Старший Холмов с сыном дошли до озера, по глади которого и впрямь скользили белые фигурки двух лебедей. И Павел сообщил:
— Я со Светкой разводимся, и уже несколько недель живу отдельно. Думал, что расскажу вам про это позже, но понял — не могу дальше врать и притворяться.
Татьяна Николаевна покачала головой и стала как маленького отчитывать взрослого сына.
— Да ты с ума сошёл, Пашка! Светка у нас святая. Ты вспомни, кто меня и отца выхаживал, когда мы заболели одновременно. Кто лучших врачей искал, цепляясь за любой шанс отбить нас от удара косой? Кто нам еду приносил и есть заставлял, а? Кто грязную пропотевшую одежду с нас снимал, а тела обрабатывал какими-то суперсредствами? Кто в конце концов нас подбадривал? Кто, как попугайчик, твердил, что всё будет хорошо, — не ты, сын, а Света. Да если бы не она, ты бы сейчас с нами не разговаривал.
— А уж сын отчебучил, так отчебучил, — перебил взволнованную речь жены, близкой к тому, чтобы заплакать, Дмитрий Викторович.
— То есть вы поддерживаете не меня, а Светку? Но вы даёте. Жалеете её и не знаете, что она натворила?
- Уж ни за что не поверю, что развод намечается по вине или по инициативе Светы, — потирая себя в области сердца, заявила Татьяна Николаевна.
— Она с нашего общего счёта потратила почти триста тысяч на организацию всего этого роскошества, — пожаловался родителям Павел, но опять не встретил сочувствия.
— Ну и умница! — восхитился Дмитрий Викторович. — Здесь всё по высшему разряду. Всем, я уверен, праздник понравится, и останется хорошая память.
— Света полностью заслужила такое торжество. Ты, сынок, сказал, что деньги она взяла с общего счёта. Я не разделяю твоего негодования. Неужели ты, Паша, забыл, что Света его тоже пополняла? И не сомневаюсь, её вклад был существенным. Так что, родной мой, сделай лицо попроще и всё время мысленно себе повторяй: «Жена гуляет на свои, имеет право».
— Эх вы, зря я вообще сюда приехал, — вздохнул Павел. — Не ожидал, что вы встанете на Светкину сторону. Ладно, всё с вами понятно.
Паша развернулся и зашагал по направлению к выходу с территории ресторанного комплекса. Удалившись на несколько метров, он повернулся и крикнул родителям:
— Я уезжаю. Если кто-нибудь будет спрашивать, скажите, что у меня возникло неотложное дело.
— Да, не ожидала я такого, — призналась Татьяна Николаевна. — Светочка держится молодцом. Какая она всё-таки умница.
— Она — да. А вот сын у нас, похоже, резко поглупел. И на кого-то такое сокровище променял. Ой, глупец. Ладно, Дима, пора возвращаться на праздник, а то неудобно так долго отсутствовать.
Увидев, что свекровь и свёкор появились в дверях банкетного зала без Паши, Света поняла, что её муж ушёл по-английски, не прощаясь, но запретила себе расстраиваться. Укол мести по неверному Паше она уже нанесла. Беседовала с ним, не унижаясь ни на секунду. И теперь можно расслабиться и веселиться вместе с гостями.
Дмитрий Викторович первым крепко обнял невестку, потом его примеру последовала Татьяна Николаевна. А затем свёкор юбилярши попросил у ведущего слова и произнёс тост:
— Я и моя супруга знаем Светочку очень много лет. Без преувеличения…
Она нам стала как родная дочь. Мы желаем, чтобы всё у неё в жизни происходило исключительно ей на пользу.
— Прости нас, милая, если мы когда-нибудь тебя обидели.
— Виват, Светочка! — добавила свекровь.
А свёкор протянул имениннице конверт, который достал из внутреннего кармана пиджака.
— Это так, пустячок, как небольшой вклад в то, чтобы ты исполнила свою заветную мечту. Наш настоящий материальный подарок должны доставить ближе к завершению праздника, — добавила свекровь.
Именинница поняла, что Павел рассказал родителям о том, что хочет с ней развестись, и была глубоко благодарна людям, которые давно стали ей родными, за их добрые слова, за поддержку, ощущаемую за каждым их словом и взглядом.
Праздник в ресторане продолжался своим чередом, а в квартире, где обитал Павел, разразилась первая крупная ссора любовников. Всё началось с того, что Оля, которую мужчина во время телефонного звонка попросил к нему приехать, чтобы сбросить напряжение, капризно заявила:
— Я тебе что, девочка на побегушках, что ли? Почему ты не хочешь меня в нормальное заведение пригласить? Разве я этого не заслуживаю? Разве не я твоя любимая девочка?
— Заслуживаешь, моя любимая девочка, — тихо ответил Паша, чтобы таксист не посчитал его подкаблучником.
— Что? Я не слышу, — продолжила кокетливо капризничать Оля. — Повтори, но только громко, кто я для тебя?
— Моя любимая девочка! — повторил Павел громче.
— Ой, не слышу, — притворялась кокетка и в итоге, не выдержав, мужчина рявкнул:
— Хватит надо мной издеваться! Приезжай ко мне! Ты мне нужна!
— Ой, ну ладно, так бы и сказал. Только к моему появлению закажи доставку чего-нибудь вкусненького и про секс не забудь, иначе я и на полчаса не задержусь.
Пожилой, славолюбивый таксист, увидев, что пассажир завершил разговор, посоветовал:
— Братан, послушай опытного человека, беги подальше от баб, которые считают себя царицами, видимо, думая, что у них нижний регион какой-то необычный. Всё у всех одинаковое, поверь на слово. Я же раньше женским врачом работал, насмотрелся на жизнь вперёд, наверное.
— Ага, таксист-врач, очень смешно. И не так банально, как бизнесмен, занимающийся извозом чисто ради развлечения.
— А ты зря смеёшься, братан. Я на самом деле женский доктор. Но так вот жизнь повернулась. Любовница-стерва к жене моей припёрлась, типа глаза открыть…
— Ну, а у моей-то сердце слабое было, не смогли её спасти. И ребёнка, которого жена должна была через несколько недель родить, тоже не выходили. Забухал я, жёстко забухал. Любовница в ногах валялась, прощения у меня просила. А я, как помутнение нашло, избил её. Вот, веришь, словно демон какой вселился, не знаю, чем бы всё завершилось, но сосед вмешался, который крики услышал. Дверь-то я не закрыл, и, короче, повязали меня. Отсидел за побои, и в клинику меня, конечно, обратно не взяли. Вот такая история, брат. Так я и стал таксистом.
Расплачиваясь, Паша оставил неплохие чаевые. В глубине души он надеялся, что Оля при личной встрече перестанет вредничать. И девушка и в самом деле поначалу оправдала его ожидания. Здороваясь, она поцеловала мужчину, обняв его за шею тонкими руками.
Однако, когда после съеденных суши и выпитого просека он начал жаловаться на поступок Светы, любовница снова проявила характер. Противным писклявым голосом она упрекала мужчину:
— А я тебя предупреждала, что надо сработать на опережение, а ты заладил про порядочность. Из-за твоей доверчивости мы кучу денег потеряли, почти триста тысяч. Это же караул. Деньги, которые будут спущены в итоге в унитазы, можно было и с пользой потратить. Короче, надо немедленно обдумать, как не потерять всё остальное и как можно вернуть нам хотя бы часть потраченных денег. Эх, ну чего ты такой доверчивый?
— Оля, тебя что, во мне только деньги привлекают?
— Нет! — слишком быстро и громко ответила Оля. — Мне просто обидно, что эта твоя Света творит, что хочет. Несправедливо это. Ну ничего, я за тебя заступлюсь.
Она ещё пожалеет о своей наглости. Кстати, на твоём месте я бы в полицию заявление о краже составила. Пусть эта гадина ответит за своё преступление.
Захмелевший Павел беспощадно отчитал любовницу:
— Ты чего, на самом деле тупая или притворяешься? Света имеет право пользоваться общим счётом. В полиции надо мной просто посмеются, и всё.
— То есть я тупая? Зато ты и острая! — закричала Ольга. — Сам лоханулся, не заметил, что Светка столько денег потратила, а нам не отыгрываешься, ну и гад же ты!
Девушка даже замахнулась, чтобы ударить Павла по щеке. Но наработанный рефлекс помог ему машинально отразить атаку разъярённой любовницы. Схватив её за запястье, он угрожающе произнёс:
— Не смей так делать. Ни одной бабе в мире я не позволю себя унизить.
— Всё, отпусти, мне больно и страшно. А мне сейчас волноваться нельзя. Я ребёнка от тебя жду.
Паша было обрадовался и, разжав пальцы, хотел поцеловать любовницу. А потом опомнился.
— Прикольно ты ребёнка ждёшь. Полбутылки просека выпила. Врушка.
