должен идти вперёд. Мы с тобой на разных вибрационных уровнях. И вообще, я тебя разлюбил.
- А моя земля? Верни тогда.
- Подарочки не отдарочки.
Липа плакала не столько о пропавшем йоге, сколько о своём красивом будущем, которое так глупо рассыпалось, как дешёвая бижутерия. Она подарила землю, а он отнесся к ней с пренебрежением. Вышла, что называется, неравноценная сделка.
Антон, узнав об этом, лишь тяжело вздохнул: не злорадства ради, а с облегчением.
- Хотя бы квартиру уберёг от этого шарлатана. Участки — ладно, земли много. А жильё детям сохранили.
И тут обнаружился главный, неожиданный бонус всего этого дела. Теперь, когда её «духовный путь» оказался тупиком, а строительство дома — мифом, дети стали проводить с отцом гораздо больше времени, чем было определено судом. Они сами просились, а она, погружённая в своё горе, уже не так рьяно чинила препятствия. Это несказанно радовало Антона.
Да, и про алименты. Платил он их исправно, с официальных доходов. Суммы были, прямо скажем, немалые — половина заработка. Но это были уже не те фантастические бюджеты, к которым привыкла Липа в браке, когда Антон оплачивал вообще всё на свете. Теперь же она столкнулась с необходимостью считать. Все реальные траты на детей — няню, кружки, лечение, отдых — Антон продолжал брать на себя полностью, сверх алиментов. Но деньги на её новые платья, процедуры и ароматические свечи уже не текли рекой. Ей пришлось, что называется, снизить планку своих эстетических потребностей.
Так и живут. Антон — работая, воспитывая детей и глядя в будущее с осторожной надеждой. Липочка — оплакивая утраченные иллюзии и урывками наслаждаясь жизнью на те средства, что у неё остались. Её мечта о Доме Гармонии разбилась, но зато сохранилась квартира. И, как ни парадоксально, именно после всех этих перипетий дети получили больше настоящего родительского внимания.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайны. Юридическая часть взята из:
Апелляционное определение Московского городского суда от 28.09.2017 по делу N 33-34617/2017