Проснуться в собственной спальне и почувствовать себя воровкой — это было новое, липкое ощущение, которое теперь не покидало Раису Петровну. Она лежала, глядя на пятно света от фонаря на потолке, и слушала. За стеной, в большой комнате, которую Кристина теперь называла «гостиной-студией», раздавался незнакомый мужской голос. Басовитый, уверенный, он перемежался коротким, лающим смехом дочери.
Раиса Петровна взглянула на часы. Половина седьмого утра. Она осторожно поднялась, стараясь не скрипеть половицами. Нужно было успеть на кухню, пока они там не обосновались, выпить хотя бы пустой чай. Она накинула халат и, приоткрыв дверь, замерла.
В коридоре стояли огромные черные кроссовки 45-го размера. Рядом валялась кожаная куртка, от которой исходил резкий запах табака. В гостиной горел яркий свет.
— Да я тебе говорю, тут перепланировка нужна, — гремел мужской голос. — Эту стену сносим, делаем барную стойку. Кухня малюсенькая, в ней вдвоем не развернуться. А старуха пусть в своей конуре сидит, ей много не надо.
— Тише ты, Игорь, — прошипела Кристина. — Проснется сейчас, начнет ныть. Она вчера весь вечер из-за шкафа убивалась.
— Пусть убивается. Стены — мои, я за ремонт плачу, — отрезал мужчина.
Раиса Петровна почувствовала, как пол уходит из-под ног. Какие «мои» стены? Какой Игорь? Она вышла в коридор, щурясь от яркого света.
В центре комнаты на новом сером диване сидел массивный мужчина с короткой стрижкой и толстой шеей. Перед ним на журнальном столике стояли коробки с пиццей. Кристина, в шелковом халате, сидела рядом, закинув ноги на столик.
— Доброе утро, — голос Раисы Петровны прозвучал тонко и надтреснуто.
Кристина даже не вздрогнула. Она медленно повернула голову.
— О, проснулась. Мам, познакомься, это Игорь. Он поживет у нас. Поможет с ремонтом, а то тут конь не валялся.
Игорь мазнул по матери равнодушным взглядом и снова впился зубами в кусок пиццы.
— Здрасьте, — буркнул он с набитым ртом.
— Кристина, можно тебя на минуту? На кухню, — Раиса Петровна старалась говорить твердо.
Дочь нехотя встала, закатив глаза. В кухне она сразу прислонилась к косяку, скрестив руки.
— Ну? Чего ты опять начинаешь с утра пораньше?
— Кто этот человек, Кристина? Почему он решает, какие стены сносить в моей квартире?
— В нашей квартире, мам. В нашей. Ты вчера бумагу подписала, забыла? Я теперь тут полноправная хозяйка, имею право приводить того, кого считаю нужным. Игорь — строитель, он знает толк в интерьерах. И вообще, он мне помогает деньгами. Тебе же нравится, что в холодильнике мясо появилось, а не твои костлявые суповые наборы?
— Мне не нужно его мясо! Я хочу знать, на каком основании ты распоряжаешься моим домом! Я подписывала бумагу для ЖКХ!
Кристина вдруг шагнула вперед, сокращая дистанцию до минимума. Её лицо исказилось.
— Ты подписывала то, что нужно! Тебе сколько лет? Шестьдесят пять? Ты в зеркало себя видела? Ты же еле ходишь, у тебя в голове каша! Забываешь всё, путаешь! Ты хочешь, чтобы тебя в диспансер сдали? Я могу это устроить, справку выправить — раз плюнуть. Будешь там среди таких же овощей кашу из алюминиевой миски есть. Поняла?
Раиса Петровна отшатнулась, ударившись спиной о край плиты.
— Как ты можешь... Я же тебя растила...
— Ой, только не начинай эту пластинку про бессонные ночи! — Кристина махнула рукой. — Короче, план такой. На кухне ты больше не хозяйничаешь. Готовить будет Игорь или мы будем заказывать еду. Твои старые кастрюли я сегодня вынесу на помойку, от них один жир и вонь. И в ванной... У тебя теперь час с восьми до девяти вечера. В остальное время — не лезь. Мы молодые, нам нужно мыться, собираться.
— Но мне нужно принять лекарства, мне нужна теплая вода утром...
— Потерпишь! — отрезала дочь. — И не смей выходить, когда у Игоря друзья. Сиди у себя. Ты их смущаешь своим видом.
Весь день прошел под грохот инструментов. Игорь, не обращая внимания на протесты Раисы Петровны, начал обдирать обои в коридоре. Серая пыль летала в воздухе, забиваясь в горло. Мать пыталась спасти хотя бы вешалку, на которой висело пальто мужа, но Игорь просто сбросил вещи на пол, прямо в строительный мусор.
— Мужчина, что вы делаете! — вскрикнула она, пытаясь поднять пальто. — Это же вещь!
— Это тряпка, бабка, — Игорь даже не обернулся. — Тряпкам место в баке. Иди, не мешайся, а то локтем задену, потом не соберешься.
К обеду Раиса Петровна проголодалась. Она робко зашла на кухню. Там вовсю шло «обновление». Все её баночки со специями, крупы в стеклянных банках и любимая скалка исчезли. На пустых полках стояли только протеиновые коктейли и пакеты с чипсами.
— Кристина, где моя гречка? — спросила она.
Дочь, сидевшая за ноутбуком, даже не подняла глаз.
— Выкинула. Там жучки были.
— Не было там никаких жучков! Я только третьего дня покупала!
— Значит, показалось. Мам, я занята. Сделай себе бутерброд и иди к себе. И вообще, я тут подумала... Тебе не кажется, что эта квартира для тебя слишком большая? Столько метров впустую пропадает.
Раиса Петровна замерла с куском хлеба в руке.
— О чем ты?
— О том, что содержание этой махины обходится слишком дорого. Мы с Игорем решили купить дом за городом. Там воздух, тишина. Тебе же нравится дача? Вот и будет у тебя вечная дача. А эту квартиру мы выставим на продажу.
— Продажу? — хлеб выпал из рук матери. — Это моя квартира! Я её заработала, я её приватизировала! Ты не имеешь права!
Кристина медленно закрыла крышку ноутбука. В тишине кухни этот звук прозвучал как выстрел.
— Имею. Ты сама мне это право дала. Доверенность, которую ты подписала — генеральная. С правом продажи. Ты же сама просила «всё взять под контроль». Вот я и взяла.
— Ты обманула меня... — прошептала Раиса Петровна, чувствуя, как сердце начинает давать перебои. — Ты специально... с этим газом... с забывчивостью...
— Мам, ну какой обман? Это забота. Ты немощная. Ты опасна для себя и окружающих. Соседи уже жалуются.
— Кто жалуется? Глафира? Она моя подруга сорок лет!
— Твоя Глафира вчера мне в дверях сказала, что от тебя пахнет странно и ты с ней не здороваешься. Видишь? Все замечают. Ты угасаешь. А за городом тебе будет хорошо. Свежий воздух, грядки...
— Я не поеду ни в какой дом! Я буду жаловаться! Я в полицию пойду!
Кристина вдруг рассмеялась. Это был страшный, сухой смех.
— Иди. Прямо сейчас иди. В халате, с трясущимися руками. Тебя там сразу в «желтый дом» оформят. Кто тебе поверит? У меня на руках все документы. Ты сама их подписала при свидетелях. Игорь подтвердит, что ты в неадеквате.
В этот момент в кухню зашел Игорь. Он вытер потные руки о футболку и посмотрел на Раису Петровну.
— Чё, бабка развоевалась? — спросил он, криво усмехнувшись. — Слышь, ты давай, не порти нам кровь. Мы тебе вариант нормальный нашли, в области. Домик крепкий, печка есть. Романтика.
— Печка? — Раиса Петровна почувствовала, как по спине пробежал холод. — Я не смогу с печкой... У меня спина... И врачи далеко...
— Ничего, разомнешься, — Игорь подошел к холодильнику и достал бутылку воды. — Засиделась ты тут в золотой клетке. Пора и честь знать.
Вечером к Раисе Петровне пришла Глафира Сергеевна. Она долго звонила в дверь, и когда Кристина всё же открыла, старушка попыталась проскользнуть внутрь.
— Раечка, ты дома? Я тебе пирожков принесла, — защебетала соседка.
— Глафира Сергеевна, мама спит, — Кристина преградила ей путь всем телом. — Ей сегодня очень плохо. Приступ был.
— Какой приступ? Утром же виделись через окно, она мне рукой махала...
— Вот именно, махала, а сама плакала, — перебила Кристина. — Врачи говорят, это возрастное. Она никого не узнает, кричит. Мы её даже запирать стали, чтобы она в подъезд не выбежала и не потерялась. Вы уж извините, нам сейчас не до гостей.
— Да как же так... — Глафира растерялась. — Может, помощь какая нужна? Лекарства?
— Всё есть. Игорь помогает, — Кристина нагло врала, глядя прямо в глаза старой женщине. — Идите, Глафира Сергеевна. И другим скажите — маме нужен покой. Никаких визитов.
Раиса Петровна слышала этот разговор из своей комнаты. Она бросилась к двери, начала стучать кулаками.
— Глаша! Глаша, я тут! Не верь ей! — кричала она.
Но Кристина включила на полную громкость радио в коридоре. Звук поп-музыки заглушил всё. Через минуту входная дверь хлопнула.
Дочь вошла в комнату матери без стука. Она выглядела раздраженной.
— Еще один такой концерт — и я тебя свяжу, — спокойно сказала она. — Ты позоришь меня перед соседями. Хватит ломать комедию.
— Зачем ты это делаешь, Кристина? — Раиса Петровна сидела на кровати, обхватив себя руками. — Я же тебя любила. Я тебе всё отдавала. Последние деньги на твою учебу...
— Мам, не надо драмы. Мир изменился. Сейчас выживают сильные. Ты свой ресурс выработала. Эта квартира — мой единственный шанс на нормальную жизнь. Я не хочу до сорока лет по съемным углам мотаться из-за твоих принципов. Тебе всё равно, где доживать, а мне здесь жить. Понимаешь? Жить!
— Ты убиваешь меня, — прошептала мать.
— Я даю тебе возможность пожить на природе, — парировала дочь. — Считай это отпуском.
Следующие несколько дней превратились в кошмар. Игорь начал демонтаж мебели в гостиной. Звук кувалды, разбивающей старую стенку, отзывался болью в каждом суставе Раисы Петровны. Пыль стояла столбом. Ей запретили выходить из комнаты даже в туалет без разрешения.
— Куда пошла? — орал Игорь из коридора. — Я тут линолеум клею! Сиди, жди, пока высохнет!
Она ждала. Часами сидела на кровати, глядя в окно. Она видела, как из подъезда выносят её вещи — её книги, её кресло, её жизнь. Всё это грузилось в старую «Газель» и увозилось в неизвестном направлении.
Однажды ночью она услышала разговор в гостиной. Кристина и Игорь что-то бурно обсуждали.
— Да покупатель уже есть, — говорил Игорь. — Дает нормальную цену, налом. Готов выйти на сделку через три дня.
— А со старухой что? — спросила Кристина.
— Увезем завтра. Я договорился, там деревня глухая, три дома жилых. Никто её не найдет, если сама не выйдет. А куда она выйдет? До трассы пять километров лесом.
— Надеюсь, там хоть крыша не течет, — в голосе дочери промелькнула тень сомнения, но она тут же исчезла. — Впрочем, какая разница. Главное — документы оформить.
Раиса Петровна поняла: завтра её жизнь в этом доме закончится. Она вскочила, бросилась к шкафу, пытаясь найти свои документы. Паспорт! Где паспорт? Она перерыла все полки, но документов не было. Кристина забрала всё.
Она подбежала к окну. Второй этаж. Высоко, но, может, получится? Она открыла створку, и в лицо ударил холодный ночной воздух. Под окном был бетонный козырек подъезда. Если прыгнуть на него, а потом...
— Куда это мы собрались? — ледяной голос Кристины раздался за спиной.
Она стояла в дверях, скрестив руки на груди. В руке она держала паспорт матери.
— Искала это? Не беспокойся, я его надежно спрятала. Ты ведь теперь у нас недееспособная, помнишь? За тебя всё решает опекун. То есть я.
— Пусти меня... — Раиса Петровна попыталась прорваться мимо дочери, но та сильным толчком отбросила её обратно на кровать.
— Сиди тихо, — прошипела Кристина. — Завтра поедем в твой новый рай. И не вздумай орать, когда будем выходить. Игорь рядом, он церемониться не будет.
Кристина вышла и заперла дверь на ключ снаружи. Раиса Петровна осталась в темноте. Она чувствовала, как внутри неё что-то окончательно обрывается. То самое чувство любви к дочери, которое она несла через всю жизнь, рассыпалось в прах, как те старые обои, которые Игорь обдирал со стен.
Она подошла к зеркалу на дверце шкафа. Из темноты на неё смотрела старуха с потухшими глазами.
— Нет, — прошептала она. — Я еще живая. Я еще здесь.
Она начала лихорадочно соображать. Если они увозят её завтра, значит, у неё есть одна ночь. Но что она может сделать без документов, без денег, запертая в комнате? Она огляделась. На тумбочке стояла старая настольная лампа. Тяжелая, с мраморным основанием. Единственная вещь, которую Кристина почему-то не выкинула.
Раиса Петровна взяла её в руки. Тяжелая. Она села на стул напротив двери и стала ждать. В большой комнате гремела музыка, Игорь и Кристина праздновали будущую сделку. Они смеялись, звенели посудой, обсуждали, какую машину купят на вырученные деньги.
Каждый час ожидания был как год. Она слушала, как затихает шум в гостиной, как выключается свет, как Игорь начинает храпеть — громко, на всю квартиру. Кристина еще какое-то время ходила по коридору, что-то двигала, а потом тоже затихла.
Раиса Петровна встала. Её суставы болели, ноги едва слушались, но в груди горел холодный огонь. Она подошла к двери и тихонько постучала.
— Кристина... — позвала она жалобно. — Кристина, мне плохо... Сердце... Открой...
Тишина. Она постучала громче.
— Пожалуйста... Лекарство в кухне... Открой дверь...
В коридоре послышались шаркающие шаги. Кристина, заспанная и злая, подошла к двери.
— Да что б тебя! Дай поспать!
Послышался скрежет ключа. Дверь открылась.
— Что тебе? — Кристина стояла в проеме, щурясь от темноты.
Раиса Петровна не стала ждать. Она вложила всю свою оставшуюся силу, всю свою обиду и боль в один замах. Мраморное основание лампы врезалось в плечо дочери. Кристина вскрикнула и повалилась на пол, задев вешалку.
— Ах ты... — она попыталась схватить мать за ногу, но Раиса Петровна, проявив неожиданную прыть, перешагнула через неё и бросилась в гостиную.
Где паспорт? Где сумка Кристины? Она видела её вечером на кухонном столе.
В гостиной на диване зашевелился Игорь.
— Чё за шум? Крис, ты чё?
Раиса Петровна влетела на кухню. Вот она, сумка. Большая, кожаная. Она схватила её и бросилась к входной двери.
— Держи её! — завизжала Кристина из коридора.
Игорь вскочил с дивана, он был в одних трусах, дезориентированный спросонья. Это дало Раисе Петровне те самые несколько секунд. Она нажала на ручку входной двери. Заперто! Где ключи?
Ключи торчали прямо в замке — Кристина всегда оставляла их там изнутри. Раиса Петровна повернула ключ, рванула дверь на себя и выскочила на лестничную площадку.
— Стой, дрянь! — рев Игоря донесся уже из прихожей.
Она не побежала к лифту — это была бы ловушка. Она бросилась вниз по лестнице. Сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас разорвет ребра. Ступенька, еще одна, поворот.
Она вылетела из подъезда и столкнулась с Глафирой Сергеевной, которая в этот поздний час выводила свою старую собаку.
— Рая? Ты чего в таком виде?
— Помоги... — выдохнула Раиса Петровна, вцепившись в руку соседки. — Вызывай полицию! Они меня убить хотят!
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.