— Ай, ну не жду, пока что, но ведь в любой момент беременность может наступить. Я тебя очень прошу, я умоляю, чтобы ты не просто как можно быстрее развёлся, но чтобы со мной заявление о регистрации брака подал, — стала нежно ворковать Оля.
Она поняла, что с любовником надо действовать мягче, а то он и завершить проблемный роман может. А это значит, что зря она тратила время. Нет, терять спонсора в её планы не входило.
«Значит, надо виться лисьей и добиваться своего постепенно».
— Давай не будем ссориться, мы просто оба взвинчены, и надо остыть.
Девушка поцеловала Павла, и тот не стал отказываться. Однако после жаркого примирения Оля снова вернулась к теме, которая её так мучила.
— И всё-таки за имущество надо бороться, всё должно поделиться пополам.
— Согласен, — ответил разморённый мужчина. — Я буду бороться.
— Но тогда я побежал, а то родители волнуются уже, наверное.
В тот момент, когда Паша закрывал дверь за любовницей, в ресторане праздник подходил к завершению, и Дмитрий Викторович с Татьяной Николаевной, куда-то надолго отлучившись, вернулись в зал с небольшой сумкой-переноской. Внутри сидел обаятельный щенок фокстерьера.
— Ой, мамочки, это же как Монморенси! — едва ли не завизжала от счастья Света, подхватывая живой подарок на руки.
Лёша, который долго и безуспешно выпрашивал у родителей собаку, крепко обнял бабушку, потом дедушку и стал их благодарить. Зинаида Игнатьевна, которая подала свёкрам идею такой трогательной презентации, улыбалась, наблюдая за дочкой и внуком. Она ещё не знала, что Света разводится с мужем, но материнским сердцем чувствовала, что-то у них неладно.
По пути в город женщина полюбопытствовала:
— Дочка, а куда Паша почти в самом начале праздника делся? Вы с ним что, поссорились?
Света, бережно державшая переноску на руках, не стала врать.
— Разводимся, мама, но ты не переживай. Мне от этого теперь ни горячо, ни холодно. У меня же теперь собака появилась, даже не пойму, чего я раньше тянула. В общем, некогда мне по Паше горевать.
Делёжка имущества была яростной и непонятно, сколько бы всё длилось, но вмешалась Татьяна Николаевна и сумела убедить сына, что он ведёт себя несправедливо.
— Если ты, как осёл, будешь упрямиться, Лёшка от тебя вообще отвернётся, ты хочешь и сына лишиться?
В итоге Паша, сильно разозлив Ольгу, согласился на досудебное урегулирование претензий. Он не стал выгонять жену и сына из жилья, к которому они привыкли, оставил им половину денег с похудевшего общего счёта, дачный участок и всю бытовую технику. Сам же Павел стал обладателем квартиры, купленной для сына, и сохранил за собой автомобиль. Оля считала такой раздел несправедливым и мотала теперь уже своему официальному жениху нервы.
Они расписались, но брак с бывшей любовницей, сменивший социальный статус, показал Паше, как сильно он ошибался, расставшись со Светой. Ссоры дома стали почти постоянными, и на работе ему тоже постоянно приходилось быть на стороже, чтобы жена не догадалась о его заигрываниях с сотрудницами офиса. От безысходности мужчина однажды подкараулил бывшую жену возле подъезда.
Света с сыном и собакой возвращалась после прогулки и даже согласилась вдвоём с Пашей зайти в кафе и поговорить. Лёша, кивнув папе, повёл собаку домой, а экс-супруги устроились в ближайшем заведении.
— Я хочу к тебе вернуться, Светка. Плохо мне без тебя.
— Бесполезно, Паша. Я уже привыкла жить без тебя. Даже как-то легче стало.
— Хотя бы ради нашего общего счастливого прошлого. Давай попробуем.
— Нет смысла. Раньше у нас всё было общее. Даже коржик из студенческой столовки мы когда-то делили пополам. Я это ещё помню, и мне эти наши счастливые эпизоды навеивают только светлую печаль. После твоего поведения во время развода ничего общего у нас быть уже не может. Нас связывает только сын.
Обиженный на Свету мужчина отправился домой, где Оля встретила его очередным скандалом. Паше осталось только решить, как теперь расстаться с этой настырной женщиной. Ответ на вопрос никак не находился, и только благодаря шумной ссоре Татьяны Николаевны со второй невесткой мужчина подал заявление о разводе.
Света не собиралась прощать Пашу, но и о восстановлении отношений не мечтала. Ей больше не хотелось иметь ничего общего с бывшим мужем. Даже если бы он на планете остался последним представителем сильного пола.