первая часть
Дом продался на удивление быстро. Семейство из ближайшего города приобрело участок как летнюю дачу. Скоро в деревне вообще коренных жителей не останется, одни дачники.
Ну да, какая Анне Сергеевне теперь разница? Она в город переезжает. Да, давно об этом мечтала. Теперь у неё начнётся совсем другая жизнь.
Ульяна выделила матери целую комнату. Меньшую, но зато отдельную. Сама же с сыном устроилась в гостиной.
Анна Сергеевна с энтузиазмом взялась налаживать быт. Мыла полы, прибиралась, готовила, воспитывала Витю. Но Ульяна, вместо того чтобы поблагодарить мать за всё это, только высказывала ей претензии.
И сковородки-то ей испортили. Оказывается, они были с каким-то особым покрытием, а Анна Сергеевна потёрла их жёсткой мочалкой и поцарапала. И пол не той тряпкой вымыла. И вещи не так разложила.
— Мам, ну пожалуйста, хозяйничай в своей комнате. У нас с Витей тут свои порядки.
В ответ Анна Сергеевна называла непутёвую дочь словами, которые та, по её мнению, вполне заслужила.
- Надо же, какая неблагодарная! Мать для неё столько сделала — и в детстве, и сейчас уже. Да где бы эта Ульяна была, если бы не она? Кто от неё Петьку, нищеброда, отвадил?
Правда, не помогло это. Потом, вырвавшись из-под родительского контроля, Ульяна таки нашла себе принца Алексея. Но тот хотя бы в городе работает и алименты теперь на сына исправно платит. Даже, вроде, подарки ему какие-то делает.
А кто надоумил Ульяну выбрать хлебную профессию, надёжную, уважаемую? Была бы сейчас голодной художницей без копейки в кармане, зато с кучей разбитых надежд. А так — экономист, востребованный специалист. Вон, даже квартиру в ипотеку смогла взять.
Правда, и работает Ульяна много. Сначала в офисе с девяти до шести, потом ещё дома за компьютером. Иногда Анна Сергеевна встаёт ночью в туалет или воды попить и видит полоску света от монитора, пробивающуюся из-под двери гостиной. Значит, дочь опять работает.
Подработки берёт, чтобы с ипотекой скорее рассчитаться. Ну что ж, пусть трудится, раз ума не хватило замуж выйти удачно. А ведь Анна Сергеевна предупреждала её насчёт Лёшки. Послушала бы тогда мать — жила бы сейчас припеваючи.
И, кстати, Анна Сергеевна тоже неплохо дочке помогла финансово. Большую часть денег от продажи дома она отдала Ульяне на погашение ипотеки. Та растрогалась тогда до слёз, процентов тридцать продажи Анна Сергеевна оставила себе, завела счёт на старость — мало ли что, пускай лежат, так спокойнее.
Конечно, это был очень щедрый подарок Ульяне, но она же дочь, да и теперь у Анны Сергеевны был мощный козырь в рукаве в спорах с дочкой, которые случались всё чаще и чаще. При каждом удобном случае пожилая женщина напоминала Ульяне, благодаря кому у неё уменьшился ежемесячный ипотечный платёж. И всё, крыть-то и было нечем. Анна Сергеевна удалялась в свою комнату с видом победителя.
Наконец-то она снова на коне. Как в старые добрые времена, когда приходилось тащить на себе всё хозяйство и домочадцев. Женщина так привыкла, так ей было естественнее и спокойнее держать всё под неусыпным контролем.
Ульяна старалась больше не спорить, стала тихой и покладистой, совсем как раньше. Что ж, это вполне устраивало Анну Сергеевну — такая Ульяна дело обычное, так и должно быть.
А однажды, это случилось накануне дня рождения Вити, Анна Сергеевна не ожидала, что дочь отпросится с работы пораньше. Ульяна планировала какой-то грандиозный праздник для сына. Юбилей всё-таки, десять лет уже. Сняла батутный центр, пригласила друзей и одноклассников Вити.
Анна Сергеевна, конечно, ворчала по этому поводу.
— Балуешь ты его, ох, балуешь! Зачем такие праздники маленькому ребёнку закатывать, тем более что ты деньги лопатой не гребёшь и так едва концы с концами сводим?
— Пусть ребёнок порадуется, — улыбалась Ульяна. — Он так этого хочет, с лета свой юбилей планирует.
— Мало ли, что он хочет, мало ли, что планирует! Мы вот вам таких праздников не закатывали.
- Вот именно.
Грустно улыбнулась Ульяна.
— А вы тем не менее нормальными людьми выросли, целеустремлёнными, не избалованными.
— Мам, ну как ты не понимаешь? Витя очень об этом мечтал, он так ждёт праздника!
— Да он и не заслужил, — снова начала спорить Анна Сергеевна. — За что ему такие праздники? В первой четверти две четвёрки у него, хотя голова работает отлично, просто ленится. За что ему такие праздники? Пусть заслужит сначала.
— Нет, мама, — тихо, но твёрдо произнесла Ульяна. — Любовь родителей, праздники, внимание — ребёнок всё это и не должен заслуживать. Это у него должно быть по факту, понимаешь?
Анна Сергеевна сдалась. В конце концов, если дочери хочется возиться со всем этим, пусть делает, что хочет. А она? Она всё равно будет воспитывать внука так, как считает нужным. Он у неё вырастет настоящим мужчиной.
Ульяна обычно защищала сына от матери, не давала той называть Витю словами, которые он заслужил, разрешала парню есть перед телевизором, громко смеяться, водить в дом друзей — да много всего. Не понимала дочь, что Анна Сергеевна старается ради Витиного же блага. Бабушка хочет вырастить внука сильным, а для этого он должен стать умным, организованным, самостоятельным. Мужчине важно уметь держать удар.
А что получится из Вити с материным воспитанием и генами Алексея? Рохля, такой же, как мать, и алкаш, как отец. Поскольку дочь не давала матери развернуться с воспитанием, как той бы хотелось, это был единственный вопрос, по которому молодая мать не сдавала позиции. Анна Сергеевна действовала, когда Ульяны не было дома.
И ведь был же толк: Витя исправил оценки по математике, у него улучшился почерк, он стал более тихим и покладистым. Больше никакой еды перед телевизором — только на кухне за столом. Любо-дорого посмотреть.
Да, иногда приходилось быть жёсткой, ну а куда без этого? Особенно если речь идёт о воспитании мальчика. Анна Сергеевна любила внука ничуть не меньше, чем Ульяна, а может, даже больше — именно поэтому и воспитывала его в строгости. Вон даже пословица есть старинная: «Пожалеешь прутик — потеряешь сына». Сколько тайной мудрости в этих словах.
Дочь поймёт, она обязательно всё поймёт и оценит, но позже, позже, не сейчас. Просто дочь молодая, ещё и глупая — раз своих мозгов пока нет, мать поможет. Ведь для этого и нужны родители, правда?
В тот злополучный ноябрьский вечер Ульяна вернулась домой раньше обычного.
Именно потому, что планировала приготовить дома какие-то особенные закуски для завтрашнего торжества.
Открыла дверь своим ключом, вошла в коридор — уставшая, обвешанная пакетами с продуктами. И тут-то услышала разговор бабушки с внуком, который вывел её из себя.
Витя пришёл вечером домой с плохими новостями: получил тройку за контрольную по математике и ещё двойку за стих, который попросту не выучил. А ведь вчера Анна Сергеевна спрашивала внука, сделал ли он уроки. Витя как раз собирался во двор к своим бестолковым дружкам, и мальчик, глядя ей в глаза, заверил, что всё у него готово.
А тут такие новости. И контрольную, выходит, не подготовился, и стихотворение не выучил.
Анна Сергеевна сразу заметила, что-то не так. Витя зашёл какой-то притихший и виноватый, даже испуганный.
- Что случилось?
Анна Сергеевна сначала запереживала. Ну мало ли, напугал кто-то по дороге — собака, большие мальчишки, плохой человек.
— Ничего, — выдавил из себя мальчик.
— Точно?
— Точно.
— Ну хорошо, давай дневник. Оценки проверю, и ужинать пойдёшь.
Тут Витя прямо-таки за пару секунд побледнел. Глаза округлились, губы затряслись. Анна Сергеевна сразу же всё поняла. И опять почувствовала, как внутри закипает злоба. «Неужели и внук оказался посредственным неудачником, как и его мать?»
— Дневник, — строгим тоном повторила Анна Сергеевна.
Мальчик трясущимися руками протянул ей дневник в синей обложке с яркими наклейками. Анна Сергеевна увидела тройку по математике и двойку по литературе. Всё. Она больше не в силах была сдерживаться.
— Это что такое? — закричала женщина прямо в лицо Вите.
Тот испуганно съёжился, попятился в угол. Но бабушка всё наступала. Её было уже не остановить.
— Ты хоть понимаешь, что с такими оценками тебе университета не видать? Будешь, как твои родители, всю жизнь копейки зарабатывать, побираться по помойкам пойдёшь. Ты этого хочешь?
Мальчик отрицательно покачал головой. Наверное, у него перехватило дыхание, и поэтому говорить он не мог. В этом всём Анна Сергеевна узнавала Ульяну. Та же жалкая беспомощность, та же раздражающая слабость.
— Да ты ничтожество!
Анне Сергеевне хотелось сделать внуку побольнее. Во-первых, чтобы отомстить за разбитые надежды, которые Витя, похоже, никогда уже не оправдает. Во-вторых, возможно, хоть так получится до него достучаться — через боль, обиду, задетое самолюбие.
— Ты никогда ничего не добьёшься с таким отношением к жизни и к учёбе. Так и останешься слабаком, который ничего из себя не представляет. Тебе самому-то от себя не противно? А мать старается, праздник тебе готовит. Как думаешь сам, заслужил ты такое или нет?
На этой фразе в комнату, как разъярённая фурия, ворвалась Ульяна. Анна Сергеевна никогда ещё не видела дочь такой: волосы растрёпаны, на щеках горят красные пятна, глаза сияют яростью. При виде матери с Вити спала оцепенелость. Он широко открыл рот и заплакал навзрыд, как совсем маленький ребёнок.
Ульяна кинулась к сыну, крепко прижала его к себе, принялась укачивать.
— Не слушай бабушку. Ты у меня самый лучший, самый умный, самый красивый. У тебя всё-всё получится. Ты мой хороший.
Анна Сергеевна, смущённая неожиданным появлением дочери, выскользнула из комнаты. Она закрылась в своей спальне. Отсюда ей хорошо были слышны всхлипывания Вити и увещевания Ульяны.
Конечно, эта сцена не предназначалась для глаз дочери, но Анна Сергеевна чувствовала за собой правоту. Мальчик провинился. Он соврал ей вчера, сказав, что выучил уроки. Вот и получил по заслугам. А как иначе? По головке его, что ли, за всё это погладить?
Ну конечно, Анна Сергеевна понимала, дочь опять будет ворчать. Странные у неё какие-то принципы воспитания, преступные даже. Попустительство сплошное и баловство. Взвоет ещё лет через пять, когда Витька подростком станет. Да поздно будет.
Но ту реакцию, что выдала потом Ульяна, Анна Сергеевна и предположить не могла. Витя успокоился минут через десять, вроде даже смеяться начал. Ульяна включила ему мультики, из-за стенки раздалась весёлая музыка. Опять эти тупые и непонятные герои. И чему такие мультфильмы только могут научить ребёнка?
В комнату вошла Ульяна — взгляд тяжёлый и укоряющий, губы плотно сжаты.
— Зачем ты так с ним?
Дочь старалась говорить спокойно, потому и делала паузы между словами. Судя по всему, она едва сдерживалась. Анна Сергеевна вдруг прекрасно поняла её чувства. Она хорошо знала эту кипучую злость, поднимающуюся откуда-то изнутри. Должно быть, Ульяна сейчас испытывает нечто подобное.
— Как зачем? Раз мать не может воспитать, а отцу вообще плевать на сына, кто-то же должен ребёнком заниматься!
— Не смей его ломать, так же, как меня когда-то! — закричала Ульяна.
Анна Сергеевна опешила. Дочь впервые повышала на неё голос. Обычно она молчала и иногда пыталась спорить, а тут прямо на мать пошла.
— Не приближайся к нему больше, даже не заговаривай с ним! Ты его сломаешь, растопчешь, превратишь в очередного своего раба!
— Дочка, что ты несёшь? — Анна Сергеевна, против своего обыкновения, подбирала слова. Обычно она особенно не думала над тем, что сказать. Нужные фразы сами собой срывались с языка. А тут…
— Я сама виновата. Своими руками притащила чудовище, испортившее мою жизнь, к себе домой. Поселила тебя в одной квартире с сыном. О чём я только думала!
— Прекрати, — попыталась взять ситуацию под контроль Анна Сергеевна. Ну куда там?
— Это была самая моя большая ошибка — позвать тебя жить к нам. Как бы я хотела вернуть время назад и не делать этого!
— Ах, так? — Анну Сергеевну захлестнула жгучая обида. Она-то всё надеялась, что дочь повзрослеет и поймёт, сколько мать для неё сделала и продолжает делать. А тут такие заявления.
— Ну уж нет, дорогая. Это слишком. Ты забываешься. Хочешь, чтобы я ушла? Хорошо, я уйду. Но как ты будешь с этим жить — вопрос. И как будешь одна со своим хулиганом и двоечником справляться — тоже непонятно.
- Уходи. Задерживать не буду.
Выкрикнула прямо в лицо матери Ульяна:
— Без тебя нам будет только лучше.
продолжение