У каждого из нас есть что-то.
Что-то, что было с нами всегда.
Не приобретённый навык, не выученное правило, а часть нашей «заводской прошивки».
Внутренний гул, который мы слышим с самого детства.
Для кого-то это музыка.
Для кого-то - потребность разбирать и собирать механизмы.
Для кого-то - способность видеть красоту в хаосе и складывать её в гармонию.
Мой гул всегда состоял из слов.
Все, кто меня читают, знают, что я люблю писать.
Но, вы не знаете всей истории.
Вы не знаете, что эта любовь - не благословлённый дар, а выживший в многолетней войне партизан.
Сегодня я хочу рассказать о том, как то, что является моей сутью, на протяжении тридцати с лишним лет пытались высмеять, запретить и уничтожить.
И о том, какой парадокс случился в итоге.
Первый бой я приняла, когда мне было шесть с половиной лет.
Первый класс, вторая четверть.
Я сидела дома и написала стихотворение.
Я не помню его дословно, но это было что-то простое, детское, строк на двенадцать.
Но, я не помню слов, потому что память вытеснила их… но, как на киноплёнке, сохранила то, что было после.
Чувство гордости.
Чувство, что я сделала что-то настоящее, что-то своё.
Я, маленькая девочка, взяла невидимые мысли и превратила их во что-то осязаемое, в строчки на бумаге.
С этим сокровищем я пошла к маме.
Я протянула ей листок с замиранием сердца, ожидая… Чего?
Наверное, того же чуда в её глазах, которое я чувствовала внутри.
Она пробежала глазами по строчкам и сказала: «Ну да, хорошо».
И всё.
Тепло внутри меня начало остывать.
«Хорошо».
Это слово, которым оценивают рисунок на асфальте или удачно пойманный мяч.
Оно было пустым.
В нём не было сопричастности.
Не было признания.
А потом пришёл мой старший брат.
И мама, протягивая ему мой листок, сказала фразу, которая стала первым гвоздём в крышку гроба моего детского творчества: «Вот, посмотри, какое стихотворение Таня написала. Даже непонятно, в кого она такая».
«Непонятно, в кого она такая».
В этих словах я впервые услышала то, что будет преследовать меня десятилетиями.
Я - другая.
Я - странная.
То, что для меня естественно, как дыхание, для моей семьи - аномалия.
Белая ворона.
Я не просто написала стих.
Я проявила какую-то чужеродную, непонятную им черту.
И в этот момент моя проба пера закончилась.
Маленькая девочка тогда поняла: то, что ты делаешь, отделяет тебя от своих.
Лучше это спрятать.
Но, потребность никуда не делась.
Она просто ушла в подполье.
Я читала запоем.
Я вела тайные дневники.
Слова жили во мне, но я больше не показывала их миру.
Второй раз мой внутренний партизан вышел из леса в подростковом возрасте.
Началась эра кнопочных телефонов.
Помните эти чаты у Билайна на короткий номер 684?
Это был целый мир.
Огромный, анонимный поток людей, которые общались только через текст.
И там, в этой безликой цифровой вселенной, я снова начала писать.
Много.
Жадно.
Это было как выйти на воздух после долгого пребывания под водой.
Но, мир реальный снова нанёс удар.
Мама видела только одно: дочь, которая «постоянно тыкает в телефон».
Это слово - «тыкает»… в нём было столько пренебрежения. Будто я не общалась, не творила, не жила, а совершала какое-то бессмысленное, тупое механическое действие.
Она регулярно заставляла меня бросить телефон, позвонить кому-то «нормальным голосом», перестать заниматься этой ерундой.
Напряжение росло.
И однажды случился взрыв.
В порыве гнева она просто забрала мой телефон и выкинула его в мусорное ведро.
Я хочу, чтобы вы поняли.
Это был не просто телефон.
Это была не просто потеря дорогой вещи.
В то мусорное ведро выкинули целый мир.
Мой мир, где я могла быть собой.
Где мои слова были нужны.
Где меня понимали.
Это был провал.
Акт уничтожения того, что она не понимала и чего боялась.
Но то, что является твоей сутью, невозможно убить.
Можно уничтожить инструмент, но не потребность.
Партизан снова ушёл в подполье, но нашёл новое оружие.
Появился компьютер.
Скрипучий, пищащий модем, который соединял меня с миром через IRC-сети.
И писанина, как говорила мама, не просто вернулась.
Она проникла в меня ещё глубже.
Форумы, записи, бесконечные диалоги в чатах.
Я жила в тексте.
И всё это время я жила под аккомпанемент её постоянного «мозгоклюйства».
А потом, еще через 7-8 лет когда я уже выросла и вышла замуж, к этому хору присоединился и мой бывший муж.
Теперь уже он насмехался над моими «писаниями», над кучей слов в смс и записных книжек.
Картина мира была полной: самые близкие люди в моей жизни считали мою главную потребность глупостью, странностью и пустой тратой времени.
И я почти поверила им.
Я почти смирилась с тем, что я - белая ворона с какой-то бесполезной и раздражающей всех причудой.
А потом…
Потом я проходила одно из своих многочисленных обучений.
В чате шло бурное обсуждение, и я, как обычно, много писала, формулировала мысли, спорила, доказывала.
И в какой-то момент учитель, наблюдавший за этим, написал в общем чате фразу, адресованную мне:
«В тебе явно проснулся дар писателя».
Дар.
Не причуда.
Не странность.
Не «писанина».
Не «тыканье в телефон».
Дар.
Это простое слово, сказанное авторитетным для меня человеком, стало ключом, который открыл клетку, где тридцать лет сидела моя душа.
Это было внешнее разрешение.
Подтверждение, что я не сумасшедшая.
Что то, что я чувствовала всю жизнь - реально.
И что это - ценность.
Это был поворотный момент.
С того дня я начала писать открыто.
Сначала для себя, потом для других.
Я разрешила себе быть собой.
А сейчас… Сейчас всё, что я делаю, построено на словах.
Я пишу посты, которые вы читаете.
Я создаю офферы, где текст - основа методологии.
Я зарабатываю деньги тем, за что меня ругали, чего меня лишали и над чем смеялись всю мою жизнь.
Вот такой парадокс.
То, что мир пытался во мне искоренить как сорняк, оказалось моим самым ценным растением.
И я рассказываю это, чтобы вы заглянули в себя.
Какую вашу часть пытались «исправить» ваши родители, партнёры, социум?
Что в вас называли «странным», «глупым», «бесполезным»?
Вашу любовь к рисованию?
Вашу потребность в одиночестве?
Вашу громкость?
Вашу чувствительность?
Ваша самая большая боль и ваше самое большое гонение всегда указывают на вашу самую большую силу.
На вашу суть.
Не позволяйте никому убедить вас, что ваш внутренний гул - это помехи.
Это - ваша музыка.
И однажды вы поймёте, что именно за неё мир будет готов платить вам самую высокую цену.
Цену признания.