«Призыв к авантюрам путчистского толка»
Итак, об обещанных прениях 1 января 1919 года. На учредительном съезде Компартии Германии они возникли по вопросу о выборах в Национальное собрание. К этому моменту КПГ уже была образована и между собой спорили однопартийцы. Правда, еще не спаянные долговременным сотрудничеством.
Система советов, которую предпочитали не только наиболее радикально настроенные молодые коммунисты, но и ветераны-социалисты вроде Либкнехта, Пика и Люксембург, она, эта система, противоречила демократическому принципу Национального собрания. Тем не менее лидеры выступали за участие партии в выборах.
Однако молодежь повела себя круто и непримиримо. Нет и еще раз нет Национальному собранию! Никаких компромиссов! Только «Вся власть Советам!»
Объявили голосование. И лидеры потерпели сокрушительное поражение: делегаты съезда 62 голосами против 23 выступили за бойкот выборов Собрания. Коммунистическая партия не будет участвовать в этом фарсе! Столь радикальная позиция противоречила программе спартаковцев, но они подчинились решению большинства.
Возможно, именно это анти-демократическое доктринерство сократило базу сторонников новой партии. Германские рабочие в целом отнюдь не были так уж резко настроены против идеи Национального собрания. Даже крайние левые из независимых эсдеков, так называемые революционные старосты, не пошли на союз с КПГ из-за ее неприятия идеи выборов.
Эту ситуацию, правда, уже задним числом в 1927 году прокомментировал Артур Розенберг (нет, не Альфред, который казнен по решению Нюрнберга, а Артур: он с 1918 года состоял в НСДПГ, а в 1920 вместе со всеми независимыми вступил в Компартию, эмигрировал из Германии после прихода к власти национал-социалистов).
Так вот Артур Розенберг написал в своей книге, что это решение съезда КПГ стало «косвенным призывом к авантюрам путчистского толка». И уже через несколько дней ситуация в Берлине перейдет в горячую фазу.
Увольнение Эйхгорна
Трактовка того, что произошло дальше, зависит от политических предпочтений. Коммунисты (и тогдашние немецкие, и советские историки) заявляли о провокации со стороны СДПГ. Социал-демократы Шейдеман и Носке в мемуарах пишут о бунте красных, о развязанной Либкнехтом гражданской войне.
События же развивались следующим образом. 4 января прусский министр-президент отправил в отставку начальника полиции Берлина независимого социал-демократа Эмиля Эйхгорна. Тот отказался подчиняться, указывая на то, что назначен он решением исполкома Совета, исполком же и может его уволить.
Почему глава правительства Эберт не запросил такого решения? При сложившемся на начало января распределении сил (во всех органах власти большинство было у СДПГ), такое разрешение от исполкома обязательно бы последовало.
Так вот тут и есть развилка. Условные «красные» видят в этом давлении явную провокацию, направленную на то, чтобы вызвать преждевременный взрыв левых. Взрыв, который быстро получится купировать и ликвидировать.
Их противники утверждают, что левые сами искали повод выступить. Вот и уцепились за первый подвернувшийся. Дескать, не отставка Эйхгорна, так что-то еще. Ну а Эйхгорн? Так что ж, его за события Кровавого сочельника давно пора было выгнать. Пусть скажет «данке шён», что так дешево отделался.
Уже вечером 4 января руководство НСДПГ вместе с революционными старостами решили на следующий день организовать в городе массовую акцию протеста. Руководство КПГ решило присоединиться к независимовцам, боясь остаться за бортом событий.
На самом деле видно, что выступление 5 января организовывал отнюдь не Либкнехт. Однако пропаганда эсдеков позже была направлена именно на него и Розу Люксембург.
Итак, распространяемая с вечера 4 января листовка за подписью руководителей НСДПГ и КПГ призывала рабочих Берлина выйти на демонстрацию в 2 часа 5 января:
«Удар, нанесенный Эйхгорну, метит в германский пролетариат, в германскую революцию».
Впереди события, о которых лучше поговорить в отдельном очерке.
------
Все материалы рубрики История Германии: