Воскресенье
Организаторы демонстрации вечером 4 января посеяли ветер, а уже днем 5 января пожали бурю, вышедшую из-под их контроля. Масштаб демонстрации намного превзошел ожидания левых.
Пусть советские историки преувеличили, заявив, что на улицы вышло полмиллиона человек. Кто их тогда считал? Но то, что народа было не просто много, а очень много – факт.
Люди шли с плакатами типа «Долой Эберта-Шейдемана!» и «Да здравствует Либкнехт!». И Карл Либкнехт не остался в стороне. Хотя следует отметить, что ЦК партии в целом и Роза Люксембург в частности выступали против дальнейшего подогрева народа и уж точно против призывов к вооруженному восстанию.
Добропорядочные интеллигенты из старых социал-демократов, во-первых, были напуганы стихией народного движения. Во-вторых, заявляли, что восстание требует длительной и тщательной подготовки. В-третьих. Совершенно справедливо указывали на то, что армия в подавляющем большинстве остается подконтрольной правительству Эберта.
Между тем народ уже начал вооружаться. Какое-то количество стрелкового оружия принесли с собой революционизированные солдаты вроде моряков из Народной военно-морской дивизии. Во-вторых, вооружались кто чем найдет. Против регулярной армии это действительно выглядело несерьезно. Но оставался вопрос: пойдет ли армия на Берлин?
Этим же вопросом задались и народные уполномоченные. Шейдеман пишет:
«Я был в первый раз после 9 ноября с несколькими друзьями в театре, когда меня позвали к телефону и сообщили, что снова вспыхнула гражданская война. <…> С большим трудом удалось нам ночью… собраться в государственной канцелярии, где мы сидели без какой бы ни было вооруженной помощи и без возможности предотвратить разбойное бесчинство в Берлине. Важнее всего казалось добыть оружие. Это поручили Носке».
Именно здесь Густав Носке произнес фразу, вошедшую (с вариациями) в книги, рассказывающие о Германской революции:
«Почему бы и нет? Пожалуй, кто-то же должен быть кровавой собакой. Я не страшусь ответственности».
Между тем вечером 5 января революционные вожди, ведомые народом, но еще не ведущие его за собой, решали, как поступить. Они собрались штаб-квартире полиции (в конторе отставленного Эйхгорна). Здесь были революционные старосты, левые из НСДПГ, бывшие спартаковцы, а ныне уже коммунисты. Обсуждали вопрос: возглавить восстание или попытаться утихомирить массы?
Пока они говорили, пришло известие: народ стихийно захватил вокзалы, а также район Берлинер Цайтунгсфиртель – квартал редакций газет. В том числе и газеты СДПГ «Vorwärts».
С редакциями обошлись довольно грубо. Дело в том, что после событий Кровавого сочельника в «Vorwärts» и буржуазных газетах печатались призывы к убийству спартаковцев и конкретно Карла Либкнехта и Розы Люксембург.
Здесь был образован Временный революционный комитет из 53 членов. Во главе комитета встали Карл Либкнехт, Георг Ледебур и Пауль Шольце. Вроде бы как в России, но там всё-таки создании ВРК предшествовало восстанию, а не плелось у него в хвосте.
А тут и на старост, и на ВРК принялись давить делегации от различных организаций и рабочих районов. В частности, представители Народной дивизии уверяли, что войска перейдут на сторону народа.
В итоге решили: восстание! Карл Либкнехт вышел на балкон и выступил перед собравшейся толпой. Недолго думая, он бросил в нее призыв к свержению правительства. Методом борьбы избрали: а) удержание занятых зданий, б) объявление генеральной стачки.
------
Все материалы рубрики История Германии: