первая часть
Время шло. Витя подрос, стал ходить в садик без проблем. Ульяна вышла на работу, жизнь вроде налаживалась. Анна Сергеевна звонила дочери каждый день — порой не раз. Во-первых, держать руку на пульсе: что там в семье. Ульяна о муже отвечала неохотно, будто скрывала — это разжигало любопытство. Во-вторых, скучно было невыносимо. Соседки, подруги либо разъехались по детям, либо их не стало. С молодыми жителями деревни не сближалась — тоска душила одиночеством.
Звонила — жаловалась на здоровье. Хотела слышать в голосе Ульяны тревогу, вину. Добивалась своего: дочь волновалась. Приятно.
Спустя годы Ульяна развелась с Лёшкой-недотёпой. Никогда не нравился: ленивый, неопрятный, маменькин сынок. Взрослый мужик — с родителями живёт, жену в их трёшку привёл. Дочь не жаловалась ни на него, ни на свекровь. Но Анна Сергеевна понимала: жизнь с ними — не сахар. Замечания, вредничанье. А мужу всё равно — пинками не заставишь нормальную работу искать. Десять лет баранку крутит за копейки. Квартиру свою иметь пора — ему трын-трава. Да ещё выпивает. Ничего удивительного. Из-за этого на работе премии теряет, за прогулы оклад режут. Денег и без того мало.
Ульяна явно недоговаривала — даже после развода. Но Анна Сергеевна не сидела сложа руки: приехала к свёкрам, поговорила с родителями Алексея как заслуживали, навела справки у соседей. Выяснилось: пьяный Алексей становился буйным чудовищем. Оскорблял Ульяну — слова скромной женщине не по рангу, — руку вроде не поднимал. Хотя кто соседям всю правду расскажет? От Ульянки лишнего не добьёшься — закрылась, от разговоров уходит, рохля. Всегда такой была.
Дочери не досталось сильного характера — это мать давно признала и смирилась. Но обижать кровиночку никому не позволит. При мысли о том, что терпела Ульяна в том доме, у Анны Сергеевны кровь закипала. Не стесняясь, выкладывала свёкрам всё о их семейке.
— Чего раньше молчала? — спрашивала потом дочь. — Почему матери не пожаловалась?
— А смысл? — пожала плечами Ульяна.
— Я бы их разнесла, скандал устроила! Тебя, с Витей забрала бы — раз ты слабачка, что сама ничего сделать не можешь. За тебя бы вступилась!
— Вот этого не хотела, — печально вздохнула дочь.
- Чего не хотела?
Анна Сергеевна не поняла. Дожидалась ответа, но Ульяна молчала, сдерживая слёзы. Жалкое создание. Мать злилась — на всех. На беспутного Алексея, на лучшие годы дочери впустую. На его родителей — не воспитали сына. И на Ульяну, конечно.
Дочь — неудачница, хоть надежд возложено было столько. И что теперь? Вернуться с Витей в деревню одиночкой жить? Стыда не оберёшься — соседи злорадствовать будут. Анна Сергеевна всегда гордилась детьми. А тут прокол. От мысли, что подумают люди, злилась ещё пуще.
Ульяна с Витей действительно пожили у Анны Сергеевны — у мальчика каникулы, у матери отпуск. Удачно вышло. Несмотря на обстоятельства, женщина пребывала в приподнятом настроении: не одна теперь, рядом дочь (какой бы неудачницей ни была) и внук. К родителям Ульяна относилась уважительно — досмотрит в старости, скрасит досуг, быт возьмёт. А Витюшка — сплошная радость: звонкий, весёлый, энергичный. Жаль, мать балует: одет с иголочки, игрушки дорогие, вкусностями без конца. Растит рохлю, как сама. Анна Сергеевна не допустит — она знает, как мальчишек воспитывать. Димка вон достиг всего, хоть далеко и равнодушен. А Витенька ещё талантливее: глазёнки умные, понимающие. Теперь все надежды на него. Ради блага бабушка была строга: критиковала рисунки — старался бы больше, учила мыть полы в сенях, ввела распорядок — неукоснительно.
Жить будут с ней — как иначе? Куда деваться?
Но вечерний разговор с Ульяной поверг в шок.
— Ты работу новую искать думаешь? — осведомилась Анна Сергеевна. — У нас на лесопилке сметчица в декрет уходит. Место временное, но освободится. Хочешь, поговорю с начальством? По старой памяти не откажут — отец там трудился.
— Зачем? — удивившись, нахмурила брови Ульяна.
— Как зачем? Жить на что-то надо. Или на меня надеешься? Моих денег на троих не хватит.
Анна Сергеевна почувствовала, как закипает. Неужели Ульяна собралась с сыном ей на шею сесть?
— Ну уж нет, — осеклась Анна Сергеевна.
— Меня настоящая работа устраивает. Зачем в деревне что-то искать?
— А… как же? Разве не здесь жить будешь?
— Вот оно что, — улыбнулась Ульяна. — Ты решила, мы останемся?
— Ну, да. А как иначе? Жить вам теперь негде…
— Мама, спасибо за предложение. Приятно знать, что есть тыл, запасной аэродром. Но мы с Витей в городе остаёмся.
— И как жить будете? Где?
И тут Ульяна — бесхитростная, скромная — удивила мать. Рассказала: давно поняла, с Алексеем пора расставаться, но уйти в никуда с ребёнком не могла. Начала копить, завела счёт, часть средств удачно вложила в инвестиции — брат консультировал. Дима денег подкинул на первое время, настоял, хоть отказывалась. То есть предатель-Димка знал о проблемах сестры, а с матерью не делилась! Это задело.
После развода Ульяна купила двушку в старом доме — накопления на взнос, ипотека на остаток. Не страшно: зарплаты хватало на платежи. От благ откажется — лучше, чем терпеть пьяного мужа.
— Молодец! — искренне похвалила Анна Сергеевна.
Ульяна расцвела. Но следующая фраза погасила радость:
— Вот уж не ожидала от тебя. Ты ж всегда бесхребетная была. Ладно, хоть Димка не отказал.
Ульяна с Витей вернулись в город обустраиваться. Анна Сергеевна снова осталась одна. Дочь звонила реже, как Димка, — раз в неделю, не чаще.
Пожилая женщина чувствовала себя преданной, брошенной. Сколько хорошего сделала детям! Недавно Ульяну поддержала — крышу дала, а та упорхнула, забыла. Соседки жалели дочь: работа, ребёнок, ипотека — одна, времени нет. Анна Сергеевна кивала, а про себя думала: на мать время найти обязана.
Чтобы привлечь внимание, начала спекулировать здоровьем — осознанно. При звонках Димы и Ульяны печальным голосом жаловалась: давление, сердце, головокружения, тяжёлая жизнь, помощников нет. Дети волновались — приятно. Вина их радовала ещё больше. Ульяна переживала особенно, Димка деньгами откупался — переводил на лекарства.
— Мамочка, прости! — просила дочь. — С удовольствием вечером приехала бы, но работу на дом взяла, Витя приболел. Разрываюсь. Закончу — сразу приеду.
Держала слово — стала чаще бывать. Анна Сергеевна разыгрывала «утомлённую хворями престарелую даму». На деле чувствовала себя сносно. Просто не знала, как намекнуть: забери к себе! Что в деревне делать? Подруги умерли или разъехались, одна в четырёх стенах — вой волком.
Добилась своего. В очередной приезд Ульяна предложила:
— Давай дом продадим, ты к нам с Витей в город переедешь. Нельзя одной, больная вся. У нас присмотрим, врачи рядом. Как мысль?
Анна Сергеевна попечалилась для вида — трудно расставаться с насиженным. Но признала: идея хороша.
продолжение